Он такой заботливый.

Добрый.

Теплый.

Он отстраняется лишь на миг, чтобы дотянуться до моего телефона, брошенного в ногах кровати, и протягивает его мне.

— Напиши Мелиссе и Томасу.

— Что? Зачем?

Тревор вскидывает бровь.

Я делаю глубокий вдох.

Он прав, они должны знать.

Томас должен знать.

— Пришло время встретиться с этим лицом к лицу, малышка.

На следующий день, едва мы приземляемся, Томас и Мел уже ждут нас в аэропорту. Мелиссе каким-то образом удалось убедить Томаса и Тревора встретиться за обедом — чтобы поговорить и посмотреть, как эти двое будут себя вести.

К гинекологу мне нужно в начале второго.

И я на взводе.

Как только выхожу, сразу вижу его.

Он стоит, прислонившись к своему мотоциклу.

Чуть поодаль припаркована машина потемнее. Томас оглядывает меня с ног до головы. Мое сердце замирает. Его черная кожаная куртка, непослушная прядь, падающая на лоб, сигарета в зубах. Его взгляд обжигает, в нем чувствуется вкус греха и горечи. Любви и ненависти.

Перед ним у меня дрожат колени.

Мое тело трепещет в его присутствии, и я уверена — он об этом знает.

Он улыбается. Эта проклятая улыбка, от которой я всегда теряю голову.

Видеть его снова после того, что между нами было — странно.

Я чувствую себя грязной, но в то же время очищенной благодаря мужчине рядом со мной.

Выражение лица Томаса гаснет, когда он переводит взгляд на Трева, который выпустил мою руку.

Что за черт?

Он как будто проявляет к нему уважение.

А вот Мел бежит мне навстречу. Когда она обнимает меня так крепко, что я едва не задыхаюсь, я понимаю, что тоже по ней скучала, хотя прошло всего два дня. Неважно, что произошло между мной и Томасом… они оба, по-своему, стали моей семьей. Единственной семьей, которая у меня есть. Как и Тревор. Вопрос в одном: сможем ли мы остаться вместе, и не убьют ли эти двое друг друга?

— Ты волнуешься, любовь моя? Я уже не могу дождаться! — Мел прыгает вверх-вниз, как десятилетняя девчонка, и её энтузиазм передается мне.

— Довольно сильно, — я ерошу её волосы и перевожу взгляд на Томаса. — Ты же знаешь, что от запаха дыма меня тошнит?

— Тебе и не обязательно меня целовать, — он пожимает плечами и вскидывает брови. — Или ты хочешь?

Он смотрит на мои губы и закусывает свою. Трев рядом со мной каменеет, но ничего не говорит.

Ладно.

Уважение — это хорошо.

Не лезть в драку — тоже.

Но это бездействие просто абсурдно.

Он будто не знает, как себя вести. Конечно, Томас — отец моего ребенка, но… Что ж, лучше так, чем видеть здесь кровавую бойню.

Я не отвечаю на его вопрос и просто сажусь в машину Тревора, пока Мел едет с Томасом на мотоцикле.

В мгновение ока мы оказываемся в «Kentucky Fries».

К счастью, картошка и курица — это одни из немногих вещей, которые я всё еще могу есть, не испытывая желания умереть.

Заказываю половину меню.

Я голодна.

Может, я и полнею, но у меня уже готово оправдание: я беременна! Не обижайте меня, а то укушу.

Но то, что происходит дальше, оказывается неожиданным. Томас садится справа от меня, а Тревор — слева. Они окружили меня и едят как ни в чем не бывало, пока я дрожу как осиновый лист.

Это совершенно неуместно, но стены моего влагалища словно оживают от контакта с ними: достаточно лишь почувствовать, как их бедра касаются моих.

Пользуясь тем, что они отвлеклись, я достаю телефон из сумки и радуюсь, увидев сообщение от Мел. Причина, по которой она хихикает уже пару минут, очевидна.

Мел: Вот что делает любовь, а? Скажи, ты никогда не фантазировала о том, чтобы стать «сыром» в этом сэндвиче?

Прочитав это, я едва не давлюсь куском курицы.

Это не смешно… это неловко.

И это у меня, значит, гормоны шалят?

А у неё какое оправдание?

Я хочу ей ответить, но она пишет снова.

Мел: Признай, тебя ведь заводит эта мысль. Я тебя знаю, Джун. Хватит строить из себя монашку. Может, ты и думала, что ты такая, но после того как мой брат «окрестил» тебя, его демоны вошли в тебя. Вместе с кое-чем еще.

Я больше не могу сдерживаться и начинаю хохотать как ненормальная, и Мел вместе со мной. Оба парня оборачиваются и смотрят на нас как на сумасшедших. Я наслаждаюсь моментом, пока Томас не выхватывает телефон у меня из рук.

— Посмотрим, что вас так развеселило.

Я вскидываю руку, пытаясь тут же забрать его обратно, но в итоге наваливаюсь прямо на него.

Меня накрывает жуткое смущение, когда Томас начинает говорить:

— О, малышка Джун хочет обоих сразу, — произносит он, и мир вокруг меня рушится.

Сейчас я хочу только две вещи.

И нет, это не они.

Я хочу лопату.

И немного земли, чтобы закопаться.

Пожалуйста.

— Что за бред, это неправда! — у меня не хватает смелости даже взглянуть ему в лицо. Всё, что я чувствую — это запах дыма.

И его парфюм.

Этот запах, который въелся в него, пахнущий дикостью и ночами, проведенными за сексом в лесу.

Боже! Я люблю и ненавижу его одновременно.

— Ты всё еще у меня на руках, Фенненс. Не то чтобы мне это не нравилось, но сначала пригласи меня хотя бы на ужин.

Я мгновенно сползаю и снова усаживаюсь между ними, мои щеки пылают. Но Мел решает подлить масла в огонь.

— О, Джун, это что, засос?

Когда я понимаю, что она имеет в виду шею Тревора, я выдыхаю с облегчением.

— Перепихнулись, да? — Томас фыркает. — Да что я спрашиваю. Это и так очевидно.

Он резко встает и достает еще одну сигарету.

Как бы я хотела, чтобы мы сели внутри. Ярость ослепляет меня. Я встаю, вырастаю перед ним и вырываю сигарету у него изо рта, поднося её к своим губам. Вдыхаю и начинаю кашлять.

Чувствую, как Тревор идет за мной, словно ищейка, пока Томас пытается отобрать у меня сигарету. Я уворачиваюсь.

— Какого черта ты творишь, Фенненс?! — орет он на меня.

— Я сказала тебе, что от дыма мне плохо, а ты продолжаешь курить рядом. Так что, если ты до сих пор не понял, что вред, который ты причиняешь себе, ты причиняешь мне и ребенку, я решу вопрос радикально. Может, так до тебя дойдет.

В следующее мгновение я чувствую тепло тела Тревора у себя за спиной. Он обхватывает меня за талию, пока Томас пытается вырвать из моих рук этот бумажный рак. Тревор же удерживает меня — нежно, но крепко — и шепчет на ухо:

— Будь хорошей девочкой, брось сигарету.

Томас делает шаг вперед, и его руки ложатся поверх рук Тревора, прямо под моей грудью. Я забываю о сигарете, пока он не забирает её и не бросает на землю.

Он наклоняется к моему лицу… и я дрожу, зажатая между ними двумя.

Но я не уверена, что причина в чем-то правильном.

— Я могу сдохнуть, Джун. Ты — нет… и этот ребенок — лучшее, что случилось со всеми нами. Это лучик света в том дерьмовом туннеле, в котором мы живем всю жизнь, и ты будешь беречь его. Тебе ясно, Фенненс?

Я замираю.

На мгновение я даже благодарна, что на улице у столиков мы одни, учитывая холод. Кондиционер в помещении совсем вскружил мне голову.

А потом до меня доходит… что ж, он прав.

Я вздыхаю и собираюсь сесть обратно, но Тревор хватает меня за руку.

— Скажи нам, что ты поняла, малышка.

Они что, сговорились?

— Да что вам обоим от меня нужно? — шепчу я едва слышно.

Голова идет кругом. Я сама не знаю, что на меня нашло.

Я всего лишь хотела проучить Томаса, но видеть их обоих такими обеспокоенными… это произвело на меня эффект.

— Ребята, через полчаса нам нужно быть в клинике. Мне жаль прерывать эту битву тестостерона, но нам пора, — Мел хлопает в ладоши, возвращая нас всех с небес на землю.