БАМ!
Дерево с треском встретилось с деревом. Ударная волна отозвалась глухой болью в предплечье, но моя стойка выдержала. И именно в эту секунду, когда наши мечи скрестились в клинче, прямо над головой Брендона с шипением соткалось уже знакомое антрацитово-чёрное окно.
«`
┌─────────────────────────────┐
│ 👁️ АНАЛИЗ ЦЕЛИ │
│ │
│ 🧬 Класс: РЫЦАРЬ │
│ 📈 Уровень: 1 │
│ ⚔️ Угроза: НИЗКАЯ │
└─────────────────────────────┘
«`
Я замер буквально на долю мгновения, краем глаза считывая информацию. Моя Система способна анализировать чужие параметры? Интересно. Но размышлять было некогда.
Брендон, взбешённый тем, что его первый выпад не свалил меня с ног, с утробным рыком разорвал дистанцию и снова пошёл в атаку. На этот раз он замахнулся из-за головы, вкладывая в удар весь свой вес и ману.
Слишком предсказуемо. Слишком много ярости. Ноль контроля.
Для мастеров, которые натаскивали меня в поместье, такой замах был равносилен смертному приговору. Я дождался, пока его меч пройдёт точку невозврата, резко сместился влево, пропуская свистящее дерево в считанных сантиметрах от своего камзола, и крутанулся на пятке. Мой дубовый клинок, описав идеальную, выверенную полусферу, со свистом устремился вперёд.
ТУК!
Сухой, чёткий звук удара заставил полигон вздрогнуть. Острие моего меча замерло ровно в двух сантиметрах от сонной артерии Брендона. Стоун застыл, тяжело дыша, его глаза округлились от дикого, первобытного ужаса. Он даже не понял, как это произошло.
На полигоне повисла мёртвая, ошеломлённая тишина. Никто не проронил ни звука.
Я медленно, с достоинством опустил оружие, глядя ему прямо в глаза.
— На сегодня, думаю, достаточно.
Преподаватель несколько секунд молча переводил взгляд с меня на замершего Рыцаря, после чего громко и отчётливо объявил:
— Победа — Маркус де Валуа!
По трибунам тут же прокатился ошеломлённый, взрывной гул:
— Что?! Как это произошло?!
— Он же без класса! Полный ноль!
— Он уложил пробуждённого Рыцаря за два движения?! Да этот Стоун просто мешок!
Я смотрел на своего противника. Лицо Брендона налилось пунцовой краской, челюсть дрожала от унижения. От его недавней спеси не осталось и следа. Внутри меня поднялась волна глубинного, пьянящего удовлетворения. Не от того, что я размазал этого ублюдка, а от того, что доказал самому себе — отсутствие класса не делает меня слабаком. Мои тренировки, мой пот и моя кровь стоят куда больше, чем случайная милость Системы.
Но триумф длился недолго.
ГХК!..
Воздух в моих лёгких внезапно превратился в жидкий азот. Прямо посреди шага тело пронзила такая дикая, судорожная боль, словно все кости внутри начали ломаться и перестраиваться заново. Сердце сделало тяжёлый, болезненный удар и замерло.
Перед глазами с оглушительным звоном вспыхнуло кроваво-красное системное окно наказания.
«`
┌─────────────────────────────┐
│ ☠️ НАКАЗАНИЕ: │
│ КРОВАВЫЙ ПРИЛИВ │
│ │
│ Эффект: Системная редукция │
│ Характеристики урезаны на │
│ 50 % на время действия. │
│ Текущее Здоровье: 50/100 │
└─────────────────────────────┘
«`
Кровь хлынула у меня из носа, пачкая губы и воротник рубашки. Колени подкосились, и я с глухим стуком рухнул на землю, тяжело опираясь на деревянный меч, чтобы не распластаться ниц перед всей Академией. Система Древнего Бога наглядно демонстрировала, что за каждое непослушание придётся платить собственной жизнью.
— Маркус! — Крис сорвался с трибуны, наплевав на правила, и бросился ко мне через весь плац.
* * *
В это же самое время, далеко от шумящего полигона, в полумраке центрального святилища Академии, Главный Магистр стоял перед колоссальной сферой Пробуждения.
Старец медленно опустил сухую, покрытую вековыми рунами ладонь на холодную обсидиановую поверхность артефакта.
— Невероятно… — прошептал он, и его голос дрогнул.
По безупречному, вековому стеклу сферы, прямо из самого центра, расползалась тонкая, иссиня-чёрная трещина. За всю многовековую историю Академии Олимпа этот великий артефакт, связанный с планетарным источником магии, не получал ни единой царапины. Ни во время войн, ни во время прорывов.
Магистр судорожно активировал высшее диагностическое заклинание. Его пальцы окутались мягким голубым светом, руны скользнули по стеклу, считывая структуру артефакта. Через минуту магия погасла, оставив старца в полном недоумении.
Никаких следов внешнего магического вмешательства. Никакого перегруза внутренних каналов. Никаких дефектов самого обсидиана. Физически и магически сфера была абсолютно исправна.
Магистр медленно отнял руку, чувствуя, как внутри него зарождается липкий, первобытный страх. На его лбу выступили крупные капли пота. Он снова взглянул на эту зловещую чёрную трещину.
Если артефакт не был повреждён извне и не сломался от старости… значит, причина была в другом. Древняя сфера Пробуждения просто не смогла выдержать и оцифровать ту бездонную, первородную бездну, которую она обнаружила внутри тела. Одного из учеников.
Глава 4. ОШИБКА
— Маркус!
Голос Криса пробился сквозь звенящую тишину сознания неохотно, словно прорываясь сквозь толщу вязкой, замёрзшей воды. Кто-то с силой ухватил меня за плечо, пытаясь удержать от падения. Я попытался выдавить из себя хотя бы слово, но вместо членораздельной речи из пересохшего горла вырвался лишь глухой, утробный хрип.
— Эй! Ты меня слышишь?! Очнись!
Я с трудом заставил себя поднять голову, разлепив налившиеся свинцом веки. Крис стоял передо мной на коленях прямо на вытоптанной земле полигона. На его лице — всегда улыбчивом, открытом и уверенном — сейчас застыла гримаса неподдельного, дикого страха.
— Да… — с трудом выдохнул я, чувствуя, как на губах закипает солоноватый привкус. — Слышу.
— Тогда какого чёрта ты белый, как мертвец?!
Я хотел по привычке отшутиться, но онемевшие губы едва повиновались.
— Похоже… немного переутомился.
— Немного?!
Крис бросил испуганный взгляд на тёмную, густую кровь, стремительно капающую у меня из-под носа прямо на воротник, и грязно выругался.
— Ты только что всухую раскатал пробуждённого Рыцаря, а через секунду рухнул на колени, словно тебе хребет перебили!
Я медленно перевёл тяжёлый взгляд в сторону. Преподаватель фехтования уже стоял рядом, скрестив руки на груди и внимательно изучая меня своим единственным глазом. В его взгляде больше не было прежнего пренебрежения к «блатному» — только профессиональный интерес ветерана.
