— Наши взяли, — Жан расплылся в щербатой улыбке, показывая трофейный перстень на пальце. — Ричард их погнал до самых лесов! Говорят, Саладин плакал! Мы победили, хозяин! Богатая победа! Смотри, сколько всего!

Он обвел рукой поле мертвецов.

— Тут на три жизни хватит! Рыцари своих собирают, а на сарацин всем плевать. Бери — не хочу!

Виктор посмотрел на «богатство».

Мертвые лица. Искаженные мукой, страхом, яростью. Стеклянные глаза, смотрящие в черное небо.

Среди них бродили фигуры с факелами. Мародеры. Солдаты, маркитантки, просто темные личности, пришедшие из обоза.

Вдали слышались крики.

— Отдай! Мое! Я первый нашел!

Драка за кольцо. Вспышка стали. Один мародер полоснул другого по горлу, забрал добычу и растворился в темноте.

Война закончилась. Началась грызня крыс.

Виктор попытался встать.

Ноги были ватными. Пришлось опереться на фальшион, который лежал рядом, чистый, протертый тряпкой. Жан позаботился. Лента Елены была на месте — заново перевязанная, отстиранная от самой густой крови, но все равно бурая, страшная.

— Спасибо, — кивок на меч.

— Да я чего… — Жан шмыгнул носом. — Оружие доброе. Не бросать же.

Со стороны лагеря крестоносцев, разбитого прямо на краю поля, приближалась группа людей.

Не мародеры.

Факелов было много. Шли строем. Железо лязгало ритмично.

Впереди — рыцарь в белом плаще с красным крестом. Тамплиер.

Они шли целенаправленно. Искали. Прочесывали сектор за сектором.

— Это за тобой? — прошептал Жан, пряча награбленное золото за пазуху. — Или за мной? Я ничего такого… я только с мертвых…

— Тихо.

Группа подошла ближе. Свет факелов выхватил из темноты фигуру Виктора, опирающегося на меч. Его бледное, изможденное лицо, ввалившиеся глаза, лохмотья вместо одежды.

Рыцарь поднял руку. Отряд остановился.

— Ты, — голос звонкий, властный. — Солдат из гвардии, что был с королем.

Это был не вопрос.

Виктор молчал. Смотрел исподлобья.

— Король желает видеть тебя, — продолжил рыцарь, стараясь не смотреть на дыру в гамбезоне, где должно было быть сердце. — Живого… или мертвого. Ему доложили, что ты пал.

— Я встал.

Рыцарь передернул плечами. По спине пробежал холодок.

— Тогда иди. Ричард строит армию. Он хочет видеть героя Арсуфа.

Слово «герой» прозвучало странно. С оттенком брезгливости и страха.

Рыцарь развернулся.

— Следуй за нами. И оруженосца своего прихвати.

Виктор сделал шаг.

Земля качнулась. Слабость. Но он устоял.

— Идем, Жан, — тихо сказал он. — Посмотрим на нашу славу.

Они двинулись следом за факелами. Через поле, усеянное плодами их работы.

Жан семенил рядом, звеня спрятанным золотом, оглядываясь на оставленные сокровища.

Виктор смотрел только вперед.

Внутри была пустота. Стрела вышла, но дыра осталась. И эта дыра была не в плоти. Она была глубже. Там, где раньше жила надежда.

«Сожги их всех», — сказала Елена в видении.

Он сжег.

А пепел остался внутри.

Сцена закончилась, растворяясь в огнях лагеря победителей.

Лагерь победителей не спал. Он гудел, как растревоженный улей, в который залили мед пополам с вином. Победа пьянила сильнее любого хмеля. Люди, еще утром прощавшиеся с жизнью, теперь ощущали себя бессмертными. Они смеялись, хлопали друг друга по израненным плечам, орали песни, заглушая стоны раненых в лазаретах.

В центре бивака, на утоптанной площадке перед королевским шатром, выстроили каре.

Не парадный строй. Строй выживших.

Помятые шлемы, разрубленные щиты, бинты, пропитанные кровью. Рыцари стояли вперемешку с пехотой. В этот час сословные границы стерлись. Всех объединяло одно: они прошли через мясорубку и остались дышать.

Свет сотен факелов выхватывал из темноты лица — чумазые, усталые, но гордые. Тени плясали на лицах, придавая им хищное выражение.

На импровизированном помосте из повозок стоял Ричард.

Король не переоделся. Он был в том же доспехе, в котором рубил мамлюков. Сюрко, когда-то белое с золотыми львами, превратилось в бурую тряпку. Рыжая борода всклокочена, на лбу — запекшаяся ссадина. Но энергии в нем было столько, что хватило бы осветить весь лагерь.

Львиное Сердце сиял.

— Братья! — голос монарха, хриплый от команд, раскатился над площадью. — Сегодня мы показали неверным, какого цвета у них кровь! Сегодня Арсуф наш!

Рев толпы. Тысячи глоток выдохнули единое «Слава!». Оружие ударило о щиты. Грохот.

Ричард поднял руку, призывая к тишине.

— Многие сегодня легли в эту землю. Мы помянем их. Но есть те, кто шагнул за черту и вернулся, чтобы вырвать победу зубами!

Король обвел взглядом толпу. Его глаза искали.

— Где он⁈ Где мой Волк⁈ Приведите его сюда!

Строй зашевелился. Люди начали оглядываться, перешептываться. Рыцари, сопровождавшие Виктора, подтолкнули его вперед.

— Давай… Иди… Зовут же.

Виктор шагнул в круг света.

Жан «Крыса» остался в тени, за спинами солдат, предпочитая не отсвечивать (особенно с карманами, полными чужого золота).

Гигант шел медленно. Опираясь на фальшион как на посох.

Толпа расступалась перед ним.

Не из уважения. Из страха.

Солдаты видели его в бою. Видели светящиеся глаза. Видели, как он жрал глотки. Видели стрелу в сердце. И теперь, глядя на эту шатающуюся, изломанную фигуру, которая должна была лежать в могиле, они чувствовали холод.

Тишина повисла над строем. Тяжелая, суеверная тишина.

Слышен был только хруст гравия под сапогами Виктора и тяжелое дыхание.

Он подошел к помосту. Остановился.

Поднял голову.

Взгляд пустой, равнодушный. Ни триумфа, ни радости.

Ричард спрыгнул с повозки. Тяжело приземлился на землю, звякнув шпорами.

Подошел вплотную.

Король был огромен, но Виктор был не меньше. Две башни встретились.

Ричард смотрел на дыру в груди солдата. На лохмотья, сквозь которые виднелась бледно-розовая, молодая кожа шрама.

— Я видел, как ты упал, — тихо сказал король, так, чтобы слышал только Виктор. — Стрела в сердце. Навылет. Я думал, ты готов.

— Ошиблись, сир. Сердце с другой стороны, — ложь прозвучала сухо, без эмоций.

Ричард усмехнулся. Он знал анатомию. Он знал, где сердце. Но он был королем, а королям нужны чудеса, а не медицинские факты.

— С другой стороны… — Ричард хлопнул его по плечу. Сильно. Проверяя на прочность. — Или оно у тебя из железа!

Король развернулся к войску. Обхватил Виктора за шею, как лучшего друга, поворачивая лицом к солдатам.

— Смотрите! — заорал Ричард. — Вот тот, кто прикрыл мою спину! Вот тот, кто прорубил дорогу к знаменам Саладина! Простой солдат! Не рыцарь! Но храбрости в нем больше, чем во всем Париже!

Толпа неуверенно загудела. Рыцари хмурились (похвала простолюдину колола самолюбие), но пехота начала кричать.

— Волк! Волк! Бессмертный!

Виктор стоял, чувствуя тяжесть королевской руки на плече. Ему было все равно. Этот крик, эти факелы, этот запах пота — все это было театром. Декорацией.

Внутри было холодно.

Он смотрел поверх голов, в темноту. Туда, где остался дом Елены.

Ричард, упиваясь моментом, продолжал:

— Ты просил смерти, солдат? Я помню наш разговор.

— Просил.

— Смерть тебя не хочет! — захохотал король. — Значит, ты нужен здесь! Ты будешь жить! Ты будешь моей тенью! Проси, чего хочешь! Золота? Земель? Женщин?

Виктор посмотрел на короля.

Чего он хотел?

Покоя. Забвения.

— Воды, сир. И чтобы не трогали.

Ричард поперхнулся смехом. Ожидал чего угодно, но не этого.

— Воды… — король покачал головой. — Скромно. Слишком скромно для того, кто вернулся с того света.

Он отстегнул от пояса свой собственный кинжал. Оружие в ножнах, усыпанных рубинами.

— Воды тебе дадут бочку. А это — залог. Ты теперь не просто мясо, Крид. Ты — легенда. А легенды должны блестеть.