— Ну, — сказала она, — про четыре столпа — хорошо. Про колбасу — ещё лучше. А теперь — про наше.

— Про наше? — я улыбнулся.

— Про них, — она кивнула в темноту, куда ушли ребята. — Дан, они друг на друга смотрят. Все. По-разному, но смотрят. Пора сводить.

Я посмотрел на неё. Она сидела, подтянув колени к подбородку, и в её глазах было то выражение, которое появлялось, когда она начинала сватать. Анна в режиме свахи — это было опаснее любого неприятеля.

— Я не против, — сказал я. — А кого с кем? Как думаешь? Кто на кого смотрит?

Она достала из памяти список, который, я уверен, составляла уже не первый месяц:

— Лев Демидов и Алина Ефремова, — начала она. — Лев — тихий, сильный, надёжный. Алина — смелая, резкая, степная. Она его расшевелит, а он её удержит. Хорошая пара.

— Согласен, — кивнул я. — Демидовы и Ефремовы — Урал и Дон. Металл и конница. Заводы и степь. Если роды соединятся — это промышленный и военный союз, который покроет весь восток империи.

— Михаил Долгоруков и Лейла Бакиханова, — продолжила Анна.

— Михаил — холодный, расчётливый, политический. Лейла — тихая, умная, наблюдательная, восточная. Она будет его тенью, его советником, тем человеком, которому он расскажет то, что не скажет никому другому. А Долгоруковы и Бакихановы — это запад и Каспий, это право и торговля, это европейская дипломатия и восточные связи.

— Дальше.

— Петер Крайцер и Варвара Строганова.

— Петер — немецкий порядок, инженер, дисциплина. Варвара — младшая, любопытная, с тягой к знанию. Он станет для неё не просто мужем — учителем. А Крайцеры и Строгановы — это Кёнигсберг и Сибирь. Фортификация и торговля. Балтика и Урал. Мост между немецким и русским сибирским.

— Борька, братишка.... Шереметев и Евдокия Долгорукова.

— Борис — горячий, храбрый, импульсивный. Евдокия — холодная, наблюдательная, с памятью на детали. Она будет его тормозом и его компасом. Без неё он натворит дел. С ней — станет лучшим кавалерийским офицером империи. Шереметевы и Долгоруковы — армия и право, старая служилая аристократия и государственный ум. Классика.

— Николай Юсупов и Елизавета Черкасская.

— Юсупов — дипломат, эстет, ироничный. Лиза Черкасская — посредница, миротворица, гибкая. Они поймут друг друга с полувзгляда. Юсуповы и Черкасские — это мусульманский Восток и Кавказ, это две семьи, которые работают с разными мирами, но одинаково умело. Вместе — они закроют всё южное и восточное направление от Кавказа до Каспия.

Анна перевела дух. Я слушал и думал: она не просто сватает. Она строит карту империи. Каждый брак — это не чувства, хотя чувства тоже. Каждый брак — это соединение родов, территорий, возможностей, культур. Это политика, но живая, человеческая, потому что в её основе — реальные симпатии, а не холодный расчёт.

— Николай Черкасский и Тамара Багратиони, — продолжила она.

— Черкасский — быстрый, рисковый, разведчик. Тамара — гордая, церемонная, дипломатка. Он — огонь, она — камень. Вместе — explosive, но контролируемо. Черкасские и Багратиони — Кавказ и Грузия, горы и равнины, две династии, которые знают, как договариваться с горцами.

— Малик Бакиханов и Елизавета Юсупова.

— Малик — тихий, осторожный, восточный. Елизавета Юсупова — сдержанная, музыкальная, дипломатичная. Они оба — люди теней, люди тишины, и именно поэтому они поймут друг друга. Бакихановы и Юсуповы — Каспий и Волга, восточная торговля и мусульманская дипломатия. Если эти два рода соединятся — всё каспийское направление станет единым.

— Георгий Багратиони и моя сестренка, Маша Шереметева.

— Георгий — горячий, гордый, храбрый. Мария — солнечная, тёплая, сострадающая. Она будет его сердцем, он будет её мечом. Багратиони и Шереметевы — Грузия и русская армия, горы и гвардия. Георгий получит русскую семью, Мария — кавказского мужа. Связь Грузии с империей станет не договором, а родством.

Анна остановилась. Я ждал. Она посмотрела на меня с тем выражением, которое означало: «А теперь — младшие, и тут интереснее».

— Александр Строганов и Софа Шнайдер, — сказала она.

— Саша — стратег, администратор, холодный ум. Софа — хозяйка салона, мягкая ирония, тайная сила. Она станет его проводником в мир людей, потому что Саша — человек бумаг и карт, а Софа — человек лиц и разговоров. Строгановы и Шнайдеры — Сибирь и Рига, торговля и финансы, восток и запад. Если эти роды объединятся — через них пойдёт половина денег империи.

— Ефрем Ефремов и Лидия Кумани.

— Ефрем — степной, свободный, честный. Лидия — южная, яркая, многоязычная. Они оба — люди движения, не кабинета. Он — конница, она — море. Ефремовы и Кумани — Дон и Керчь, степь и Чёрное море. Конница и флот. Казаки и торговля. Вместе — весь южный пояс от Дона до Крыма.

— Иван Иванов и Инга Ким.

— Иван — север, лёд, молчание. Инга — восток, море, травы. Они оба — тихие, надёжные, немногословные. Они поймут друг друга без слов, потому что оба знают, что слова — лишнее. Ивановы и Кимы — Архангельск и Охотск, Север и Тихий океан. Морская империя с двух концов. Северный и дальневосточный флот, единый океанский путь.

— Ян Шнайдер и Анна Демидова.

— Ян — азартный, быстрый, финансовый. Анна Демидова — собранная, прямая, практичная. Она станет его балансом, его тормозом, его здравым смыслом. Шнайдеры и Демидовы — деньги и заводы, Рига и Урал. Финансы и промышленность. Это — экономический сплав, который будет кормить империю.

— Дмитрий Кумани и Мария Иванова.

— Дмитрий — южный, авантюрный, морской. Мария Иванова — северная, собранная, ответственная. Он — порты и торговля, она — госпитали и семьи моряков. Кумани и Ивановы — Чёрное море и Белое, юг и север, торговля и забота. Вместе — вся морская вертикаль империи, от Чёрного до Белого моря.

— И последнее, — Анна подняла палец. — Сергей Ким и Лизхен Крайцер.

— Сергей — тихий, упрямый, океанский. Лизхен — правильная, собранная, с юмором под маской серьёзности. Она станет его голосом, потому что Сергей молчит, а она — говорит, но говорит правильно. Кимы и Крайцеры — Охотск и Кёнигсберг, Тихий океан и Балтика. Дальневосточное мореходство и немецкая инженерия. Если они соединятся — через них пойдёт всё будущее тихоокеанского направления.

Анна закончила. Посмотрела на меня.

— Ну? — спросила она.

— Есть все, — сказал я. — Я видел. Каждый из них смотрит. Не всё время, не в упор, но — смотрит. Взгляды, случайные касания, лишние слова. Ты права, Аня. Ты права во всём. И расклады — точные. Каждый союз — это не просто семья, это стратегия. Каждый брак — это дорога, регион, направление. Вместе — это карта империи, нарисованная не чернилами, а кровью и чувствами.

— И? — она подняла бровь.

— И))) — я засмеялся.

— Нет, серьёзно, — она толкнула меня в плечо.

— Серьёзно: как вернёмся в Питер — устроим праздник. Большой. Настоящий. С балом, с гулянием, с церковью. И там сведём. Не насильно, конечно. Но — создадим условия. Танцы, музыка, беседы. Пусть сами разберутся. Мы только — поможем.

Анна кивнула:

— Идёт.

И легла мне на плечо, и замолчала, и я знал, что она уже прокручивает в голове, какие платья кому подойдут, какой танец с кого начать, как рассадить гостей и как сделать так, чтобы каждый из них оказался рядом с тем, с кем надо — естественно, как будто случайно, как будто — судьба.

А я смотрел на звёзды и думал: четырнадцать родов, четырнадцать пар, четырнадцать союзов. Каждая пара — семья, каждый союз — стратегия, и вместе — это не свадьбы, это — фундамент. Не каменный, не железный — живой. Построенный на чувствах, которые я видел своими глазами, и на расчёте, который Анна держала в своей голове.

Хорошая пара. Мы с ней.

______________________________________________________________________________________________

Утро было ясное, прохладное, с росой на траве и туманом в низинах. Лагерь снимался быстро, привычно, без суеты. Костры залили, попоны свернули, коней оседлали. Дружины построились. Бригада — в походную колонну. Дивизия — за ней. Казаки и калмыки — по флангам, и я уже перестал удивляться, что их больше, чем кажется, потому что Суворов умел делать так, что иррегулярная конница присутствовала везде и нигде одновременно.