— Идеально, — шепчет он.

И я жду не дождусь, когда он спустит брюки.

— Тревор… я не хочу идти до конца. Но я хочу видеть тебя.

Я правда это сказала? Серьезно, я не хочу секса?

Нет… мне просто нужно кончить.

Мелочная, Джун. Ты мелочная.

Еще пару месяцев назад ты бы никогда такого не сделала.

Что-то внутри меня изменилось. Но как бы я ни продолжала мысленно себя оскорблять, мне это не не нравилось.

— Ты уверена? — он выгибает бровь.

— Да.

В моем голосе нет ни тени сомнения.

Он усмехается и раздевается, скидывая с себя всё.

У меня приоткрывается рот.

А я-то думала, что у Томаса он огромный. Член Тревора — это нечто за гранью пропорций. Начинаю подозревать, что «правило буквы L» — вовсе не легенда.

С одной стороны, я в ужасе, с другой — всё моё естество устраивает ему овацию.

Моё тело хочет его.

— Боже…

— Ну уж нет, куколка. Правильное имя — член.

Его радужки превратились в узкие кольца от возбуждения. Он смотрит на мою киску так, будто хочет её уничтожить.

И я умираю внутри от мысли, что он это сделает.

Чудо, что я еще не умоляю его об этом. Хотя и не могу.

Я ведь не хочу… не хочу, правда?

— Закрой рот, крошка. У тебя слюнки текут.

На его лице застыло веселое выражение. Гад.

— К счастью, мне никогда не придется принимать это внутрь, такая штуковина просто убьет.

— Молчи, открывай рот только для того, чтобы выкрикивать моё имя.

Он хватает меня за лицо и слегка сжимает щеки.

— Ясно, крошка?

Я хотела ответить, но он не дает мне времени. Он устраивается между моих бедер и дует на клитор. Мой таз непроизвольно дергается вперед, к его лицу.

— Ты чувствительная, малышка.

Он широко раскрывает губы и начинает яростно вылизывать меня. Сначала маленькими кругами, потом глубже, будто смакуя каждую частичку.

— Да, черт… да-а.

Я хватаю его за волосы, а он раздвигает мои ноги еще шире.

Я сейчас сойду с ума, наслаждение бьет в голову.

Его руки подхватывают мои ягодицы, приподнимая таз. Он зарывается лицом еще глубже, работая языком именно там, где я уже вот-вот достигну пика.

Я извиваюсь, кричу, хватаю простыни.

И как раз в тот момент, когда я почти на вершине, меня захлестывает волна чувства вины.

Я чувствую себя дрянью, я должна хотя бы ответить взаимностью.

— Иди сюда.

Мой голос сорван, я во власти желания.

Он повинуется, я сажусь и, не давая ему опомниться, обхватываю его член и начинаю быстро двигать рукой.

— Ты не обязана.

Я чувствую, как он пытается сдержаться, остаться бесстрастным. Но его эрекция, пульсирующая в моей ладони, говорит об обратном.

Просто касание сводит меня с ума, и у меня вырывается очередной стон.

— Джун… я теряю голову. Перестань. Не делай так, умоляю.

Он на пределе. Хочу ли я, чтобы он переступил черту?

— Я хочу удовлетворить тебя, хочу сделать тебя своей, хотя бы физически. Каждый твой стон — это пытка и награда одновременно. Если ты продолжишь, я не знаю, сколько еще продержусь.

— Я хочу, чтобы ты довел меня, — едва слышно шепчу я и приближаю губы к головке.

Как только мой язык касается его, его пальцы оказываются внутри меня.

Черт, когда он успел?

Я над ним, у него идеальный обзор.

— Черт… Джун, перестань. Ты такая узкая… Боже.

Он вводит третий палец, и я вздрагиваю. Вспышка боли и удовольствия пронзает меня, и он замирает.

— Я сделал тебе больно?

Я отрываюсь от него лишь на секунду, чтобы ответить.

— Нет, продолжай, прошу.

— Маленькая Джун, ты не такая уж невинная, как я думал.

Его ладонь с силой хлопает меня по заднице, и я стону, не в силах перестать ласкать его губами.

— Но твоя киска — да. Она такая тесная, что если бы я вошел в тебя, это было бы как лишить тебя девственности во второй раз.

Может, это и неправильно, но его слова возбуждают еще сильнее. Мысль о том, чтобы он был внутри, мне очень нравится. Но он такой крупный, что если зайдет хотя бы кончик — это уже будет чудо.

Я пробую заглотить его поглубже, и в этот момент пальцы Тревора во мне замирают. Я слышу его стон, почти звериный рык вырывается у него из груди.

— Я действительно больше не могу.

Я чувствую, как он дрожит, его дыхание становится всё тяжелее.

— Остановись, или я кончу тебе на лицо.

Он пытается отстраниться, и я позволяю ему.

— Я хочу думать о тебе.

Я поворачиваюсь и зажимаю его член между грудей. Признаю, при моем размере это выглядит весьма эффектно.

Я начинаю нежно тереться о него, а он хватает меня за бедра.

— Согни ноги.

Я подчиняюсь и оказываюсь лежа рядом с ним, максимально приблизив таз к его лицу, продолжая ласкать его грудью.

Он снова вводит в меня пальцы, вырывая стон.

— Джун… я сейчас кончу. Если не уберешься, я кончу прямо на тебя.

Вместо ответа я наклоняюсь и слизываю каплю с кончика.

Гортанное рычание предваряет момент, когда третий палец снова присоединяется к остальным.

Черт, черт, черт!

Еще пара движений — и я чувствую, как меня разрывает. Я достигаю пика в одном из самых интенсивных оргазмов в моей жизни.

Когда он вынимает пальцы, он подносит их к моим губам.

— Соси.

Я повинуюсь и продолжаю дарить ему удовольствие. Я хочу чувствовать его.

Он стонет и позволяет мне продолжать, пока жемчужные капли не пачкают мою грудь и лицо.

— Ты — мечта, малышка.

Я поднимаюсь с кровати и смотрю на нее. Хочу убедиться, что на ее лице нет и тени раскаяния, никаких слез после секса из-за того, что она подпустила меня к себе.

Только заметив на ее лице выражение чистого блаженства после оргазма, я понимаю, что она спокойна. Та Джун, которую я, как мне казалось, знал, была другой. Он изменил ее… всё, что произошло с ней в последнее время, изменило ее. Но прежде всего — он перекроил ее под себя. И хотя эта ее сторона нравится мне до безумия, я задаюсь вопросом: действительно ли она сама этого хочет? В конце концов, до этого у нее был секс только с ним. Уверен, еще несколько месяцев назад она сгорала бы от чувства вины. Но девушка, с которой я только что делил удовольствие, — это уверенная в себе женщина. Она знает, чего хочет, и сделала свой выбор.

И я влюблен в каждую грань ее личности.

— Пойду в душ, — бросаю я, направляясь в ванную.

Эрекция и не думала спадать, хотя я уже кончил. Я жажду ее, хочу обладать ею во всех смыслах. Смять ее и сделать своей. Даже моим пальцам было тесно в ее узкой ложбинке. Ей было бы чертовски больно принимать меня, я это прекрасно знаю… но потом я бы свел ее с ума всеми возможными способами. Боже. Сколько ночей я провел без сна, просто наблюдая за ней?

Мне стоило бы спать, но когда она рядом, это невозможно. Хочется смотреть на нее каждую секунду.

Я не собираюсь признаваться ей в этом, по крайней мере, сейчас.

По ночам она ведет себя беспокойно, постоянно ворочается.

Бредит, выкрикивая фразы вроде: «Пожалуйста, ты же мой отец, ты не можешь так поступить».

В этом столько боли.

Столько боли, что мне хочется только одного — прижать ее к себе и дать почувствовать себя в безопасности.

Я уверен, что если бы она позволила мне спать рядом, я бы прогнал все ее страхи или хотя бы заполнил ту пустоту, которая делает их такими острыми и реальными.

Я никогда особо не настаивал на этом. Не хочу вторгаться в ее личное пространство. Хочу дать ей столько времени, сколько потребуется.

Но однажды ночью я всё же лег рядом.

Рисковал получить кулаком в лицо, но оно того стоило.

Она слишком громко кричала, извивалась во сне.

Мои объятия успокоили ее. Потом она уснула у меня на груди, будто это была самая удобная подушка в мире.