Елена сказала: «Сожги их всех».

Значит, надо жечь.

Он сделал глубокий вдох. Легкое, пробитое стрелой, отозвалось острой болью, но воздух вошел.

— Вставай, Крыса, — Виктор пнул оруженосца сапогом. — Мы идем к королю.

— К королю⁈ — Жан выпучил глаза. — Они же там в окружении! Нас убьют! Тебя уже убили!

— Второй раз не считается.

Виктор двинулся вперед.

Походка изменилась. Исчезла хромота (рана в бедре затянулась, пока он был «мертв»). Исчезла усталость.

Он шел не как человек. Он шел как машина, которую завели заново, залив в бак нитроглицерин.

Глаза горели ровным, жутким сапфировым светом.

Мертвецы на земле, казалось, расступались перед ним.

Впереди была стена спин сарацин, окружавших Ричарда.

Виктор ускорил шаг.

Перешел на бег.

Он не кричал. Мертвые не кричат.

Он просто поднял меч.

— Я вернулся, — прошептал он ветру.

Кольцо сжималось.

Ричард Львиное Сердце, король Англии, герцог Нормандии и Аквитании, понимал: это конец.

Его конь, верный «Фовель», пал, пронзенный десятком копий. Король сражался пешим.

Вокруг него осталась горстка рыцарей — телохранители, бароны, те, кто успел прорваться следом. Они стояли спина к спине, образовав круг стали посреди моря врагов.

Ричард был страшен.

Шлем потерян. Рыжие волосы слиплись от крови и пота. Лицо багровое от натуги. В руках — тяжелый датский топор, отобранный у кого-то в свалке. Свой меч он сломал о шлем какого-то эмира.

Король рубил с яростью обреченного. Каждый удар — смерть. Он рычал, сыпал проклятиями, вызывал Саладина на поединок.

Но Саладин был мудр. Он не выходил. Он посылал волну за волной.

— Сдавайся, мелик! — кричали сарацины. — Сдавайся, и сохранишь жизнь!

— Я куплю жизнь за ваши головы! — ревел Ричард в ответ, снося очередного смельчака.

Но силы таяли.

Рыцарь слева, граф Лестер, упал с перерезанным горлом. Круг разомкнулся.

В брешь тут же хлынули мамлюки.

Удар в спину. Ричард пошатнулся. Кольчуга выдержала, но удар сбил дыхание.

Второй удар — палицей по плечу. Левая рука повисла плетью.

Король упал на одно колено.

Топор стал невыносимо тяжелым.

Перед глазами поплыли круги.

Вот и все.

Никакого Иерусалима. Никакой славы. Только пыль и смерть в этой проклятой пустыне.

«Отец, я иду к тебе», — мелькнула мысль.

Мамлюк занес саблю для последнего удара. Он хотел голову короля. Трофей, который сделает его легендой.

Ричард поднял глаза. Сплюнул кровь.

— Давай, сука.

В этот момент строй врага за спиной мамлюка взорвался.

Не просто раздвинулся. Он разлетелся в стороны, словно в толпу бросили камень из катапульты.

Люди летели по воздуху.

Крики ужаса перекрыли звон стали.

— Шайтан! Шайтан вернулся!

Мамлюк, занесший меч, обернулся.

И увидел Его.

Окровавленный гигант, с торчащей из груди стрелой, с горящими синими глазами, прорубал просеку в толпе.

Он не дрался. Он косил.

Фальшион работал как пропеллер.

Конечности, головы, щиты — всё летело в стороны.

Виктор пробил внешнее кольцо окружения.

Он увидел короля на коленях.

Увидел палача.

— Отойди от моего мяса! — рев, от которого заложило уши.

Виктор швырнул щит (чей-то подобранный по дороге).

Тяжелый диск ударил мамлюка в голову, сбив шлем.

Следом налетел сам Виктор.

Прыжок через головы.

Приземление рядом с королем.

Удар фальшионом — разрубил мамлюка от плеча до пояса.

Виктор встал над Ричардом. Широко расставив ноги. Как башня. Как скала.

Стрела в груди вибрировала.

Он посмотрел на короля сверху вниз.

— Вставай, Ричард. Рано отдыхать.

Король, ошарашенный, смотрел на своего спасителя.

— Ты… — Ричард увидел стрелу в сердце. Глаза короля расширились. — Ты же мертв!

— Я передумал.

Виктор протянул руку. Свободную, левую.

Ричард схватился за нее.

Рывок.

Гигант вздернул короля на ноги, как ребенка.

Два монстра снова стояли плечом к плечу. Один — в короне и крови, другой — со стрелой в сердце и тьмой в глазах.

— Где твой меч, король? — спросил Виктор, не оборачиваясь, парируя выпад очередного сарацина.

— Сломался.

— Возьми это.

Виктор пнул ногой саблю убитого мамлюка. Хорошую, дамасскую сталь.

Ричард подхватил оружие. Взвесил в руке. Легковата, но остра как бритва.

Король оскалился. Жизнь вернулась в его глаза. Страх исчез. Если сама смерть сражается на его стороне, то кто может быть против?

— Спина к спине! — гаркнул Ричард.

— Как в таверне, — буркнул Виктор.

Они встали в позицию.

Вокруг них снова сомкнулось кольцо врагов. Но теперь в этом кольце была неуверенность. Сарацины видели: эти двое — не люди. Это демоны войны, которых нельзя убить железом.

— Ну! — заорал Ричард, и его голос снова обрел силу грома. — Кто хочет умереть первым⁈ Подходи!

И битва вспыхнула с новой силой. Но теперь это была не бойня. Это была охота.

Два хищника в центре стада.

Лев и Волк.

История делала поворот.

Два зверя в круге.

Спина к спине.

Идеальная геометрия убийства.

Ричард работал трофейной саблей грубо, как мясник топором. Изящество дамасской стали было ему чуждо. Король использовал инерцию и чудовищную физическую силу, просто проламывая защиту врагов. Лезвие свистело, отсекая руки, разрубая шлемы, вспарывая животы. Львиное Сердце хохотал. Этот смех, гулкий, безумный, раскатывался над полем боя, пугая сарацин больше, чем его удары. Он был в своей стихии. В крови по брови, в окружении врагов, на волосок от смерти.

— Подходи! — рев монарха. — Кто следующий хочет в ад⁈

Виктор работал иначе.

Молча. Экономно.

Фальшион в его руке не свистел. Он тукал. Глухие, тяжелые удары, ломающие кости.

Виктор не тратил силы на крик. Вся энергия уходила на поддержание жизни в теле, пробитом навылет. Стрела в сердце вибрировала при каждом резком движении, посылая разряды боли в позвоночник, но эта боль лишь обостряла реакцию.

Мамлюк с копьем попытался достать короля сбоку, в уязвимое место под подмышкой.

Виктор заметил движение периферийным зрением.

Шаг влево.

Он закрыл монарха своим телом.

Копье ударило в плечо Виктора. Кольчуга лопнула, наконечник вошел в мясо.

Гигант даже не пошатнулся.

Левая рука перехватила древко. Рывок на себя.

Мамлюк, не ожидавший, что его притянут, влетел в зону поражения.

Удар фальшионом снизу вверх. Под подбородок.

Голова врага запрокинулась, шлем слетел.

Пинок сапогом в грудь — тело отлетело, сбив с ног задних.

— Ты пропускаешь удары, солдат! — крикнул Ричард, не прекращая рубить.

— Я наслаждаюсь ими сир, — глухой ответ.

Сарацины начали колебаться.

Они видели, как их лучшие воины падают один за другим. Они видели короля-демона, который смеется, и его тень — молчаливого гиганта со стрелой в сердце, которого не берет железо.

— Джинны! — шепот пополз по рядам. — Это не люди! Аллах отвернулся от нас!

Напор врага ослаб. Кольцо, еще минуту назад сжимавшееся горло, начало распадаться. Враги пятились, выставляя перед собой щиты, боясь подойти на длину клинка.

Ричард почувствовал перелом.

Инстинкт полководца подсказал: сейчас.

— Вперед! — взревел король. — Давим их!

Тандем двинулся.

Ричард шел ледоколом, круша все на своем пути. Виктор шел рядом, прикрывая «слепые» зоны, добивая раненых, отбрасывая тех, кто пытался зайти с тыла.

Синхронизация была пугающей. Они не тренировались вместе, не договаривались о знаках. Два хищника просто понимали друг друга на уровне инстинктов.

Ричард замахивается — Виктор делает шаг назад, давая пространство.

Виктор принимает удар щитом (подобранным с земли) — Ричард бьет поверх его плеча.