За что и поплатились. Лезть к такой большой группе потенциально опасных людей столь малыми силами им, разумеется, не стоило.

Ефрейтор умолял оставить ему жизнь, говоря что он тайный коммунист, что его заставили и что он ненавидит Гитлера:

— Гитлер капут.

— Гитлер капут. — согласился Вахромеев и ударил ефрейтора ножом в горло. — Всем вам капут, фашистские твари. — добавил он спокойно. — Земли вам нашей захотелось, всех ею накормим досыта.

Мы забрали в качестве трофеев их оружие и вещмешки, форму и сапоги, а самих фрицев похоронили в овраге неподалёку от дороги, забросав их тела валежником.

Затем двинулись дальше в путь стараясь передвигаться в темное время суток, а днем находили лесочки или перелески, в которых отсыпались и отдыхали за время ночных рывков. Впереди нас обычно шёл Вася якут, который своим зорким взглядом заранее предупреждал об опасности, и пару раз Голос предлагал воспользоваться правом на ответ, и отводил от нас беды, которые не мог разглядеть даже наш якутский соколиный глаз.

На четвертые сутки мы добрались до цели нашего рейда, железной дороги, по которой фрицы осуществляли подвоз припасов и подкреплений для группы армий Север под Лугу.

Саперы заложили заряд, и мы стали ждать вражеский состав, обустраивали свои позиции, отдыхали, наслаждаясь возможностью какое-то время никуда не двигаться, приканчивали запасы выделенные нам прижимистым Поликарпенко.

Я пил дрянной трофейный кофе и вспоминал как расставался с молодой женой.

Она вела себя удивительно достойно для своего возраста. Не закатывала истерику, не пыталась уговорить отправить в рейд кого-то вместо себя, тем более что и Прибытько и комиссар Пылаев рвались в бой.

Олеся устроила мне ночь любви, полную нежности и страсти, насколько это было возможно в суровом партизанском быте, и попросила возвращаться живым и здоровым. Это или мне так повезло, или женщины в СССР действительно были получше россиянок в части морально-этических норм. Всё-таки красивые ноготочки не самое главное в женщине.

Спустя пару часов вдали показался очень длинный состав. Старенький паровоз сильно пыхтел с трудом эту длинную громадину. Скорость была небольшая, поэтому подорвавшись на заложенном заряде, состав в основном остался на рельсах, только сам паровоз съехал вниз. В составе судя по вагонам перевозили солдат и боеприпасы.

Наш пулемётчик дал длинную очередь по вагонам, перевозящим живую силу противника. Это по белорусским дорогам ездили исключительно вагоны, имевшие дополнительную противопулевую защиту, а здесь в Прибалтике немцы мышей не ловили, и получили наш пламенный привет.

Правда немцы образца 41ого года это почти сверхлюди, подобным образом пулемётчик косил их меньше минуты, затем стали раздаваться злые команды на немецком, и фрицы быстро организовали оборону за вагонами, установили пулемёты, миномёты, и на наши позиции пролился свинцовый ливень.

— Вахромеев, — скомандовал я, увидев что наш пулемётчик получил пулю в лицо и упал прямо на пулемёт. — Нужно отходить. Я остаюсь прикрывать, а вы выходите на железную дорогу на два десятка километров западнее. Я вас догоню. Это приказ.

Вахромеев одарил меня сердитым взглядом, выругался, но стал уводить своих бойцов от железки. Упираться и предлагать оставить себя не стал, так как о моей удачливости среди партизан ходили легенды.

Я стрелял короткими экономными очередями, стараясь растянуть оставшийся боезапас на большее время, однако довольно быстро поймал глазом вражескую пулю.

Я невидимый и бесплотный поднялся над пулемётом, видя своё погибшее тело, и стал внимательно осматриваться. Так и есть, у фрицев оказался довольно неплохой снайпер, который прикончил меня, а до этого и нашего пулемётчика.

К сожалению наши бойцы ещё не успели отойти достаточно далеко. следовало дать им ещё несколько минут.

Я стал быстро соображать. Если снова возродиться возле пулемёта, спустя минуту, если не быстрее, меня снова прикончит снайпер. Значит надо сначала мочить немецкого стрелка, кидать гранаты из стартового набора, стрелять очередями, снова умирать, и только после этого возрождаться за пулемётом.

Две жизни в минус чтобы спасти отряд Вахромеева от полного разгрома.

Я даже не стал думать на сколько это большая цена, и стоят ли эти люди моих жизней. Однозначно стоят.

Немецкий снайпер выцеливавший очередного убегавшего партизана сильно удивился, получив сзади очередь, вернее не успел удивиться. Умер быстрее за свой гребаный рейх.

Я кинул гранаты в разные стороны стараясь чтобы как можно больше немцев попало в зону поражения, и стал стрелять длинными очередями.

Голос возродил меня в немецкой форме, поэтому солдаты противника несколько секунд были в шоке, недоумевая почему их камрад стреляет по своим. Может быть он сошёл с ума? Когда я расстрелял магазин и заряжал второй, немцы опомнились и пристрелили меня.

Моя вылазка стоила им двух десятков убитых и раненых бойцов, не считая снайпера, который один стоил целого взвода.

Я опять возродился за пулемётом, и на этот раз вполне успешно прикрывал отход группы Вахромеева, так как больше снайперов у немцев под рукой не оказалось. Расстреляв все пулеметные патроны, я решил попробовать выбираться самому, не теряя дефицитную жизнь. В этот момент случайная немецкая пуля отправила меня на перерождение.

Я выругался. Мог ведь перед тем как попробовать убегать, расстрелять в сторону фрицев ещё и автоматные патроны.

Ну да ладно. В принципе и так неплохо получилось. Эшелон тут застрял на продолжительное время. Плюс фрицев мы наверное где-то под сотню вывели из строя или вообще положили в конец.

И сами обошлись почти без потерь, хотя чушь порю: пулемётчик Соловьёв и ещё трое партизан это большие потери. Хорошие были ребята. Земля пухом и царствие небесное.

Я возродился так чтобы догнать группу Вахромеева в трёх километрах от железки.

Если кто из бойцов и удивился моему чудесному возвращению, то не Вахромеев точно. Он верил в мою удачу.

— Спасибо товарищ командир что хорошо нас прикрыли. — поблагодарил он. — жаль что пулемёт не смогли забрать.

Куда дальше двигаться?

— Идём западнее на два десятка километров и подрываем железку у немцев там. — ответил я. — сейчас под Ленинградом очень тяжело. Если не сможем подорвать немецкие коммуникации здесь, то фрицы возьмут город в блокаду. Там пара миллионов горожан окажется в состоянии жуткого голода. Женщины, старики, дети, те кто не может работать на заводе или воевать, будут получать пайку, который не хватит чтобы выжить. Сотни тысяч умрут с голоду.

— Ладно, командир, — сказал Вахромеев, — не нужно нам зажигательных речей, мы все не на митинге. Будем бить врага пока живы, пока война не кончится нашей победой. У нас слишком большой счет к немцам чтобы закрыть его просто так.

Мы шли до ночи, потом почти всю ночь, стараясь уйти подальше от места диверсии, найти место где можно будет отдохнуть, пересидеть перед новой вылазкой.

По запросу Голос сообщил, что из двух десятков наших групп, примерно половина попали по пути на немецкие заставы и патрули и в значительной степени потеряла боеспособность, некоторые были вообще уничтожены до единого человека. Другая половина смогла выйти на цели и совершить успешные подрывы немецких коммуникаций, после чего более-менее успешно отступить и затаиться для выбора новой цели.

На сегодняшний день снабжение группы армий «Север» было практически полностью приостановлено.

Немцы подняли по тревоге все имевшиеся в Прибалтике силы, СС, охранные войска Вермахта, жандармерию, отправили прочёсывать территорию всех кого только смогли оторвать от охраны стратегических объектов.

Наличие сразу больше десятка действующих групп давало нам дополнительную фору: когда немцы находили и уничтожали очередную группу партизан, нашедшие заявляли об этом громко и торжественно, в надежде на славу и награды, и тем самым тормозили поисковый энтузиазм остальных.