Вести приходили одна за другой.

Последняя подняла в его душе ворох спутанных чувств:

«Ты ведь не оставишь меня?»

Он не успел разобраться с этим, услышав, как хлопнула входная дверь, впустив в дом Рут и Риксу.

Рут несла в руках пучки крепких ростков медуницы с обмотанными тряпками корнями. С недавних пор Дэш разрешал ей дальние прогулки под присмотром кого-нибудь из домашних, отчего она почти перестала проводить время с Кайденой. Но сейчас позвала её за собой наверх — на урок правописания, который проводил у них Тод.

Рикса шла следом, таща на себе объёмный мешок с землёй.

— Ты-то мне и нужна, — сказал Оин, подхватывая у неё тяжёлую ношу.

— Я?

— Есть дельце.

Комната маленькой травницы находилась на втором этаже в конце коридора и напоминала компактную оранжерею. У одной стены под навесом из пышного папоротника стояла аккуратно заправленная односпальная кровать. Возле другой — комод, занятый выставкой банок, внутри которых ютились различные травы. Много пространства занимал стол у окна, заставленный такими же баночками, забитыми травами, мешочками с сушёными цветами, склянками с минералами и порошками — от этого всего в воздухе витал сладковатый, лекарственный аромат.

Разместившись за столом, Рикса не отрывала внимательного взгляда от стеклянного шара в руке, куда только что пинцетом через небольшое отверстие подсадила стебелёк мха и наблюдала, как тот меняет форму при помощи хитрой печати. Лицо её, совсем ещё детское, выглядело в этот момент слишком серьёзно, будто она суровая правительница своего небольшого зелёного королевства. Её волосы витыми, непослушными прядями выбивались из медных стяжек, как тонкие корешки. Рикса то и дело заправляла их за ухо, на котором красовались клипсы с мелкими цветочками, что раньше принадлежали Дэйзи.

— Вот так? — спросила она, когда мох внутри шара завершил метаморфозу, став похожим на миниатюрную гору.

Оин оценил её творение и заключил:

— То, что нужно. Продолжим?

Рикса взглянула на него совершенно без энтузиазма.

— Не думаю, что смогу зачаровать эту штуку так, как ты хочешь, — сказала она. — Мне не хватит ловкости, чтобы поймать «молнию». И уж тем более удержать её, чтобы посадить внутрь.

— У тебя всё получится, надо только…

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что верю в тебя.

— А я — нет!

Рикса пихнула шар ему в ладонь и надулась, спрятав руки под мышки, будто боялась, что те без её дозволения примутся творить магию.

— Не хочу, чтобы из-за меня всё снова разлетелось вдребезги! — Её упрямый подбородок наморщился под россыпью веснушек.

Оин со вздохом глянул на их незаконченную поделку. Основой для неё послужил плафон, который Оин отобрал у какого-то мальчишки перед входом в Серый переулок около полутора месяцев назад. Он так и не вернул его на место — забыл. Теперь стекляшка сгодилась ему для важного дела. Идея была хороша, но без помощи Риксы, точнее её шиёсо, практически неисполнима.

— Не смотри так на меня, Оин. Ты думаешь, будто дар — это так просто. Будто одно наличие его — уже успех. Но это не так. Не для всех.

— Будь у меня хоть капля твоих способностей, я бы точно не расстроился.

Он не представлял, как внушить ей уверенности. Если бы она не избегала тренировок и не боялась собственных сил… Он окинул комнату взглядом и вдруг понял: ей это просто не нужно. Примерно как ему — академия. Рикса уже обрела своё место здесь среди трав, корешков и запахов сушёной мяты. Найдя нечто более ценное, чем абстрактное магическое достижение — себя.

— Ладно, — он сжал плафон и поднялся со стула. — Ты и так сильно помогла.

То ли радуясь, что он наконец отстал от неё, то ли ощущая вину за свою резкую вспышку Рикса вдруг поинтересовалась:

— На что тебе вообще сдалась эта штука?

— Да так. Хотел порадовать кое-кого.

Она прищурилась, будто что-то поняла, но промолчала и отошла к комоду, поставить на место банку со мхом.

— Вся загвоздка в «молнии», понимаешь, — сказала она. — Вот если бы ты придумал, как поймать её без шиёсо…

— Эй, — окликнул Оин, подхватывая идею. — А где та твоя гениальная печать, которой ты поймала стрелу Эйка?..

После того как Рикса восстановила её по памяти, им понадобилось несколько часов возни с шерстяным пледом, чтобы искристый разряд, рождённый от его сухого трения, не рассыпался в воздухе. Когда он замер, попав в ловушку заклинания, больше похожего на схему сложного кружева, они потратили ещё столько же времени, пытаясь придумать, как пересадить юркий сгусток света в шар.

Наконец, подарок был готов.

«Грозариум» — так назвала его Рикса. Задуманный, как простой жест внимания или извинений, для которых у Оина не нашлось слов. Ещё он думал, что подобная вещица может скрасить Рэйне тоску о доме. Она никогда не говорила об этом напрямую, но он замечал её долгие задумчивые взгляды куда-то сквозь пространство, будто устремлённые к Тригорью.

Следующие несколько дней Рикса ждала, что он поделится с ней своим успехом, всё переживая и спрашивая: «Как кое-кто отреагировал на подарок?» К её разочарованию, Оин так и не нашёл подходящего момента, чтобы вручить его.

По утрам он уходил на работу раньше, чем Рэйна освобождалась от обязанностей на кухне. Вечерами её внимание похищали Агнесс или Тод. Но главным препятствием стала его собственная неуверенность, невесть откуда взявшаяся, она поселилась в нём как ржавчина и медленно разъедала изнутри. И чем дольше Оин бездействовал, тем сильнее его одолевали сомнения насчёт всей этой затеи. Что, если Рэйна как-то неверно поймёт его жест или того хуже, воспримет равнодушно? Было бы ему спокойнее, купи он настоящий подарок? Который он не мог себе позволить, поскольку все последние сбережения ушли на книгу для Кайдены.

Как-то днём, в очередной выходной, он вызвался помочь Рэйне с обедом, надеясь заодно расквитаться с обременяющим делом.

Солнце украсило кухню, пробиваясь сквозь густую листву за окном и ложась на стены мягкими дрожащими пятнами. Тёплый воздух полнился запахом лавра и жареного лука. Рэйна охотно передала Оину полномочия по нарезке овощей, пока сама взялась разделать куриную тушку. На следующий день ожидался приезд близнецов из пансиона, и готовить приходилось больше обычного. Оину было не с руки выводить ровные овощные ломтики, поэтому он шинковал как придётся, уговаривая себя открыть, наконец, рот и заикнуться о подарке.

— Нет ли какой-нибудь печати, что упростит тебе дело? — спросила Рэйна, глядя на грубое овощное крошево под его ножом.

— Нынче кажется расточительством — тратить мел на подобные мелочи, — отозвался он, останавливаясь, чтобы подтянуть сползший рукав, проведя им о край столешницы.

От одной мысли, что люксаровый кризис может откатить мир на десятилетия назад, становилось не по себе. Оин успел застать те времена, когда магия ещё не была так плотно вплетена в быт простого человека. Когда на кухнях вместо компактных плит стояли громоздкие каменные очаги. Когда люксаритовые лампы казались роскошью. А мечты о личном вестнике высмеивались и считались блажью, ведь первые устройства были столь громоздкими и высокими, что в крышах почтовых отделений для них прорубались специальные отверстия.

Рэйна несуетливыми движениями продолжала разделывать тушку. Оин поглядывал за ней, дожидаясь момента, когда она закончит и сполоснёт руки, и злился на себя за нерешительность. Обычно ему ничего не стоило найти нужное слово или улыбку, чтобы порадовать девчонку, а тут будто язык прилип к нёбу.

— И где дочь наира научилась готовить? — спросил он в надежде, что разговор о её доме подведёт к нужному настрою.

— Меня учила наша каяр, «хозяйка». Она помогает по дому и с детьми, — ответила Рэйна, заканчивая с курицей. — Вообще-то всех детей наира этому учат. Если бы Райден не погиб, у меня был бы свой быт.

Полезный навык, подумал Оин. Сам он лет до тринадцати не ведал, что такое быт. В отцовском доме за всем следила прислуга. Как и в доме Дэша до момента, пока содержать её не стало совсем накладно. Он отложил нож, чтобы поправить вновь сползший рукав и потом незаметно достать из-за пазухи подарок, пока Рэйна вытирает руки. Но тут она сама повернулась к нему.