— Да, Создатель? Я слушаю вас.

Я посмотрел ему прямо в глаза, и в моём взгляде больше не было прежней юношеской растерянности — только холодный, первобытный блеск проснувшейся силы.

— Ответь мне прямо… Кто я такой на самом деле в этой вселенной?

Черноволосый маг, монолитно помолчал несколько секунд, а затем тихо, с абсолютным почтением ответил:

— Кто ты, Маркус?

Феликс снова медленно, с достоинством опустился передо мной на одно колено, прижимая ладонь к сердцу.

— Ты — наш Истинный Создатель. И этот мир скоро содрогнётся от твоего возвращения.

Я ничего не ответил своему верному слуге на это заявление. Потому что где-то там, в самых тёмных, недоступных для Олимпа глубинах моего подсознания, уже начало медленно, необратимо просыпаться и расправлять плечи то великое и страшное начало, которое я так неосмотрительно забыл.

И впервые за все свои шестнадцать лет человеческой жизни… я кристально ясно осознал суровую аксиому: моя судьба никогда, ни единой секунды не была судьбой обычного смертного. Игра началась по моим собственным правилам.

— Феликс…

Я посмотрел на мужчину, который всё ещё стоял передо мной на одном колене, смиренно опустив голову.

— Да, тебя ведь так зовут?

— Да, Истинный Создатель, — его голос прозвучал тихо, но эхо от него долго гуляло по сырым стенам пещеры.

— Если честно… я всё ещё не до конца понимаю, кто ты и какую роль играл во всём этом.

Феликс медленно поднял голову, всматриваясь в моё лицо. Я устало провёл ладонью по лбу, пытаясь унять пульсирующую боль. После частичного разрушения блокировки внутри моего сознания воцарился полный хаос. Картинки вспыхивали и гасли, не желая выстраиваться в единую логическую цепь.

Я видел слишком много чуждых вещей. Неизвестные мне планеты, висящие в космической пустоте. Масштабные сражения Высших сущностей, от которых плавились целые континенты. Безликих Древних Богов. Самого себя в тёмных доспехах. И то, что я творил в той, прошлой жизни, подчиняясь собственной воле.

— Но когда пелена памяти начала спадать… кажется, я вспомнил достаточно, чтобы сделать единственный правильный вывод, — я выпрямился, опустив руки. — Мне нужно немедленно вернуться назад, в Имперскую академию.

Черноволосый маг удивлённо моргнул, явно не ожидая такого решения.

— В академию, господин? Обратно к людям и имперцам?

— Да.

— Но, Создатель, после всего, что открылось вам в этом зале… После того как алгоритм подтвердил вашу личность…

— Мне нужно продолжать тренироваться, — жёстко перебил его я, и мои пальцы сами собой сжались в кулак. — Мне необходимо стать сильнее. Физически и ментально.

Феликс нахмурился, в его глазах проступило искреннее желание помочь.

— Я могу существенно ускорить этот процесс, господин. Могу прямо сейчас передать вам часть своих личных знаний. Высшую магию, заученные до автоматизма боевые техники, скрытые воспоминания Эпохи сотворения. Вы были моим абсолютным господином, и если вы позволите мне провести слияние каналов…

— Нет, — отрезал я.

Ответ прозвучал настолько быстро и резко, что Феликс мгновенно замолчал, так и не закончив фразу. Его плечи чуть дрогнули.

— Но почему, Создатель? Это сэкономит вам десятилетия упорного труда.

Я опустил взгляд на свои бледные ладони.

— Потому что в этот раз я не хочу получить силу просто так, в качестве готового подарка из прошлого.

Мужчина монолитно молчал, ожидая моих объяснений.

— Если я действительно был тем существом, о котором ты мне сейчас рассказываешь… Если я на равных сражался с Высшими Древними Богами Системы… значит, в той жизни я уже однажды прошёл этот путь до самого конца. Добрался до абсолютной вершины. — Я медленно поднял свой тяжёлый взгляд на слугу. — И всё равно проиграл Семерым, раз оказался в теле шестнадцатилетнего калеки де Валуа.

В сырой пещере под аккомпанемент мерно капающей воды установилась тяжёлая тишина.

— И раз тот мой идеальный план потерпел крах, значит, в самой концепции готового могущества была фундаментальная ошибка. Поэтому в этой новой жизни я хочу пройти каждый грёбаный шаг самостоятельно. С нуля. Чтобы заново выстроить баланс маны.

Феликс несколько секунд внимательно, словно пытаясь отыскать в моих зрачках прежнего лидера, вглядывался в моё лицо.

— Вы… вы действительно очень сильно изменились, Маркус. Прошлый вы действовали иначе.

Я сухо усмехнулся уголком губ.

— Возможно. Новые условия существования диктуют свои правила. — Я сделал короткую паузу, чувствуя, как внутри разрастается холод. — И знаешь, что во всём этом процессе восстановления памяти пугает меня больше всего, Феликс?

— Что именно, господин?

— То, что я начал вспоминать далеко не самые лучшие и благородные вещи о своей природе.

Моя блёклая улыбка мгновенно исчезла, сменившись ледяной маской.

— Я отчётливо видел в этих вспышках, как я убивал. Лично. Без капли сомнения.

Феликс покорно опустил взгляд в землю, не смея отрицать очевидное.

— Я видел гибель сотен воинов, элитных магов Олимпа, монстров разломов… — я замолчал, чувствуя, как к горлу подступает удушливый ком от очередного рваного кадра подсознания.

Перед глазами с пугающей чёткостью снова вспыхнуло конкретное воспоминание. Молодая женщина. На ней не было доспехов, в её руках не было оружия, и у неё не оставалось ни единого шанса защитить свою жизнь от моего удара. И я. Тот прежний я, стоящий прямо перед ней. Абсолютно спокойный, равнодушный, с холодным взглядом. Я оборвал её жизнь одним коротким движением. Просто потому, что обладал силой это сделать. Из-за сухой целесообразности.

Я до боли сжал зубы, подавляя внутреннюю дрожь.

— Я даже понятия не имею, кем она была для того мира и в чём заключалась её вина перед Системой.

Глухая тишина пещеры стала почти осязаемой.

— Но я в деталях помню выражение её лица в секунду смерти. И если в прошлой жизни я действительно стал настолько могущественным существом… значит, вместе с ростом характеристик я безвозвратно потерял внутри себя что-то невероятно важное. Человеческое.

Я решительно выпрямился во весь рост, делая шаг от скалы.

— Поэтому моя главная задача в этой новой жизни звучит предельно просто. — Я посмотрел Феликсу прямо в глаза, фиксируя его взгляд. — Не превратиться снова в то самое бездушное чудовище, которым я когда-то был.