— Бл@, не гони, нормально скажи — чё?

— Тёлка живая. Я задолбался насухую гонять. Шакал сказал, что минимум тут пару месяцев еще торчать.

— Да ладно?! — первый искренне так опечалился, что его жалко стало. — А я не слышал.

— Я тоже, но мне Брут сказал. А тому Вафля. А Вафля, сам знаешь, с Шакалом жалят друг друга.

Третий с деловым видом подключился к разговору:

— Да и чё попусту палить? А? Может её на корабль затащим? Не тут же…?

— Дело, — коротко согласился второй, — Бл@, у меня дымится уже. Погнали скорее.

Двое подошли к Джейн. Один грубо перевернул её сапогом, второй подхватил под мышки. Она обмякла в их руках полностью. Третий взял её ноги. Так они потащили её к чёрному пролому в борту «Рогалика».

Нейтан смотрел, как её уносят внутрь обгоревшего корпуса. И только когда фигуры исчезли в темноте корабля, он наконец смог сделать нормальный вдох. Начал спускаться с гребня, обходя поляну по самому краю, используя каждый куст, каждый обломок, каждую складку земли. Нужно было торопиться, но при этом не выдать себя — чтобы не подставить Джейн. Но и критически важно было успеть до… ох как надо было успеть.

Он уже почти добрался до ближайших крупных обломков, когда сзади, совсем близко, раздался тихий, почти незаметный шорох.

Нейтан даже не успел обернуться.

Что-то тяжёлое и твёрдое с размаху врезалось ему в затылок.

«Рогалик» после подрыва гостеприимнее не стал совершенно. Повсюду дымился расплавленный пластик, насыщая едким запахом практически замкнутое пространство — если не считать пары отверстий в обшивке. Свет падал только от двух аварийных лент, которые ещё каким-то чудом работали, и от небольшого фонаря, который один из троих поставил на уцелевший ящик.

Джейн лежала на холодном полу грузового отсека, куда её бросили. Грязь с лица и тела уже начала подсыхать и стягивать кожу. Майка порвалась в двух местах еще сильнее, обнажая то, что ей не хотелось демонстрировать трём выродкам из синдиката. Но она не двигалась. Надеясь на какое-нибудь чудо. Военное такое, пришедшее из прошлого — чудо.

Трое уже сняли верхние части брони. Тяжёлые матово-чёрные нагрудники и наплечники валялись кучей у стены. Под бронёй на них были тёмные термобелье и разгрузочные жилеты. Выглядели бойцы спортивненько. Их явно муштровали и форму терять не позволяли. Отчего они казались крупными, уверенными и очень довольными собой.

— Чёт она грязная, — сказал тот, что повыше, и ткнул носком ботинка Джейн в бедро. — Может её водой для начала окатить?

— А ты её лизать собрался? — огрызнулся второй. — Какая тебе в жопу разница?

— Не. Туда не хочу. Я по старинке — как деды завещали.

Трое загоготали.

— Кто первый будет? — второй оглядел подельников. — Если никто не против, то я погляжу сначала.

— А чёй-та? — напрягся высокий. — Не. Я, так-то, не против. Но чёй-та?

— Да ничё. Просто.

Третий только молча улыбался, разминая пальцы.

Джейн медленно открыла глаза. Голос у неё вышел хриплый и слабый, совсем не похожий на её обычный.

— Минуточку, пожалуйста, — она начала тихонько отползать. — Меня лучше не трогать. Я могу на себе переносить споры ядовитых растений или еще какие микроорганизмы потенциально опасные для жизни.

Высокий наклонился ближе.

— У меня с потенциальным всё норм. Колом стоит.

Он шагнул к ней, и Джейн резко отскочила назад, ударившись затылком о обгоревшую обшивку, и вскочила на ноги.

— Не стоит, — тихо сказала она. — Я кусаюсь. И буду кричать.

— А вот это мы любим, кисонька, — заговорил третий. — Я очень надеюсь, что ты будешь кричать.

Мужики расхохотались шагнули ближе. Джейн отступила ещё на шаг, спиной нащупывая стену. Сердце колотилось так, что мешало дышать. Она успела сделать только один короткий вдох, готовясь рвануть вперёд, когда позади бойцов синдиката раздался спокойный, чуть хрипловатый женский голос:

— Осторожней, мальчики. А может, у неё герпес?

Трое резко развернулись.

Грейс стояла в проходе, разминая шею круговыми движениями головы. Лицо в саже, волосы взъерошены и со следами машинного масла. И лёгкая, почти ласковая улыбка, от которой становилось не по себе.

Гидроприводы её протезов загудели с азартом.

Первый хук пришёлся высокому прямо в челюсть. Короткий, жёсткий, с вложенным весом. Тот даже не успел поднять руки. Голова мотнулась, ноги подкосились. Зубы частью вылетели наружу, частью отправились в пищевод. Грейс сделала полу разворот вокруг себя и перехватила запястье второго, — он тянулся за поясным ножом, — развернула и ударила локтем в горло. Он захрипел и попятился. Адамово яблоко затерялось между шейных позвонков. Третий успел-таки врезать ей в бок тяжёлым кулаком. Грейс хрипло выдохнула, но не остановилась. Разворот корпуса, джеб в нос, сразу хук с другой руки. Хруст. Переносица навсегда ушла в гости к затылку, а височная кость решила приоткрыть черепушку, чтобы проветрить содержимое коробочки.

— Салаги, — Грейс стояла, тяжело дыша, и держалась рукой за бок. — А это ты здорово с раздеванием придумала. Как ты увидела, что мы тут неподалёку?

Джейн ещё секунду стояла, прижавшись к стене, потом резко выдохнула и бросилась к ней.

— Грейс… а я и не видела.

Она вцепилась в неё обеими руками, уткнулась лицом в плечо. Грейс коротко обняла её одной рукой, второй всё ещё прижимая бок.

— Ну ты конченная, конечно, мать. Тогда ты на что рассчитывала?

— Они должны были раздеться на улице. А Нейтан бы их взял на прицел.

— Гениальный план. Ты придумала?

— Да.

— Оно и видно. Ладно, — Грейс отстранила от себя Джейн, — хорош трепаться. Время лутать кабанчиков.

Они быстро обыскали троих. Грейс сняла с них оставшиеся части брони и оружие, скинула в кучу.

— Вот теперь повоюем, сучки.

Снаружи, медленно и крайне неприятно приходил в себя Нейтан. Сначала был только гул в голове и ощущение, что затылок превратился в пучок из гула и боли. Потом — вкус крови во рту. Он попытался пошевелиться и тут же понял, что левая рука по-прежнему любит о себе напоминать разрядами тока по всему телу.

Над ним кто-то стоял.

— Зашевелился, голубчик, — бурчал знакомый голос. — Шевелись. Недолго осталось. А ты думал, что сможешь обмануть меня? Нет, дорогуша, меня еще никому не удавалось провести.

Нейтан медленно перевернулся на спину. Перед глазами всё ещё плыло, но силуэт он узнал.

Патрик. В одной руке у него была увесистая ветка толщиной с хорошую оглоблю. Другой он нервно почёсывал затылок.

— Патрик… — хрипло выдохнул Нейтан. — Какого ж хрена?

— Ты мне тут не «патрикай»! Думаешь, я тебе сразу не раскусил? Как бы не так. Я игрался с тобой. Как кошка играется с мышкой. Но мышки роют норы в скале. А скала ветра не боится. Потому кот с собакой не дружат.

Нейтан попытался сесть. Голова отозвалась такой вспышкой боли, что пришлось снова опустить её.

— Чего? Кто? Да я же свой, — повторил он. — Ты же видел меня на корабле.

— Свои с чайками в кустах не якшаются, — резонно заметил Патрик. — А ты якшался. От тебя за километр чайками несёт.

— Кем?

— Чайками. Белые твари. Они хотят лишить человечество рыбы.

— Я сейчас заплачу, — Нейтан начал озираться в поисках спасения. — Слушай, там Джейн. Она в беде…

Патрик подошёл ещё ближе, положил оглоблю на плечо и покрепче ухватился за неё обеими руками — он явно готовился провести добивающий удар.

— Джейн? Что ты сделал с ней? Ты касался её? Ты купался в её озере Шулюнь?

— Какую же херню ты несёшь…

В этот момент раздался громогласный крик Грейс:

— А ну полож дрын на землю, конченный ты псих! Иначе я тебе его…!

— Нейтан! — Джейн бегом бежала к солдату с целью закрыть его собой от Патрика.

Она упала на колени рядом, не обращая особого внимания на состояние своей одежды.