Именно тогда Ваппи произнёс совершенно другим тоном — более тихим, почти осторожным:

— Патрик. Ловлю слабый зацикленный сигнал на ультракоротких частотах. Диапазон, который официально снят с эксплуатации триста двенадцать лет назад. Источник… астероидный пояс. Примерно в четырёх часах хода от текущего курса на Ширкон-12.

Патрик резко выпрямился.

— Покажи.

На главном экране вспыхнула волновая форма. Слабая. Прерывистая. Но отчётливая. Старый протокол бедствия Федерации.

Джейн подалась вперёд.

— Это… это же настоящий сигнал. Не запись. Не симуляция.

Грейс вошла в кабину, вытирая руки. Услышала последние слова и сразу нахмурилась.

— Нет. Даже не начинай, Джейн. Реактор дышит на ладан. Хер знает, что за зверь этот самый «ладан», но точно тебе говорю реактор на него дышит. Каждый лишний час — это риск, что мы вообще не долетим до Ширкона.

Джейн обернулась. В её зелёных глазах уже горел огонь, который Грейс знала слишком хорошо.

— Грейс. Сигнал трёхсотлетней давности. Корабль Федерации. Его здесь попросту не может быть, ты понимаешь? Это же загадка. Надо найти… Это же…

— Это дебилизм, — жёстко перебила Грейс. Металлические пальцы сжались. — Мёртвый корабль в толще астероида. Мы прилетим, найдём кости, потеряем время и топливо, а потом банк придёт и заберёт всё, что у тебя есть. Включая эту ржавую посудину, которую ты любишь больше, чем собственную жизнь.

Джейн подошла к Грейс вплотную. Голос у неё был тихим, но твёрдым.

— Я не могу пройти мимо. Не могу. Если там что-то есть… даже если это просто обломки… я должна посмотреть. Пожалуйста. Всего несколько часов. Мы скорректируем курс, проверим и сразу вернёмся на траекторию к Ширкону.

Грейс смотрела на неё долго. Потом медленно выдохнула и отвела взгляд.

— Ты невозможная. Совершенно невозможная. И тупая, пусть и умная, — она повернулась к Патрику. — Меняй курс. Но если реактор начнёт сбоить — я разверну нас силой. Даже если придётся вырубить тебя шокером.

Патрик кивнул, не глядя на них. Пальцы легли на штурвал.

— Ваппи. Новый курс. К источнику сигнала. И держи реактор под постоянным контролем.

— Принято, — ответил ИИ. — Расчётное время прибытия к астероиду — три часа сорок две минуты.

— Я тебя не спрашивал, кусок ты закодированного дерьма, сколько времени уйдёт на полёт. — Пилот повернулся к Джейн и Грейс. — Вот чего он, а? Я ж его не спрашивал, не спрашивал же? А он ответил? Что дальше? Он начнёт отвечать, сколько мне осталось жить, какой у меня любимый цвет, сколько сантиметров…

— Не буду слушать! — Грейс заткнула уши металлическими пальцами. — Ла-ла-ла-ла-ла…

«Рогалик» медленно развернулся. Звёзды поплыли. Впереди, в чёрной толще пояса астероидов, уже угадывалось что-то огромное и мёртвое.

Они шли в тишине. Никто не шутил. Никто не матерился. Только гул старых систем и слабый, зацикленный голос из прошлого, повторявший снова и снова один и тот же протокол бедствия на частотах, которые давно никто не слушал.

Астероид вырос на экранах как тёмная, изрытая кратерами скала. И в его толще, почти полностью погребённый под слоями пыли и камня, лежал он.

Древний крейсер Федерации.

Корпус был разорван, словно гигантскими когтями. Обшивка местами полностью отсутствовала. Орудийные башни молчали. Иллюминаторы — тёмные, мёртвые. А вокруг, в радиусе нескольких километров, медленно кружили обломки. Кладбище. Настоящее космическое кладбище, которое никто не навещал веками.

Джейн стояла у иллюминатора, прижав ладонь к стеклу, и чувствовала, как по позвоночнику ползут холодные мурашки.

— Вот оно, — прошептала она. — Сигнал из прошлого.

Грейс стояла рядом, скрестив металлические руки на груди. Лицо у неё было каменным.

— Надеюсь, ты понимаешь, во что мы ввязываемся, Джейн.

Патрик медленно провёл «Рогалик» ближе. Ваппи уже сканировал обломки, выискивая источник сигнала.

А в глубине разорванного корпуса древнего крейсера что-то всё ещё слабо мигало.

Корабль — а Джейн искренне верила, что «Рогалик» по классификации ближе к космическому кораблю, чем к груде металлолома, — завис в ста метрах от разорванного борта древнего крейсера. Маневровые двигатели тихо шипели, удерживая позицию против слабого притяжения астероида. За иллюминаторами простиралось настоящее кладбище. Обломки кружили медленно, почти лениво — куски брони с оплавленными краями, фрагменты орудийных башен, обрывки кабелей, похожие на мёртвые щупальца. Местами на поверхности астероида виднелись глубокие борозды, оставленные, должно быть, ударными волнами трёхсотлетней давности. Космос здесь был особенно чёрным, особенно молчаливым. Даже звёзды казались более далёкими.

Джейн уже стояла в шлюзе в полном скафандре. Рыжие волосы были спрятаны под шлемом, но несколько непокорных прядей всё равно выбивались у висков. Она проверяла герметичность перчаток в третий раз, хотя система уже давно подтвердила готовность. Сердце колотилось так сильно, что она чувствовала пульс каждым участком тела.

Грейс стояла рядом. Её скафандр был усилен дополнительными пластинами на руках — импланты требовали больше защиты. Металлические пальцы двигались с привычной точностью, проверяя инструменты на поясе: лазерный резак, аварийные зажимы, портативный сканер.

— Ваппи, — произнесла Джейн в комлинк, — держи «Рогалик» на стабильной позиции. Патрик, если что-то пойдёт не так…

— Я вас вытащу, — перебил Патрик хрипло. Он сидел в кабине, не отрывая взгляда от экранов. — Но быстрее. Реактор уже капризничает.

Грейс фыркнула.

— Да ладно? Ну ни хера ж себе! А кто бы мог подумать?! Не тормози, Джейн. Открываем.

Шлюз «Рогалика» открылся с тихим шипением. Они оттолкнулись и полетели к тёмному пролому в борту крейсера. Магнитные ботинки щёлкнули, когда Джейн коснулась обшивки. Металл под ногами был покрыт тонким слоем космической пыли. Следы боя кричали отовсюду. Стены были испещрены отверстиями от кинетических снарядов. В некоторых местах броня была полностью выжжена, словно гигантским факелом. Внутри, в полумраке, плавали обломки кресел, панели управления, чьи-то личные вещи — фотография в растрескавшейся рамке, кружка с эмблемой Федерации, обрывок формы.

Джейн включила налобный фонарь. Луч выхватил из темноты коридор, ведущий вглубь.

— Командный отсек должен быть вперёд и вверх, — проговорила она, сверяясь с картой, которую Ваппи наложил на визор. — Сигнал идёт оттуда.

Они двигались медленно. Каждый шаг отдавался вибрацией в костях. Грейс шла чуть сзади, постоянно сканируя окружение.

— Здесь кто-то очень сильно хотел, чтобы этот корабль не достался никому, — тихо сказала Грейс. — Смотри. Следы внутренних взрывов. Кто-то подрывал системы изнутри, когда уже всё было потеряно.

Джейн промолчала. Она чувствовала тяжесть этого места всей кожей. Триста лет тишины. Триста лет медленного умирания.

Командный отсек оказался наполовину разрушенным. Грейс разрезала остатки дверей лазерным резаком. Металл брызнул искрами, которые тут же погасли в вакууме. Они вошли.

Отсек был огромным. Когда-то здесь кипела жизнь — десятки станций, голографические карты, кресла офицеров. Теперь всё было мёртвым. Но в дальнем углу, за толстым слоем защитных экранов, стоял анабиозный блок. Длинный, прямоугольный, похожий на гроб из тёмного сплава. Большинство капсул внутри были тёмными, мёртвыми. Индикаторы погасли века назад. Но одна…

Одна всё ещё слабо светилась.

Красный огонёк мигал на последнем проценте резервного питания.

Джейн подошла ближе, протёрла мутное бронестекло перчаткой. И замерла.

За стеклом лежал он.

Мужчина. Лет тридцати. Тёмные волосы коротко острижены по армейскому уставу, даже сейчас, после веков сна, сохраняли жёсткую форму. Лицо — суровое, волевое, с чёткими скулами и плотно сжатыми губами. Даже в бессознательном состоянии в нём чувствовалась опасность. Мощный, тренированный корпус был одет в тёмно-серый комбинезон Федерации с едва различимыми знаками различия. Руки лежали вдоль тела, пальцы слегка согнуты, будто готовые схватить оружие в любую секунду.