Он хотел сказать «ты будешь помнить». Хотел сказать это мягко, как говорят с теми, кого любят. Хотел — потому что это было частью роли. Частью маски. Частью того, кем он притворялся.

Но он сказал другое.

— Ты нужна здесь, — сказал он. — Не там. Здесь. С ними. Кто-то должен держать их. Кто-то должен вести. Если я не вернусь — это будешь ты. Не Шрам. Не охотники. Ты. Потому что ты — единственная, кому они поверят. Единственная, кому я верю.

Она смотрела на него. Долго. Очень долго. В её глазах — слёзы. Не падали. Стояли. Как вода в переполненной чаше.

— Ты не вернёшься, — сказала она. Не вопрос. Утверждение.

Он молчал. Смотрел на неё. Долго.

«Она знает. Она всегда знает. Она чувствует. Она видит. Она понимает, что я иду не ради мира. Что я иду ради себя. Что я не вернусь — или вернусь другим. Она знает. Но — не говорит. Не обвиняет. Просто смотрит. Просто ждёт. Просто надеется, что я скажу что-то, что её успокоит.»

— Вернусь, — сказал он. — Я всегда возвращаюсь.

Она смотрела на него. Долго. А потом — что-то в её лице дрогнуло. Она кивнула. Медленно. Не поверила. Но приняла.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Хорошо.

Он взял её руку. Сжал. Легко. Тепло.

— Жди меня, — сказал он. — Я вернусь.

Он отпустил её. Развернулся. Пошёл к Разлому. Не оборачиваясь.

А за спиной — он слышал, как она стоит. Как смотрит ему вслед. Как не уходит. Как ждёт.

Он не обернулся.

Разлом принял его тишиной.

Не той тишиной, что была в лесу. Другой. Густой. Влажной. Как будто он вошёл в воду. Воздух стал тяжелее. Свет — тусклее. Всё — другим. Он сделал шаг. Второй. Третий. И — мир за спиной исчез.

Он оказался в мире демонов.

Это не был ад. Не был огонь. Не был сера. Это было… ничто. Чёрное небо. Багровые облака. Пепел вместо земли. Дым вместо воздуха. Руины вместо городов. И — тишина. Такая, что звенело в ушах.

Он стоял и смотрел. Долго. Молча.

«Вот оно. Вот их мир. Мир, который они хотели принести нам. Мир без жизни. Без света. Без надежды. Мир, где всё — смерть. Всё — тьма. Всё — ничто. И это… это место, где живёт он. Повелитель. Тот, кто это создал. Тот, кто это ведёт. Тот, кто считает себя богом.»

Он улыбнулся. Не для зрителей. Для себя.

«Что ж. Посмотрим, какой ты бог. Посмотрим, что ты можешь. Посмотрим, кто из нас — настоящий.»

Он пошёл вперёд. Медленно. Спокойно. Не торопясь.

Демоны напали через час.

Они вышли из пепла — из земли, из руин, из ничего. Десятки. Сотни. Твари, которых он не видел раньше. Не люди. Не звери. Что-то среднее. Что-то, что было создано здесь. В этом мире. В этой тьме.

Они бросились на него. Все сразу.

Он не остановился. Не замедлил шаг. Просто поднял глаза. И — использовал силу.

Лазеры. Красные. Яркие. Смертельные. Два луча прошли сквозь воздух. Сквозь пепел. Сквозь демонов. Они резали. Жгли. Уничтожали. Твари вспыхивали и рассыпались. Одна за другой. Красный свет залил чёрное небо. Демоны кричали. Умирали. Исчезали.

Он шёл вперёд. Не останавливаясь. Не замедляясь. Лазеры — непрерывные, смертельные — косили их, как косарь косит траву. Он поворачивал голову — и там, куда падал его взгляд, вспыхивал огонь.

Он шёл. И убивал. Шёл. И убивал. Шёл. И убивал.

«Вы думаете, что вы — сильные. Вы думаете, что вы — страшные. Вы думаете, что вы можете остановить меня. Вы ошибаетесь. Я — Хоумлендер. Я — тот, кто сжигал города. Тот, кто убивал богов. Тот, кто не боится никого. И вы… вы — просто мусор. Мусор, который я убираю.»

Он дошёл до замка. До того самого. Огромного. Чёрного. В центре мира. Замка Повелителя.

Он остановился. Посмотрел на него. Долго. Молча.

«Вот он. Вот твой дом. Вот твоя крепость. Вот твоя сила. Ты думаешь, что ты — в безопасности. Ты думаешь, что стены тебя защитят. Ты думаешь, что ты — бог. Ты ошибаешься. Я — бог. И я иду к тебе. Не как гость. Не как проситель. Как хозяин. Как тот, кто пришёл забрать то, что принадлежит ему.»

Он поднял руку. Лазеры — ярче, чем когда-либо. Он направил их в стену. В камень. В тьму. Он жёг. Он плавил. Он разрушал. Стена треснула. Разлетелась. Камни — во все стороны. Пыль — в небо. Дым — в воздух.

Он вошёл в замок. Через стену. Через пролом. Через то, что осталось.

Внутри было темно. Холодно. Пусто. Он шёл по коридорам. Мимо колонн. Мимо статуй. Мимо тварей, которые пытались его остановить. Он убивал их. Не останавливаясь. Не замедляясь. Лазеры. Полёт. Сила. Всё. Он не берёг секунды. Не экономил.

Он дошёл до тронного зала.

Двери — огромные, чёрные, окованные железом — были открыты. Как будто его ждали. Как будто приглашали. Он вошёл.

Зал был огромным. Потолок терялся во тьме. Стены — далеко, не видно. Пол — гладкий, чёрный, как зеркало. По углам — колонны. Высокие. Мощные. Они держали свод. А в центре — на троне из чёрного камня — сидел он.

Повелитель Демонов.

Он был высоким. Очень высоким. Худым. С кожей, как уголь. С глазами, как два солнца. С улыбкой, которая говорила: «Я ждал тебя».

Он не встал. Не пошевелился. Просто смотрел. Как равный. Как бог, который ждёт другого бога.

Хоумлендер остановился в двадцати шагах. Посмотрел на него. Молча. Долго.

А потом — улыбнулся. Широко. Голливудски.

— Ну здравствуй, — сказал он. — Я — Хоумлендер. А ты, судя по всему, — тот, кого я ищу.

Повелитель смотрел на него. Молча. Долго. А потом — заговорил. Голос — низкий. Ровный. Тихий. Как у человека, который давно перестал бояться.

— Ты пришёл.

— Пришёл.

— Я знал, что ты придёшь. Я знал это с того момента, как ты вошёл в Разлом. Я чувствовал тебя. Твою силу. Твою ярость. Твою… — он помолчал, — твою гордыню.

Хоумлендер усмехнулся.

— Гордыню? — сказал он. — Это не гордыня. Это — знание. Я знаю, кто я. Я знаю, что я могу. Я знаю, что я — бог. А ты… — он посмотрел на него, — ты — просто тварь, которая думает, что она — бог. Разница есть.

Повелитель смотрел на него. Долго. Молча.

— Разница? — сказал он наконец. — Какая разница? Мы оба убиваем. Оба разрушаем. Оба считаем людей насекомыми. Оба думаем, что мы — выше всех. Мы — одинаковые. Ты это знаешь. И именно поэтому ты пришёл. Чтобы доказать — не себе, а мне, — что ты — лучше. Что ты — настоящий бог. А я — просто тварь.