Я напрягаюсь, и думаю, он это замечает.

— Пахнешь как пирожное.

— А?

Смотрю на него. Он на меня. Уголки его губ ползут вверх, и мы оба начинаем хохотать. Я расслабляюсь. Снова он смог развеять мои мысли, остановить их до того, как они превратились в разрушительный вихрь.

С Томасом мне казалось, что я открыла целый мир. С Тревором же всё иначе. Он медленный, нежный, терпеливый. И именно поэтому он «обжигает». Это чувство растет постепенно. Заставляет себя ждать. А мне хочется нажать на газ, даже не зная, куда я еду.

Когда я ворочаюсь, чтобы устроиться поудобнее, я задеваю попой его эрекцию, готовую взять меня прямо сейчас. И тут мои гормоны окончательно слетают с катушек. У нас обоих вырывается стон, в котором звучит животный инстинкт.

Я быстро вскакиваю, делая вид, что мне снова нужно в туалет. Убегаю от этого желания, от импульса, который меня пожирает. Слишком рано… слишком…

Я прислоняюсь к двери, уставившись на душ. Может, если включить «ледяной режим», я смогу охладить свой пыл? О чем я вообще думала, соглашаясь спать с ним? Мое тело хочет его вопреки всякой логике. Встаю, подхожу к раковине, набираю ледяную воду и умываюсь. Лицо горит.

Что мне делать? Не могу же я здесь вечно сидеть.

Соберись, Джун. Посмотри в лицо ему и самой себе. И своей взбесившейся вагине. Проклятье! Делаю глубокий вдох и выхожу.

Когда возвращаюсь, вижу его с покрасневшим лицом и шортами, натянутыми до предела. Спокойно. Спокойно. Да, это я себе говорю, ясно?

— Трев, я не могу спать с тобой, не получается. Но, — глубокий вдох. — И одна я спать не хочу… Может, сделаем что-нибудь, чтобы немного успокоиться?

Он не отвечает, только улыбается, берет телефон и выходит на террасу позвонить.

Я сажусь на кровать и любуюсь его идеальной спиной. Его статной позой, волосами, которые в полумраке кажутся почти черными. Стройными, крепкими ногами. Венами на руках.

Кусаю губу. Этот парень — просто мечта.

Закончив разговор, он открывает балконную дверь и манит меня за собой. Вечерний воздух бьет наотмашь, холодно, дует противный ветерок. Я прижимаюсь к нему — он как живой радиатор. Как он это делает?

— Хочешь подняться наверх?

— Куда наверх?

Он целует меня в щеку и прижимает к себе.

— На террасу на крыше. Огни города отсюда — просто зрелище, а представь, каково там, на четыре этажа выше.

— Хорошо.

Забегаю в комнату только чтобы натянуть первые попавшиеся штаны. Он накидывает майку, и мы выходим.

Миновав холл, он ведет меня по ярко освещенному тихому коридору. Стены обиты темным деревом, а зеркала отражают мягкий свет. Мы садимся в лифт и поднимаемся на террасу, которая целиком сделана из стекла. Кажется, будто ты внутри бриллианта.

— Хочешь увидеть самое интересное? — он лукаво смеется, и я киваю. Он переплетает свои пальцы с моими, и мы идем к серой двери, похожей на служебный вход. Я в замешательстве.

Он нажимает на звонок, отвечает мужской голос. Тревор просто говорит: «Бронь на Марроу», и дверь открывается.

Перед нами — другая часть террасы, и там… чертов бассейн с подогревом. Обалдеть.

Край бассейна сливается с горизонтом, он подсвечен мягким холодным светом, а вид на скайлайн³ Бруклина просто захватывает дух. В воде отражаются огни города и первые звезды.

Я замираю, не веря своим глазам. Знаю, что смотрю на это всё с открытым ртом. Глаза щиплет.

— О боже. Это невероятно.

Он улыбается и нежно целует мою руку.

— Я забронировал его только для нас, хотел сделать сюрприз.

И у тебя получилось.

Я подхожу ближе, завороженная, и касаюсь воды.

— Как личный оазис… — шепчу я. — Правда только для нас?

— Конечно, крошка. Слово скаута.

— Ты не был скаутом.

— Нет, и на самом деле у меня топографический кретинизм.

Я заливаюсь смехом и скидываю одежду на бортик, оставаясь в белье. Тревор делает то же самое и ныряет за мной в теплую воду. Тишина ночи окутывает нас. Звезды сияют над головой. Мир замирает. Холод исчезает. Остается только тепло бассейна и тепло его глаз. Он обнимает меня, ласкает, нежно целует, ни разу не переходя границы, которые я установила.

В этот момент я понимаю одну вещь: всю свою жизнь я чувствовала себя добычей. Девушкой, находящейся во власти обстоятельств.

Во власти отца, который и не отец вовсе.

Во власти токсичной любви.

И вот теперь… пожалуй, я начинаю понимать, что могу справляться со всем и по-своему.

Наверное, я не такая уж «неправильная», раз есть кто-то, готовый ценить меня, как Мелисса, и любить так чисто, как Тревор.

Когда мы отстраняемся друг от друга, мое тело реагирует так, будто от него только что оторвали кусок.

Он замечает это и перебирается к краю бассейна, где небольшой выступ позволяет ему сесть, и притягивает меня к себе на колени.

— Джун, ты невероятная.

Я глажу его по щеке.

— Ты тоже.

Его улыбка становится шире, он проводит большим пальцем по моим губам.

— Можно тебя поцеловать?

В этот раз я не колеблюсь. Я даже не отвечаю — просто приближаю свои губы к его. Между нами происходит настоящий взрыв, вспышка, которая связывает наши тела воедино. Мои руки зарываются в его волосы, а его ладони ложатся мне на бедра.

Я крепче обхватываю его ногами.

Его дыхание меняется. Мое — тоже.

Наши поцелуи становятся глубже, отчаяннее.

В этой близости я чувствую, что ищу что-то, чему не могу найти объяснения.

Мне следовало бы остановиться, наверное, стоило бы помешать ему расстегнуть мой лифчик.

Ладно, вот сейчас мне точно пора сказать ему «хватит», чтобы он не брал мой сосок в рот.

Но это приятно. Чертовски приятно. У меня вырывается стон, когда он стягивает с моих ног трусики и отбрасывает их куда-то в сторону.

Ну всё, вот сейчас, когда он ласкает мой клитор, я его остановлю.

Да… остановлю.

Но когда он вводит палец внутрь, я понимаю, что не сделаю этого. И даже не собираюсь.

— Я хочу тебя, — шепчу я ему на ухо, и его реакция сводит меня с ума. Он сильнее сжимает мои бедра, его зубы впиваются в мою губу, и я избавляю его от последнего клочка одежды, который еще разделял нашу кожу.

Я отстраняюсь лишь на мгновение. Хочу посмотреть на него, запечатлеть этот образ в памяти.

Пряди волос прилипли к его лицу. Щеки горят, губы припухшие и влажные. Его руки дрожат от желания прикасаться ко мне. Его эрекция манит меня, как мотылька на свет.

— Хочешь остановиться? — спрашивает он дрожащим голосом.

— Нет, черт возьми. Нет.

Я снова придвигаюсь к нему и забираюсь на колени.

— Не двигайся.

— Слушаюсь, — он трепещет от возбуждения, пока мой язык дразнит его шею. Я смыкаю губы на его коже и всасываю её. Хочу, чтобы на нем остался след моего присутствия.

Я перехватываю ее ногу, заставляя обвить мой бок, и прижимаю Джун к бортику бассейна. Целую ее так, будто это последний раз, когда мне позволено касаться ее губ.

У меня вечный страх, что каждое прикосновение к ней может стать последним.

Боюсь, что он все еще может забрать ее у меня.

Я знаю, что я лишь замена, но надеюсь, что однажды все изменится. Я хочу любить ее так, как она того заслуживает; ей нужно только дать себе шанс ответить мне тем же.

Если она вообще когда-нибудь этого захочет.

Я желаю ее, желаю так сильно, что это сводит меня с ума. Все мое тело хочет дарить ей облегчение и наслаждение всеми возможными способами.

Когда у нее вырывается очередной стон, я склоняюсь между ее ног и ласкаю клитор.

— Хочешь быть моей этой ночью?

Я наблюдаю за ней, и она просто кивает. От той нерешительности, что была в прошлый раз, не осталось и следа. Но я все равно предпочитаю действовать неспешно.