Солнце садится за горизонт, окрашивая небо в теплые оттенки оранжевого и розового. Мы идем по аллее к входу, а перед нами возвышаются сверкающие огни самого роскошного отеля Бруклина. Фасад здания — шедевр современной архитектуры: огромные сияющие витрины и золотые детали, отражающие последние лучи заходящего солнца.

В холле нас окутывает атмосфера элегантности: полированный мрамор, хрустальные люстры под высоченным потолком и едва уловимый аромат ванили. Первое впечатление — просто супер. Безупречный персонал в сшитой на заказ униформе встречает нас сдержанными улыбками и ощутимым чувством эксклюзивности.

Я поворачиваюсь к Тревору, широко раскрыв глаза от изумления.

— Это место невероятное, — шепчу я почти не веря своим глазам. — Я и понятия не имела, что Бруклин может быть таким… роскошным.

Я давно не путешествовала. Конечно, с мамой мы ездили везде, ну, более-менее. Но воспоминания об этом смутные и нечеткие. Я была слишком маленькой. Те немногие фотографии в альбомах, которые я прячу, — единственная память о тех моментах, проведенных с ней.

После ее смерти мой так называемый отец больше никуда меня не брал. По его словам, я была бы только помехой для него и той куклы, которую он таскает за собой.

Драгоценностей и роскошных ужинов мне хватало, это да. Но в остальном я жила в золотой клетке.

Тревор улыбается мне, с пониманием оглядывая обстановку.

— Тебе нравится? Это лучший отель в округе. Я бы привез тебя сюда даже просто ради вида из окна.

И я не могу ему не верить. Я вижу это по его взгляду, по тому, как ему достаточно моей улыбки, чтобы быть счастливым самому. Я знаю, что он действительно так думает.

Пока мы идем к лифту, я не могу перестать оглядываться. Это место меня очаровывает.

— Это даже не кажется реальным, — говорю я, касаясь пальцами гладкого мрамора стен. — Лобби как из кино.

Двери лифта открываются с тихим шипением, наши шаги гулко отдаются по полу. Лифт быстро поднимается, и каждый миг мое сердце бьется всё быстрее.

Когда я вижу огромный номер, который он забронировал, я замираю.

— Ох, черт, — шепчу я, приоткрыв рот от удивления.

Комната действительно огромная. Она разделена на две части раздвижной дверью. В одной — огромная кровать с балдахином, в другой — две односпальные кровати рядом. Спальня с двуспальной кроватью окружена панорамными окнами. Днем здесь, должно быть, светло до безумия. Но самое особенное — это ванна прямо у изножья кровати, стоящая у самого окна.

Тревор берет меня за руку, нежно сжимая ее.

— Добро пожаловать в мир роскоши, крошка. Теперь приготовься узнать, что значит настоящий уход во время беременности.

В голове вспышкой проносится образ: знакомый взгляд голубых глаз, смотрящих на меня в недоумении, пока на нем стонет женщина.

Я зажмуриваюсь.

Я не должна об этом думать. Не сейчас, когда замечательный мужчина делает всё, чтобы я улыбалась.

— Тревор… как я вообще смогу с тобой расплатиться?

Мне становится не по себе. Заслуживаю ли я всего этого? Я не уверена.

Он останавливается и приподнимает мое лицо за подбородок.

— Джун, скажи мне, о чем ты думаешь. Я уже научился понимать, когда ты уходишь в свое самобичевание.

Должно быть, я слишком долго смотрела в пустоту. Неужели я для него настолько прозрачная?

Я просто улыбаюсь ему. Мне хочется быть счастливой, я должна быть счастливой, но внутри сидит что-то гнилое, что мешает мне.

— Благодари меня каждый день своей улыбкой и позволяй мне заботиться о тебе так, как я хочу. Точнее, о вас, — отвечает он на вопрос, который, как мне казалось, затерялся в нашем молчании.

Его взгляд проникает мне в самую душу. Он кладет руку мне на живот и опускается на колени.

— Трев, ты что делаешь?

— Можно?

Я киваю, и по всему телу пробегают мурашки, когда он приподнимает мою футболку. Его теплые губы оставляют нежный поцелуй на моем животе. Там, где зарождается новая жизнь.

Это самое интимное, что только можно представить. Самое прекрасное чувство, которое я когда-либо испытывала. Я закрываю глаза и позволяю этой эмоции убаюкать меня.

Но это длится недолго.

Я лишила Томаса… этого?

Я не запрещаю ему быть отцом… и видеть ребенка тоже. Просто жизнь — это не сказка. Мы оба совершаем ошибки, и назад пути нет. Его измена, мой порыв в объятия другого — такие вещи не проходят бесследно.

Тревор — это мое настоящее. Другое настоящее. Менее токсичное, менее проблемное.

Томас — это одержимость, динамит.

Тревор — чистота, дом.

Вместе они образуют сочетание, от которого у меня мутится рассудок. Я люблю первого, но со вторым мне так хорошо.

— У него тоже будет возможность участвовать, Джун, — начинаю думать, что этот парень действительно читает мои мысли. — Может, не как у твоего мужчины, но как у отца этого малыша или малышки — да, — он поднимается с колен и берет мое лицо в ладони. — Дай себе время, крошка. Дай себе время принять ситуацию, тебя никто не торопит. Твои чувства принадлежат только тебе, а я буду рядом, чтобы выслушать каждое слово и вытереть каждую слезу.

В его светлых глазах я вижу мир, который он хочет мне подарить. Целую жизнь, полную спокойствия. И на миг мне кажется, что он и есть это спокойствие. Мой новый мир, моя новая жизнь. Безопасное место, где нет ничего токсичного или сложного. Партнер, который понимает меня без слов. Он… который хочет быть рядом и он есть рядом. Он, который не боится своих чувств.

— Как ты всегда понимаешь, о чем я думаю? Ты невозможный.

Я сажусь на кровать, а он наклоняется, чтобы снять с меня обувь.

— Да что ты делаешь! У меня еще нет живота, я сама справлюсь! — с одной стороны, мне смешно, с другой — неловко. Я не привыкла так легко принимать чужую помощь.

Пытаюсь высвободить ногу, но он не сдается, и в итоге я уступаю.

— Знаю, — смеется он. — Но мне нравится тебя баловать.

Закончив, он целует меня в лоб.

— Давай ложиться.

Он кивает и замирает, словно ожидая указаний. Оглядывает две части комнаты, и я всё понимаю. Он хочет, чтобы я выбрала: спать одной или с ним.

Что мне делать? Сжимаю кулаки, вздыхаю. Чего я хочу?

Я хочу… чтобы мне было хорошо.

— Кровать с балдахином выглядит уютной, — едва слышно шепчу я.

Он улыбается и подает мне руки, помогая встать. Это чувство понимания без слов — что-то неописуемое.

— Эм… можно я стащу у тебя футболку?

— Ты что, не взяла пижаму?

— Я рассчитывала на тебя, — я прячу руки за спину и переминаюсь с ноги на ногу, пытаясь его разжалобить. Знаю, что мне это не нужно, но мне нравится так делать.

Тревор смеется, лезет в сумку и достает черную, на вид очень удобную футболку.

Я раздеваюсь и натягиваю ее.

— Я только на секунду в ванную.

— Хорошо, крошка.

Перед зеркалом я собираю волосы и душусь своим привычным ванильным парфюмом. На тело мажу новенький крем с какао — этот запах меня просто с ума сводит.

Когда я выхожу, он уже переоделся и стоит с голым торсом. Его взгляд буквально пожирает меня.

Я забираюсь на кровать и на мгновение замираю. Поглаживаю бедро и вздыхаю.

— Обними меня. Пожалуйста.

И он обнимает. Его руки ложатся мне на бедра. Я чувствую его теплое дыхание в своих волосах. И ощутимый бугорок прямо там, позади меня. Черт, я загораюсь. Возбуждение вспыхивает мгновенно, пожар разгорается между ног. Он сжимает мое колено, ему не хватает воздуха. И мне тоже.

— Проклятье. Ты сегодня намазалась чем-то, кроме ванили?

Это невероятно. Каждый раз он удивляет меня всё больше. От него ничего не скроешь.

— Да, кое-чем…

— От тебя так вкусно пахнет, что хочется тебя съесть, — стон вырывается у него из горла, когда он целует меня в шею. — Хочу тебя слопать.

Его реакция поражает меня. Я чувствую себя желанной, в мире с самой собой. Красивой, нужной. Даже любимой. Он любит меня, черт возьми. А я? А я нет… так ведь?