Сиениты не охраняли её. Они ждали. Давили на пространство вокруг дома, как на осаждённую крепость, чтобы Рэйна вышла, подчинилась и отправилась обратно в горы. Она верила в слово. В нерушимые заветы. В то, что долг — это выбор. А эти двое плели из него удавку для её шеи.
Оин ощутил, как у него сводит челюсть, а сердце тяжело стучится о грудную клетку.
— Я так понимаю, главарю не терпится прибрать к рукам Нефритовую принцессу, — проговорил он.
Второй Сиенит, что помладше, резко ответил Оину на своём языке. Звуки проскрежетали друг о друга, будто камни, не извлекая ни одного знакомого слова. Но тон прекрасно считывался — это было предупреждение.
— Ясно, — Оин усмехнулся. — У нас тут верные псы Фиела.
При упоминании главаря молодой Сиенит медленно потянулся к заткнутому за пояс кинжалу. Дэанор жестом притормозил его, но Оин заметил, как он отозвал шиёсо от дома, уплотняя его клубы под рукой, очевидно, готовясь к удару. Оин сделал шаг назад. Не для того, чтобы избежать столкновения, а выйти на свет фонаря. Чтобы Сиениты могли видеть — он готов. Теневая, накопленная внутри, требовала выхода, охватив ладонь жаром предвкушения. И он позволил ей проступить на коже, чувствуя, как она ползёт вверх по руке, от запястья к локтю, красными горячими прожилками.
— Не советую…
Фраза оборвалась, потому что с руки Дэанора сорвалось багряное шиёсо, спрессованное в клинок, направленный прямо в грудь Оина.
Теневая среагировала быстрее разума. Вспыхнула под кожей Оина, как разогретая смола, промчалась по венам и высвободилась на волю, вытолкнутая одним ударом сердца. Она сгустилась перед ним распахнутой чудовищной пастью и пожрала метящий в сердце клинок.
Дэанор отшатнулся. В тот же миг молодой сиенит выхватил свой кинжал и ринулся вперёд. Оин направил теневую пасть в его сторону, не позволяя приблизиться к себе. И не уследил, как Дэанор повёл плечом, плавно и уверенно, выбросив из рукава накидки настоящий клинок.
Оин не успел отразить его.
Улицу пронзил лязг стали. Перед глазами высекло искру. Неясно как, но Рэйна оказалась перед Оином, будто сорвавшаяся с небес молния, и остановила удар своим мечом.
— Шэйна ва мири, Дэанор-дан! — воскликнула она.
Теневая пасть, разинутая на второго Сиенита, в миг схлопнулась. Переменив форму, следуя зову Оина, она отползла алой змеёй к ногам Рэйны на случай, если придётся стать её щитом. Увидев это, Дэанор выдал брезгливый оскал.
— Эрна ва сэй, Рэйна-вэй? — процедил он. — Шэй ва арнар.
Из всего сказанного Оин понял единственное слово: «арнар». Что означало — чужак. Как-то за ужином Рэйна объясняла это Тоду. Должно быть, Сиениту пришлось не по душе, что она встала на сторону кого-то вроде Оина.
Рэйна вскинула подбородок и оттолкнула клинок Дэанора.
— Эйра най вэл’сара, — медленно проговорила она. Её язык звучал энергией гор, отзываясь в груди Оина низким рокотом, как отдалённый раскат грома. — Ора а’дан рэн-маи.
Дэанор хмыкнул, будто не веря в сказанное ею или не воспринимая всерьёз. На его фоне фигура Рэйны казалась хрупкой, словно выточенная из ветра.
— А’дан — рэн-маи, — повторила она с расстановкой, как грозное заклинание.
Дэанор прожёг её тёмным взглядом, яростно раздув ноздри. Что бы Рэйна не сказала, кажется, это сработало, потому что он неохотно убрал клинок и кивнул напарнику. После этого оба они скрылись в облаке пылевого шиёсо. Оин, наконец, отпустил теневые чары, чтобы они так же бесследно растворились в ночи.
Рэйна привычным движением собиралась отправить меч в ножны, но тех не оказалось на поясе. Должно быть, она схватилась за оружие второпях. Когда она обернулась, её глаза яростно сверкнули. Оин не сомневался: если бы её дар не спал, она метнула бы в него молнию.
— Зачем понадобилось лезть к ним?
— Они пытались…
— Я знаю, что они делали, — перебила она. — И во мне достаточно воли, чтобы противостоять давлению. Что до тебя…
Она шагнула к нему.
— Ты хоть понимаешь, чем это могло закончиться? — её голос стал тише, но оставался таким же жёстким. — Тебя могли убить, Оин. Им бы ничего это не стоило. Ничего! И судила бы их тригорская община. А по нашим законам, лишить жизни чужака — сына Теневого вора — считай, дело чести. Фиел бы преподнёс это моему отцу как предсвадебный подарок.
Оин усмехнулся, пытаясь нацепить на себя маску безразличия, но улыбка вышла кривой, как от судороги.
— Что ты сказала им? — спросил он вместо оправданий.
— Чтобы отвалили.
— Нет. Ты сказала, что-то другое… У этого Дэанора был такой вид, будто ты ударила его. «Рэн-маи» — что это значит?
— Не твоего ума дело.
Рэйна быстро отвела взгляд, потерев пальцами напряжённый лоб. Затем глянула на руку Оина, покрытую теневыми пятнами как ожогами.
— Это лучше никому не видеть, — сказала она.
Он принялся раскатывать рукав, неловко помогая себе подбородком, не понимая, к чему столько заботы с её стороны. Ну, убили бы его. Ей-то что? Или это очередной долг, который она взвалила на себя, раз Дэш занялся поисками её артефакта, вот и решила приглядеть, чтобы его непутёвого племянника не пришила её будущая родня.
Дождавшись, когда он скроет следы теневых чар, Рэйна развернулась и зашагала к дому. Оин не сразу двинулся за ней. Сперва оглядел улицу, что стала вновь обычной, мирной, окутанной мягким светом фонарей и шорохом листвы.
— Эй, Нефритовая, — окликнул он, когда она уже поднялась по крыльцу.
Рэйна оглянулась с высоты верхней ступени. Оин застыл у подножия, боясь спугнуть её, как редкого зверька, случайно выскочившего на лесную тропу.
— Прости меня за сегодня, — он сглотнул. — Я идиот.
Она смотрела на него долгое мгновение, пока не сказала:
— Знаю.
Стало немного обидно от такой прямоты. Будто ему в лицо плеснули стакан воды.
— Ладно, — он кивнул. — Просто подумал: стоило бы это проговорить. Чтобы в дальнейшем не было, ну знаешь… недопонимания.
Он шагнул на лестницу, но не продвинулся дальше первой ступени и повернулся, чтобы сплюнуть за перила скатавшуюся под языком слюну.
— Что с тобой такое, Оин?
— Не знаю. Наверное, что-то не то с шестерёнками, — он крутанул пальцем возле виска.
— Это понятно. Я не про то, — Рэйна спустилась к нему и принюхалась. — Силы Тригорья, да ты пьян!
— Ни капли.
— Точно говорю — пьян!
Он рьяно мотнул головой, отчего палисадник перед глазами слился в сплошную, тёмную полосу. Лоб и спину тут же прошиб холодный пот. За перила полетел новый плевок. Задетый белый цветок обиженно качнул зонтичной головкой, словно укоряя.
— Завтра же экзамен, — разочарованно прозвучал голос Рэйны.
Оин удивился, что она всё ещё тут.
— Экзамен. Да, — выдохнул он. — Как представляю их страшные, кислые рожи…
— Кого?
— Комиссии.
— Вряд ли страшнее агмару, — усмехнулась она.
Оина позабавило бы, как она воспользовалась его же фразой, но он был слишком занят тем, что старался удержать в себе содержимое желудка.
Рэйна упёрлась спиной в перила, рассматривая другую сторону палисадника.
— Как твой нос?
— Терпимо.
— Тод не должен был… Я сказала ему, что такое недопустимо.
— Забудь.
Тошнота, наконец, отпустила его горло. Оин выпрямился и отодвинулся от Рэйны, чтобы не дышать на неё парами эля. И не думать о ней, стоящей так близко. Она всё продолжала смотреть в ночь, тускло освещённую фонарями.
— Ты хочешь вернуться в Сэл’Тарн? — его вопрос прозвучал внезапно даже для него самого.
— У меня нет выбора.
— Если б был?
Рэйна задумалась совсем ненадолго.
— Все равно вернулась бы, — сказала она. — Это ведь мой дом.
Её слова растворились в мягком шелесте листвы над их головами.
— Даже пробуди ты шиёсо? — уточнил Оин. — Я ведь правильно понимаю — это позволило бы тебе освободиться от гор? Я не к тому, что ты должна. Просто интересно, — поспешил добавить он, чтобы она верно поняла его слова.
