Шторм пришел не с неба. Он пришел из глубин.

Вода изменила цвет. Из синей стала черной, густой, похожей на кипящую смолу. Небо рухнуло вниз, смешавшись с горизонтом в единую серую стену дождя и пены. Ветер, налетевший с юга, со стороны Африки, принес не прохладу, а удушливый жар и песок пустыни, смешанный с солью.

Флот рассыпался.

Армада Ричарда, еще утром шедшая единым строем, превратилась в стаю испуганных щепок, разбросанных по бурлящему котлу. Галеры потеряли весла — их ломало ударами волн. Когги с высокими бортами крутило как волчки. Флагман «Тренке-мер» исчез в пелене ливня.

«Морской Вепрь» умирал.

Старое судно, пережившее Бискайский залив, не справлялось с яростью южного шторма. Волны здесь были другими — короткими, злыми, бьющими в корпус с частотой молотилки. Обшивка стонала. Швы, проконопаченные в Мессине, расходились, пропуская воду внутрь.

Трюм выл.

Лошади, обезумевшие от качки и запаха близкой смерти, бились в стойлах, ломая ноги и перегородки. Солдаты молились, блевали и проклинали тот день, когда взяли крест.

Виктор стоял на палубе.

Единственное место, где можно дышать. Внизу — гроб. Здесь — борьба.

Гамбезон промок насквозь, став тяжелее рыцарских лат. Медвежья шкура давно сброшена в тюк — лишний вес тянет на дно. Руки вцепились в ванты. Пальцы побелели, вжавшись в мокрую пеньку, но тело оставалось неподвижным, словно мачта была продолжением позвоночника.

Волна — гора из зеленого стекла и пены — встала над бортом.

Удар.

Корабль лег на борт. Реи черкнули по воде. Люди, не успевшие привязать себя, покатились по наклонной палубе в пучину. Крики заглушил рев стихии.

Виктор удержался. Ноги уперлись в фальшборт. Гравитация пыталась оторвать тело от дерева, но хватка была сильнее законов физики.

Рядом, привязанный к мачте куском каната, висел Жан. Крыса не кричал. Он был в ступоре. Глаза остекленели, рот открыт, хватая воздух вместе с брызгами.

— Земля! — крик впередсмотрящего, едва различимый в шуме ветра. — Скалы по курсу!

Виктор поднял голову.

Сквозь серую муть проступили очертания. Берег. Не спасительный песок, а зубы дракона. Острые, черные рифы, о которые разбивался прибой, взлетая белыми столбами на десять саженей вверх.

Кипр.

Остров Афродиты встречал гостей не любовью, а смертью.

Капитан «Вепря» пытался вывернуть руль. Бесполезно. Течение тащило судно на камни с неотвратимостью рока. Парус, который не успели убрать, лопнул с пушечным грохотом, превратившись в лохмотья.

Виктор понял: конец.

Это не бой, где можно парировать удар. Это катастрофа. Здесь выживает не тот, кто сильнее бьет, а тот, кто дольше не тонет.

Он достал нож.

Рывок к Жану. Лезвие перерезает страховку.

— Вставай!

Жан не реагировал. Кукла.

Виктор ударил его по лицу. Жестко. Наотмашь. Голова мотнулась, в глазах появилось осмысленное выражение — ужас.

— Мы разобьемся! — визг Жана.

— Прыгай. До удара.

Корабль подняло на гребень последней, гигантской волны. Впереди чернел риф.

Виктор схватил Жана за шиворот. Поднял, как щенка.

— Глубокий вдох.

И швырнул его за борт.

Жан полетел в пену, дрыгая ногами.

В ту же секунду «Морской Вепрь» рухнул.

КРАК!

Звук умирающего корабля страшнее любого крика. Киль переломился пополам, налетев на подводный камень. Мачты рухнули, сметая людей как кегли. Корпус лопнул, раскрывшись как гнилой орех. Щепки, доски, бочки, люди — все смешалось в кровавое месиво.

Виктор прыгнул в момент удара.

Он оттолкнулся от разрушающегося борта, превратив ноги в пружины. Тело пробило поверхность воды, уходя в глубину.

Темнота. Холод. И тишина.

Под водой шторм слышался как глухой гул.

Виктор открыл глаза. Соленая вода обожгла, но tapetum lucidum сработал. Зрение переключилось в черно-белый спектр.

Он видел обломки, падающие сверху. Видел тела людей, опутанные снастями, идущие на дно. Видел лошадей, бьющих копытами в агонии.

Воздух в легких был. Запас на три минуты активной работы. Сердце замедлило ритм.

Вверх.

Гребок. Мощный, широкий. Руки, способные гнуть подковы, загребали воду как весла. Тело шло сквозь толщу вертикально.

Поверхность.

Голова вынырнула среди пены. Воздух ворвался в легкие со свистом.

Вокруг — ад.

Волны швыряли обломки друг на друга. Людей перемалывало между бревнами. Кто-то кричал, кто-то тонул молча, оглушенный ударом.

Виктор искал.

Взгляд метался по поверхности. Где он? Мелкий, тощий, в сером тряпье.

Вон там.

В двадцати метрах, уцепившись за обломок реи, болталось тело. Жан. Живой, но захлебывающийся. Волна накрывала его с головой, он всплывал, кашлял и снова исчезал.

Виктор поплыл.

Стихия сопротивлялась. Течение тащило на скалы. Но гигант плыл поперек потока. Кроль. Стиль, незнакомый рыцарям, которые плавали «по-собачьи», если вообще умели.

Удар волны в лицо. Игнорирование.

Бревно летит в голову. Уклонение.

Водоросли путают ноги. Рывок — и зеленые путы рвутся.

Он добрался до Жана за минуту.

Рука схватила оруженосца за волосы. Грубо, но надежно.

— Держись! — рык в ухо.

Виктор подтянул его к себе. Закинул руку Жана себе на шею.

— Не топи меня. Задушу.

Жан вцепился мертвой хваткой. Он был в панике, готов был утопить спасителя, карабкаясь на него как на остров. Виктор ударил его коленом в бок. Болевой шок привел в чувство.

— Ногами работай! К берегу!

Берег был близко. Полоса серого песка за грядой рифов. Но между ними — полоса прибоя, где вода кипела, перемалывая камни.

Они вошли в зону смерти.

Волна подхватила их, подняла на гребень и швырнула вниз.

Удар о дно.

Виктора протащило по гальке. Кожа на спине лопнула, разодранная камнями. Гамбезон превратился в лохмотья.

Боль?

Нет. Информация. Спина повреждена. Регенерация запущена. Энергия перенаправлена.

Он уперся руками в дно. Течение пыталось утащить обратно в море. Отлив.

Встать.

Виктор поднялся. Вода по пояс. Пена сбивает с ног. Он держал Жана за пояс, как мешок.

Шаг.

Сапоги ушли в песок. Мышцы бедер закаменели, борясь с откатом волны.

Еще шаг.

Они вышли на сухой песок. Виктор разжал руку. Жан рухнул лицом вниз, извергая морскую воду из легких.

Виктор не упал.

Он стоял, широко расставив ноги, тяжело дыша. Грудь ходила ходуном. С волос стекала вода. Спина горела огнем, но он чувствовал, как края ран уже стягиваются, зудя.

Взгляд на море.

Там еще были люди.

Сержант Бертран. Старый пень барахтался в пене, держась за бочонок. Его сносило на острые камни. Сил у старика не осталось.

Виктор посмотрел на Жана. Тот был в безопасности.

Разворот.

Обратно в воду.

— Ты куда⁈ — хрип Жана. — Стой! Ты утонешь!

Виктор не ответил.

Он вошел в прибой. Волны били в грудь, пытаясь остановить. Бессмертный шел на таран.

Он добрался до Бертрана в тот момент, когда того должно было размазать о скалу.

Рука Виктора перехватила бочонок. Удар волны пришелся в спину гиганта. Он принял его на себя, закрыв собой сержанта.

Удар был чудовищной силы. Ребра хрустнули. Воздух выбило. Но скала осталась сзади. Виктор стал демпфером.

— Держись, старик, — прохрипел он.

Одной рукой гребя, другой толкая бочонок с сержантом, он двинулся к берегу.

Потом еще раз.

За молодым лучником, которому разбило голову доской. Виктор вытащил его за ногу, волоком.

И еще раз.

За ящиком. Не с золотом. С топорами. Оружие важнее людей. Люди рождаются новые. Хорошая сталь — редкость.

На пятый раз силы начали кончаться даже у зверя.

Гликоген в мышцах сгорел. Регенерация требовала топлива. Голод, дикий, звериный голод скрутил желудок.

Виктор выполз на песок на четвереньках. Упал рядом с Бертраном.

Небо кружилось. Песок набился в рот.

Спасенных было человек двадцать. Из ста пятидесяти. Остальные кормили рыб.