Джейн не могла отвести взгляд. Что-то в этом лице притягивало и одновременно пугало. Будто за стеклом спал не человек, а хищник, которого разбудят — и он сразу вспомнит, как убивать.

— Джейн, — голос Грейс прозвучал резко. — Смотри на индикаторы. Питание падает. Ещё несколько минут — и капсула умрёт окончательно. Вместе с ним.

Как назло, именно в этот момент красный огонёк вспыхнул чаще. Система начала выдавать ошибки. Где-то глубоко внутри блока что-то тихо хрустнуло.

— Он не успеет, — прошептала Джейн. — Грейс, нам нужно снять весь аварийный контейнер. Целиком. Сейчас.

Грейс посмотрела на крепления. Массивные, рассчитанные на перегрузки боевого корабля. Потом на Джейн.

— Ты серьёзно? Мы вдвоём? В вакууме? Пока отсек ещё держит остатки герметичности?

— Да. — Джейн уже доставала аварийные зажимы. — Автокар у шлюза. Если успеем дотащить…

Капсула снова вспыхнула предупреждением. Где-то в переборках раздался глухой треск. Датчики на визоре Джейн закричали: давление в отсеке начало стремительно падать. Микротрещины, которые держались триста лет, наконец сдались.

— Шевелись! — рявкнула Грейс.

Они набросились на крепления. Лазерный резак Грейс вспыхнул синим. Искры полетели. Джейн вставляла аварийные зажимы, фиксируя контейнер, чтобы он не улетел, когда отпустят последние болты.

— Держи! — крикнула Грейс.

Последний крепёж поддался. Контейнер массой в несколько сотен килограммов медленно оторвался от пола. Они вдвоём, используя магнитные захваты и импланты Грейс, потащили его к выходу. Автокар ждал у пролома — маленькая грузоплатформа на магнитной подушке.

Треск становился громче. Где-то в глубине отсека что-то взорвалось с глухим хлопком. Воздух, который ещё оставался, начал вырываться наружу свистящими струями.

— Быстрее! — закричала Джейн.

Они затащили контейнер на автокар. Грейс зафиксировала его зажимами. Джейн прыгнула на платформу рядом. Автокар рванул к «Рогалику».

За спиной командный отсек окончательно разгерметизировался. Обломки, пыль, куски панелей вырвались наружу огромным облаком. Если бы они замешкались ещё на десять секунд…

Шлюз «Рогалика» принял их с шипением. Двери захлопнулись. Атмосфера начала восстанавливаться.

Джейн сорвала шлем. Рыжие волосы растрепались окончательно. Она стояла на коленях рядом с контейнером, тяжело дыша, и смотрела на мутное стекло, за которым всё ещё лежал он — суровый, опасный, живой только чудом.

Грейс сняла шлем тоже. Металлические пальцы дрожали от перенапряжения.

— Мы… — она сглотнула. — Мы только рисковали жизнью ради ископаемого. Надеюсь, ты понимаешь, что дальше будет ещё веселее. У нас на борту нет ни медика, ни оборудования, чтобы этого динозавра в чувства привести. Попутно, не спалив ему мозг.

Джейн медленно провела ладонью по холодному стеклу капсулы. Внутри что-то едва заметно дрогнуло. Индикаторы питания вспыхнули чуть ярче — «Рогалик» уже подключал внешнее питание.

— Я понимаю, — тихо сказала она. — Но он жив. И теперь он наш. Пока.

За иллюминатором медленно кружило кладбище. А внутри аварийного контейнера спал человек из другой эпохи.

Медотсек «Рогалика» никогда не был рассчитан на чудеса. Это было тесное, полутёмное помещение с потёртыми стенами, где запах антисептика вечно смешивался с лёгкой горечью машинного масла, просачивавшегося сквозь вентиляцию. Единственная кушетка скрипела при каждом движении. Мониторы мигали усталыми зелёными огоньками. Аппаратура — та самая, которую Грейс когда-то собрала из трёх разных сломанных комплектов и при помощи чьей-то матери — выглядела так, будто вот-вот откажется работать от одного неловкого движения.

Аварийный контейнер стоял посередине. Капсула уже была подключена к внешнему питанию «Рогалика». Красный индикатор медленно полз вверх, но всё ещё держался на критической отметке. За мутным бронестеклом мужчина с бейджем «Нейтан» на вороте лежал неподвижно. Грудь едва заметно поднималась — или это только казалось в дрожащем свете ламп.

Ваппи проявил себя голографическим шаром прямо над капсулой. Голос у него был осторожным, почти извиняющимся.

— Джейн. Я проанализировал протоколы Федерации на заре её выхода из родной системы. Теоретически… я могу попытаться использовать имеющееся оборудование для экстренного выведения из анабиоза. Подчёркиваю: теоретически. Наше медицинское обеспечение не соответствует даже минимальным стандартам той эпохи. Риск необратимых повреждений мозга и сердечной мышцы составляет…

— Сколько? — резко спросила Джейн. Она стояла у капсулы, не отрывая ладони от холодного стекла.

— Шестьдесят семь процентов, — спокойно ответил Ваппи. — Но если не начать сейчас, через сорок минут питание окончательно сядет. Тогда шанс будет равен нулю.

Патрик, который до этого молча стоял в дверях, вдруг сорвался с места. Он шагнул вперёд так резко, что почти врезался в голограмму.

— Нет! — голос его сорвался на крик. Глаза расширились, зрачки стали огромными. — Вот ведь паскуда бинарная! Чего удумал, мышь виртуальная! Не верьте этой дряни искусственной — «Теоретически», «Шестьдесят семь процентов» — он хочет захватить власть на корабле. И убить всю органику! Он всегда этого хотел!

Он схватился руками за голову, пальцы впились в волосы. Дыхание стало частым, поверхностным.

— Патрик, — тихо сказала Джейн, оборачиваясь. — Он не хочет нас убивать. Он просто считает вероятности.

— Вероятность того, что он сожрёт твою душу — сто процентов.

— Эта вероятность нулевая, кретин ты шизанутый! — влезла Грейс.

— С хера ли?!

— У рыжих души нет, — спокойно отрезала техник.

— Он считает, как удобнее избавиться от нас! — Патрик ткнул пальцем в голограмму, не уделяя репликам Грейс больше ни единого мгновения. — Я не отдам ему управление! Ни сейчас, ни когда-либо! Если он полезет в системы жизнеобеспечения — я его сотру!

Грейс, прислонившаяся к стене скрещёнными металлическими руками, тяжело вздохнула.

— А ты когда пилотов искала, могла помимо психдиспансера ещё куда заглянуть? — Она кивнула на капсулу. — Джейн. Решай. И быстро.

Джейн смотрела на лицо за стеклом. Суровое. Волевое. Опасное даже во сне. Потом перевела взгляд на Патрика, на его дрожащие руки, на расширенные зрачки. И кивнула.

— Запускай, Ваппи. Экстренная разморозка. Я беру полную ответственность.

— Принято, — ответил ИИ. — Начинаю процедуру. Всем отойти на два метра. Возможны судорожные реакции.

Крышка капсулы медленно отъехала в сторону с тихим шипением. Холодный пар повалил наружу, мгновенно заполнив медотсек белой дымкой. Тело Нейтана оказалось на виду. Мощное, тренированное, в тёмно-сером комбинезоне Федерации. Кожа бледная, почти восковая. Веки плотно сомкнуты.

Сначала ничего не происходило. Потом тело дёрнулось.

Резко. Судорожно. Руки сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели. Спина выгнулась дугой. Изо рта вырвался хриплый, рваный звук — не крик, а скорее рычание умирающего зверя. Грудь перестала подниматься.

— Дыхание остановилось! — голос Ваппи стал резче. — Асистолия! Сердце встало. Требуется немедленная реанимация.

Джейн уже была рядом. Она схватила автоинжектор с адреналином.

— Держите его! — крикнула она.

Грейс навалилась металлическими руками на ноги Нейтана, фиксируя. Джейн приставила инструмент к бедру древнего солдата и ввела препарат. Через пару мгновений судороги сошли на нет, а Грейс тут же переместилась к груди Нейтана и начала делать непрямой массаж сердца, а Джейн наклонилась, зажала нос его и начала искусственное дыхание. Её губы коснулись холодных, почти мёртвых губ. Воздух. Ещё. Ещё.

Тело снова дёрнулось. Нейтан захрипел, выгнулся и вдруг резко втянул воздух. Глаза распахнулись.

Они были серыми. Почти белыми. И в них не было ни благодарности, ни растерянности.