Нормальный человек остановился бы. Или умер в муках, вдохнув эти пары.

Виктор не сбавил ход.

Он задержал дыхание. Глаза защитила мембрана — атавизм, о котором он не вспоминал веками.

Он влетел в кислотное облако. Кожа лица задымилась, покрываясь волдырями, одежда начала тлеть. Но мышцы продолжали работать.

Рывок сквозь зеленый туман.

Выход на чистый воздух. Кожа регенерировала на ходу, сбрасывая омертвевшие куски, как змея сбрасывает шкуру. Лицо на секунду превратилось в кровавую маску, но через миг уже снова было человеческим, только красным и злым.

Валерий, увидевший это с крыши, споткнулся.

— Monstrum… — прошептал он и, сорвав с пояса еще две склянки, метнул их в основание ветхого деревянного дома, мимо которого пробегал Виктор.

БАБАХ!

На этот раз это была взрывчатка. Стены дома выгнулись наружу и лопнули. Крыша рухнула, перекрывая улицу горой горящих бревен, черепицы и домашней утвари. Крики проснувшихся жильцов потонули в треске пламени.

Путь был отрезан. Стена огня и завал высотой в два роста.

Виктор остановился на долю секунды.

Обойти? Потерять время. Потерять след.

Нет.

Он разбежался. Три гигантских шага. Прыжок.

Он не перепрыгнул завал. Он врезался в него.

Как пушечное ядро, он пробил горящие балки плечом. Дерево трещало, угли сыпались за шиворот, огонь лизал волосы. Он прошел сквозь горящий дом насквозь, вынеся собой противоположную стену и вывалившись на соседнюю улицу в облаке искр и пепла.

Он горел. Его плащ пылал. Но он даже не сбил пламя. Он просто сорвал горящую тряпку и бросил ее на землю, оставшись по пояс голым.

На его теле ожоги затягивались прямо на глазах, оставляя лишь розовые шрамы, которые тут же бледнели.

Валерий, увидевший это, взвыл от ужаса. Он понял: его оружие не работает. Его хитрости, его наука, его вера — все это бесполезно против стихийного бедствия.

Погоня выплеснулась на Месу — главную улицу города. Широкую, мощеную мрамором, с колоннадами по бокам.

Здесь были люди. Запоздалые прохожие, патрули стражи, повозки.

Валерий больше не выбирал цели. Он просто кидал бомбы за спину, создавая хаос, чтобы замедлить преследователя.

Взрыв у фонтана. Мраморная чаша разлетелась шрапнелью, посекая толпу. Крики. Кровь на белом камне.

Взрыв у лавки ювелира. Золото и драгоценные камни смешались с грязью и стеклом.

— Остановите его! — кричал Валерий стражникам, указывая на Виктора. — Это демон! Убейте демона!

Патруль из пяти человек преградил дорогу Виктору. Они видели окровавленного, полуголого гиганта, от которого шел пар, и подняли копья.

— Стоять! Именем Басилевса!

Виктор даже не замедлился.

— С дороги! — его голос был подобен грому.

Один стражник, самый смелый (или глупый), ткнул копьем.

Виктор перехватил древко на лету. Рывок. Стражник полетел навстречу, прямо под удар кулака. Шлем смялся, как фольга. Человек отлетел в сторону тряпичной куклой.

Остальные, увидев это, бросили оружие и разбежались. Инстинкт самосохранения победил долг.

Валерий бежал к площади Августейон. К собору Святой Софии. К сердцу Империи. Там, где всегда есть люди, где есть свет. Он надеялся, что святая земля защитит его. Или что публичность остановит монстра.

Глупец.

Виктор подхватил с земли брошенное кем-то тяжелое колесо от повозки. Раскрутил его над головой.

Бросок.

Колесо со свистом рассекло воздух, пролетело метров тридцать и врезалось в колонну, мимо которой пробегал Валерий.

Удар был такой силы, что мраморная колонна треснула и начала падать. Капитель обрушилась вниз, прямо перед носом итальянца, перегородив ему путь и осыпав каменной крошкой.

Валерий упал, споткнувшись о обломки. Он прополз на четвереньках пару метров, кашляя от пыли.

Он поднял голову.

В конце улицы, в зареве начавшихся пожаров, стоял Виктор. Он шел медленно. Теперь спешить было некуда.

За спиной Виктора горели дома. Под ногами хрустел мрамор. Он был покрыт копотью, кровью и пеплом. Он был воплощением войны.

— Ты сжег полгорода, римлянин, — голос Виктора долетал даже через шум огня. — Ты думал, это меня остановит? Ты просто построил мне декорации.

Валерий с трудом поднялся. В его глазах фанатизм сменился отчаянием загнанной крысы. Он хромал к огромным бронзовым воротам площади.

У него остался последний козырь. Последняя сцена.

Виктор шагнул в дым.

Константинополь проснулся. Но лучше бы он спал.

Рассвет. Площадь Августейон, подножие колонны Юстиниана.

Площадь Августейон, сердце мира, замерла. Огромное пространство, мощенное мрамором, сейчас напоминало театральную сцену перед финальным актом. Вокруг — толпа. Сотни людей. Дворяне в шелках, выбежавшие из дворца. Стража, оцепеневшая с копьями в руках. Простолюдины, прижавшиеся к стенам собора Святой Софии.

Все взгляды прикованы к центру.

Валерий вывалился на середину площади. Хромал. Дыхание вырывалось со свистом, пузырилось кровью на губах. Изящный камзол превратился в лохмотья, шляпа потеряна, золотые волосы слиплись от грязи.

Но в руке — кинжал. Длинный, тонкий стилет, сияющий неестественным, мертвенным светом. Мифриловая сталь, покрытая рунами. Последний аргумент Рима.

Следом, из клубов дыма горящей улицы, вышел Виктор.

Не человек. Стихия.

Торс обнажен, покрыт сажей и свежими шрамами. Мышцы бугрятся под кожей, как змеи. Шаги тяжелые, вбивающие пыль в камень. Взгляд не мигает.

— Смотрите! — голос Валерия сорвался на визг. Итальянец развернулся к толпе, раскинув руки. — Смотрите на вашего героя! На вашего любовника! На вашего защитника! Это не человек! Это демон!

Толпа молчала. Принцесса Зоя, стоя на мраморном балконе дворца, сжала перила до белизны в костяшках. Рядом — Евдокия, кутаясь в шаль. Капитан Харальд в первом ряду стражи, опустив топор.

Никто не вмешался.

Виктор не слушал. Просто шел. Цель впереди. Устранить.

Валерий улыбнулся. Безумной, святой улыбкой мученика, идущего на смерть ради чуда.

— Exorcizamus te…

Рывок.

Итальянец не побежал прочь. Бросился навстречу.

Скорость запредельная. Последний резерв организма, сожженный за секунду.

Виктор замахнулся для удара, способного снести голову.

Ошибка.

Валерий скользнул под рукой. Упал на колени, проезжая по мрамору, и с разворота вонзил стилет.

Снизу вверх. Под ребра. Прямо в сердце.

Хруст рассекаемой плоти прозвучал на всю площадь.

Виктор замер.

Валерий вскочил, выдернул клинок и нанес второй удар. Рубящий. Через все лицо. От левого виска до правой челюсти. Рассекая глаз, нос, губы.

Кровь хлынула черным потоком.

Громадина пошатнулась. Колени подогнулись.

Грохот падения тела был подобен падению статуи. Виктор рухнул лицом вниз, раскинув руки. Лужа крови мгновенно растеклась по белому камню.

Тишина. Звенящая, абсолютная тишина. Чайки над Босфором замолчали.

Валерий стоял над поверженным врагом. Грудь ходила ходуном.

— Vicit! — выдохнул он, поднимая окровавленный стилет к небу. — Рим победил! Зверь мертв!

По толпе прошел вздох облегчения. Кто-то начал креститься. Харальд сделал шаг вперед, чтобы проверить тело.

Зоя на балконе закрыла лицо руками.

Валерий повернулся спиной к трупу, наслаждаясь триумфом.

— Видите? — кричал он людям. — Я освободил вас! Я очистил этот город от скверны!

Сзади раздался звук.

Влажный. Хлюпающий. Мерзкий.

Звук ломаемых костей, встающих на место. Звук мяса, скручивающегося в узлы.

Улыбка сползла с лица Валерия. Глаза стражников расширились от ужаса. Зоя отняла руки от лица, глядя вниз с извращенным восторгом.

На мраморе, в луже собственной крови, тело начало выгибаться дугой.

Рана на спине зашипела, затягиваясь серой пленкой. Мышцы налились силой, раздуваясь, рвя остатки одежды.

Виктор поднимался.