Волки и волчицы.

Молодые наследники новых времён.

Михаил Долгоруков держал в руках листы с расчётами и говорил так, словно уже завтра собирался управлять половиной губернии.

— Если деревня остаётся на барщине, доход устойчив, но рост почти невозможен. Если переводить часть дворов на оброк, аренду и свободный найм, первые два года будет тяжело. Потом — быстрее.

— Быстрее для кого? — Спросил Борис Шереметев, развалившись в кресле. — Для крестьянина, помещика или твоих бумажек?

— Для всех, если не сделать глупостей.

— То есть для бумажек. — Уверенно заключил Борис.

— Для людей. — Спокойно ответила Евдокия. — Просто Михаил умеет говорить о людях так, будто они строки в ведомости.

Михаил посмотрел на сестру.

— А ты умеешь говорить о строках так, будто они готовы сбежать из ведомости и выйти за тебя замуж.

— Не все. Только самые перспективные.

Все засмеялись.

У другого стола Лев Демидов и Александр Строганов изучали рисунки небольшой мануфактуры, которую им позволили устроить почти у самой столицы.

— Нам нужен не просто ткацкий двор. — Говорил Лев. — Нужны склады, нормальная дорога до пристани, мастерские, жильё для людей. И чтобы зимой не мёрзли.

— И школа. — Добавила Анна Демидова. — Если мы хотим мастеров через десять лет, их надо начинать учить сейчас.

— Школа съест деньги. — Заметил Ян Шнайдер.

— Неграмотный работник съест больше. — Тут же ответила Анна.

Ян замолчал, подумал и улыбнулся.

— Хорошо. Я люблю, когда мне объясняют прибыль понятным языком.

Петер Крайцер склонился над чертежом.

— Пристань надо переносить ниже по течению. Иначе весной лёд разобьёт половину настила.

— Ты уверен? — Спросил Лев.

— Нет. — Невозмутимо сказал Петер. — Я просто хочу, чтобы она развалилась через две весны, а не через одну.

— Это он так шутит. — Пояснила Лизхен, не поднимая глаз от бумаг.

— Я не шучу.

— Вот именно.

Возле камина спорили Ефрем, Николай Черкасский, Георгий Багратиони и Малик Бакиханов.

Спорили горячо, но без злости.

— Караван без охраны — это добыча. — Говорил Ефрем. — На степной дороге его не спасёт никакой красивый договор.

— Добыча — это караван, который идёт без сведений. — Возразил Малик. — Если знать, кто сидит у переправы, кому нужен товар, где враждуют два рода, можно не воевать вовсе.

— Иногда нельзя. — Сказал Георгий.

— Иногда нельзя. — Согласился Малик. — Но сначала надо сделать так, чтобы не пришлось.

Николай Черкасский усмехнулся.

— А я вам скажу проще. Нужны люди, которые умеют и говорить, и стрелять. Небольшие отряды. Быстрые. Свои на дороге. Чтобы купец знал: его охраняют. А разбойник знал: его найдут.

— Вот. — Ефрем хлопнул ладонью по колену. — Наконец-то разумная речь.

— Это почти наёмные дружины. — Задумчиво произнёс Строганов, подходя ближе. — Охрана караванов, складов, пристаней. Люди получают плату, купцы — безопасность, государство — порядок на дорогах.

— И сведения. — Добавил Ян.

— И опыт. — Сказал Николай.

— И проблемы. — Тихо заметила Лейла. — Люди с оружием и деньгами быстро начинают считать себя важнее закона.

Все повернулись к ней.

Лейла спокойно выдержала взгляды.

— Значит, они должны служить по договору Короны. И отвечать перед Короной. Иначе вы создадите себе маленьких ханов на каждой дороге.

Малик медленно кивнул сестре.

— Верно.

Морская пятёрка — Кумани, Иванов, Ким, Шнайдер и Крайцер — уже успела перейти к своей любимой теме.

— Быстроходные торговые суда. — Говорил Дмитрий Кумани, размахивая рукой так, словно прямо сейчас стоял на палубе. — Не толстые барки, которые полгода собираются выйти из гавани. Лёгкие, крепкие, с хорошим парусом. Чтобы товар шёл быстро.

— Быстроходный корабль требует хорошего леса. — Сказал Иван Иванов. — И хорошего мастера. И команды, которая не разбежится в первом шторме.

— И денег. — Добавил Ян.

— У тебя всё заканчивается деньгами. — Сказала Софа.

— Нет. — Ян улыбнулся. — Деньги у меня начинаются. Заканчивается всё обычно тем, что кто-то не умеет считать.

Сергей Ким долго слушал, потом сказал:

— Быстрый корабль хорош. Но если он один — его поймают. Надо ходить парами. Или с конвоем. И порты должны знать друг друга.

Все замолчали.

Сергей редко говорил много. Но когда говорил — слушали.

Я переглянулся с Аней.

Она чуть заметно кивнула.

— Ну что? — Спросил я.

Разговоры стихли.

— Предлагаю партнёрство. В равных долях. Участвуют все рода. Развиваем все направления: хозяйство, мануфактуры, охранные дружины, морскую торговлю. Помогаем деньгами, связями, людьми, знаниями.

— Все? — Уточнил Михаил Долгоруков.

— Все.

— И прибыль тоже поровну? — Немедленно спросил Ян.

— После возврата вложений и создания общего резерва.

Ян задумался.

— Государь, вы совершенно безжалостны к красивым схемам.

— Спасибо.

— Это не была благодарность.

— А всё равно спасибо.

— Согласен. — Сказал Лев.

— Согласна. — Тут же поддержала его Анна Демидова.

— Согласен. — Кивнул Александр Строганов.

— Дон даст людей. — Сказал Ефрем.

— Кавказ даст проводников и охрану. — Добавил Николай.

— А море даст дорогу. — Улыбнулся Дмитрий Кумани.

— И счёт. — Закончил Ян. — Очень подробный счёт.

Шнайдер тут же вытащил бумагу, перо и начал писать.

Крайцер придвинулся, поправил формулировку.

Через четверть часа на столе лежал первый договор.

Товарищество «Русь и К».

Сельское хозяйство под Петербургом.

Мануфактуры в Петербурге.

Охрана караванов, дорог, складов и торговых дворов.

Морская торговля и новое судостроение.

Не империя ещё.

Но уже её маленькое, живое сердце.

Родька, стоявший у двери, вдруг кашлянул.

Все обернулись.

— Государь… — Он почесал затылок. — А можно что-нибудь в Новгороде открыть? Город-то хороший. Жалко. Там народ умеет работать. Да и Волхов рядом. И озеро.

В комнате стало тихо.

Я посмотрел на него.

Новгород.

Древний, упрямый, гордый. Город, который слишком долго помнили только как предупреждение: вот, мол, что бывает с теми, кто не подчиняется Москве.

Неправильно.

Очень неправильно.

— Откроем. — Сказал я. — Обязательно откроем. Чуть позже.

Родька кивнул.

Без лишних слов.

Но я видел, как сжалась его ладонь.

Он поверил.

Все поверили.

А потом в дверь заглянул Тихон.

— Государь, в Сенате уже ждут. И, кажется, там опять хотят решать судьбу мира без нас.

— Не дождутся. — Ответил я.

И мы рванули.

Большой зал Сената встретил нас тишиной.

Она была другой, не утренней.

Собранной.

Здесь сидели люди, привыкшие решать судьбы полков, городов, казённых миллионов, границ и человеческих жизней. Здесь не смеялись слишком громко. Здесь каждое слово оставалось в памяти.

Новгородцы встали у стен.

В коридоре, за дверями, ждали волки и волчицы. Они не лезли на заседание, не пытались изображать взрослых раньше времени. Но все уже понимали: эти молодые люди не просто дети знатных фамилий.

Они — будущее, которое вдруг оказалось рядом.

Шереметев поднялся.

— Господа сенаторы. По воле Его Императорского Величества начинаем заседание.

Я молчал.

Пусть сначала говорят они.

Юсупов докладывал об экономике спокойно, точно и без лишней надежды.

— Казна напряжена. Война съела огромные средства. Поставки идут неровно. В ряде губерний хлеба достаточно, но дороги и посредники делают его дорогим в столицах. Мануфактуры работают, однако многие зависят от привозного оборудования и частного капитала.

— То есть? — Спросил я.

— Трудно. Но терпимо. Если не начинать одновременно десять дорогих войн и не раздавать казённые деньги тем, кто умеет красиво кланяться.

— Полезный совет.