Проклятая я… ну зачем я ему это купила?

Он закрывает за собой дверь и смотрит на меня. В этих глазах я снова вижу живущий в нем животный инстинкт. Душу ненасытного грешника, способного отправить меня в ад за один единственный трах.

Я медленно отодвигаюсь, пока не оказываюсь прижатой к изголовью кровати.

Он срывает с себя футболку.

Ему не хватает только дубины, чтобы официально получить титул «Пещерный человек года».

Но… его тело не изменилось ни на йоту. Оно идеально. Статуарное, рельефное. Сексуальное до безумия. И его манера поведения, как бы я её ни критиковала, возбуждает меня до беспамятства.

В руках у него наручники.

Его тело нависает над моим. Я почти облизываю губы при виде этого мощного торса, закрывающего мне обзор.

— Тебе нравится то, что ты видишь, малышка? — из его горла вырывается гортанный звук. — То, что я с тобой сделаю, понравится тебе еще больше.

Он заводит мои руки над головой, затягивает кожу на запястьях и крепит цепи к краям деревянного изголовья.

С раздраженным вздохом он дергает мою одежду, приподнимается на секунду и просто рвет на мне футболку. Обрывки ткани разлетаются по бокам от моего живота.

Юбку и трусики он соизволил не уничтожать, а просто стянул.

Какой милашка.

Он грубо швыряет их на пол, и я осознаю, что уже очень сильно промокла.

Томас скользит по кровати, пока не оказывается у моих лодыжек. Поцелуи, обжигающие как огонь, поднимаются от стоп до внутренней стороны бедра.

Я извиваюсь под его грубыми прикосновениями. Чувствую, что я уже на пределе.

Он широко разводит мои ноги.

И вот он здесь.

— Я так скучал по твоей киске, любовь моя.

Он с силой приподнимает меня, и я оказываюсь над матрасом, пока он яростно впивается в меня ртом. Ему это нужно. Он голоден, напорист и, черт возьми, как же он хорош.

Он издает утробный звук, давая понять, как сильно ему нравится мой вкус и то, как я теряю голову.

— Ты такая вкусная, я бы ел тебя весь день, маленькая.

Он слизывает каждую каплю, что течет по моим ногам. Каждую капельку влаги, которая выступает из-за него.

Крик срывается с моих губ, когда мое тело сотрясают неконтролируемые конвульсии.

Быстрым движением он переворачивает меня на живот, будто я ничего не вешу; мои запястья оказываются переплетены, и я вскрикиваю от неожиданности.

Он снова пристраивается головой у меня между ног, мое лицо утыкается в подушку, заглушая крики, а его голос пускает вибрацию по всему моему телу.

Голова идет кругом.

— Мой десерт в канун Рождества — это ты.

Он прижимает язык к клитору, подолгу лаская его, затем вводит кончик внутрь и обратно с дьявольской медлительностью.

Я чувствую себя живой.

Он касается входа, вводит один палец… затем второй.

Я чувствую, как он растягивает меня с мучительной неторопливостью.

Входит третий палец.

Крик взрывается в моем горле, пока он стонет, прижавшись ко мне.

Мои глаза закатываются.

И я понимаю, что окончательно потеряла ту крупицу контроля, которую думала сохранить рядом с ним.

Этот мужчина — взрыв наслаждения и проклятия.

И я готова отправиться в ад вместе с ним.

Её руки всё еще привязаны к изголовью, когда она начинает метаться как безумная.

Я на секунду замираю, наслаждаясь этим зрелищем: она, выгнутая передо мной, с переплетенными запястьями и светлыми волосами, рассыпавшимися по подушке, словно нимб.

Мой маленький ангел, которого я так обожаю развращать.

— Прошу тебя… войди, сейчас же!

Маленькая принцесса приказывает мне взять её.

Но я еще не закончил пытку.

Всё это время вдали от неё я буквально терял рассудок.

Я пропал в ней.

С ней.

Из-за неё.

Я живу ею.

Её стонами.

Её прерывистым дыханием.

Её ногтями, впивающимися в мою кожу, когда она на пике.

Моим именем, сорвавшимся с этих губ, которые мне хочется искусать до крови.

Я подкладываю подушку ей под бедра, чтобы она была полностью в моей власти.

Член стоит так твердо, что это почти причиняет боль.

Мысль о том, что скоро она станет матерью моих детей, делает её еще прекраснее.

— Я утащу тебя в ад вместе с собой, крошка. И каждый раз, когда ты вздумаешь дуться на меня, воспоминание о том, как хорошо тебе было с моим членом внутри, вытрахает тебе мозг… и заставит вернуться к тому, кому ты принадлежишь.

Я вхожу в неё в первый раз — медленно и нежно.

Она теснее, чем когда-либо.

Каждый раз с Джун — как первый.

— Будь грубым, прошу. Ни о чем не думай… просто дай мне кончить.

Черт…

— Малышка, не говори так. Ты беременна.

Я пытаюсь сдержаться, хотя эти слова пробудили демона в моей голове.

— Беременна, а не больна… так что двигай своим членом и дай мне то, что я хочу.

Ладно.

Это уже слишком. Я не могу сопротивляться.

Это невозможно.

Она выгибается всем телом навстречу моим толчкам, принимая меня целиком.

Звериный рык вырывается из моего горла.

На мгновение мне кажется, что я слышу крик монстра.

И этот монстр — я.

Я схожу с ума.

Я приподнимаю её за бедра, закидывая её ноги высоко себе на плечи. Её лицо утопает в подушке, но я вижу, как она впивается зубами в ткань, чтобы не закричать. С привязанными руками и зажатыми моими ладонями бедрами она оказывается полностью приподнятой над кроватью и переполненной мной.

Резкий звук отвлекает меня.

Кто-то стучит в дверь.

А я уже на грани взрыва.

— Кто там, блять?! — рявкаю я.

— Тревор. Можно войти?

Да вы издеваетесь. Мы что, шутим?

Вот этого я точно не ожидал.

Мне хочется вышибить дверь и избить его от всей души.

Но… как только она услышала голос Тревора, её мышцы там, внутри, сжались вокруг моего члена мертвой хваткой.

— Ты хочешь этого, маленькая?

Я ищу подтверждение в её глазах.

Когда она дарит мне самую порочную улыбку, которую я когда-либо видел, я всё понимаю.

— Входи.

Тревору не нужно повторять дважды.

Он смотрит на нас. В его глазах нет стыда. Как и в глазах Джун.

— Сегодня ты можешь только смотреть, — о, моя маленькая принцесса оказалась вуайеристкой, голос её дрожит от возбуждения. — Тебя это устроит? Стоять там… и смотреть на нас?

Скромная куколка, какой она была месяцы назад, теперь хочет этого.

Черт, да.

Тогда я устрою шоу, достойное внимания. Может, этот брюнет поучится, как надо.

— Конечно, любовь моя.

Это сработает, — повторяю я себе.

Мантра, которая пытается утихомирить моего внутреннего собственника, который предпочел бы вырвать этому парню глаза, чем позволить видеть Джун в таком виде.

Что ж, хочешь видеть, как я трахаю женщину, которую ты любишь?

Я развязываю ей руки, и мы меняем позу. Пусть видит во всех деталях, как я заставляю её стонать.

Я ставлю её на четвереньки, лицом к нему.

И вхожу наотмашь.

Черт, я просто вколачиваюсь в неё.

Вхожу с яростью, не давая ей привыкнуть. Впрочем, она сама просила.

— О да, черт, вот так.

Я наваливаюсь на её спину, обхватываю её горло, заставляя смотреть на меня.

Вижу, как её глаза закатываются.

Тревор без тени смущения скидывает боксеры. Я чувствую, как Джун заводится при виде его эрекции, хотя она и пытается отвести взгляд.

— Смотри на него!

Я поворачиваю её лицо к нему. Джун вздрагивает от резкости, с которой я её дергаю, а затем еще сильнее сжимается вокруг моего члена.

Тревор усмехается, не сводя с неё глаз, и начинает дрочить.

Я не первый раз делюсь женщиной.

Но сейчас всё иначе.

Мы втроем — другие.

Он её любит.