— В сторону! — командовал он.

Они бросились врассыпную. Оин успел только хлопнуть намидой о люксаровый знак на ближайшем стволе. В тот же миг от дерева к дереву с треском протянулись новые толстые ветви, подобно гнутым прутьям решётки. Тварь врезалась в них и взвыла, застряв внутри, как в клетке.

Но не её тень…

Чёрная хвостатая дрянь проскользнула сквозь прутья. Просочилась, как смола, собираясь обратно в копию себя прежней. И рванула к Рэйне.

Та ахнула, отскочив назад и отмахиваясь мечом от безмолвного чудовища. Клинок вошёл в липкую теневую плоть и увяз. Рэйна увернулась от клацающей пасти и выдернула меч. Каждый последующий удар по теневой шкуре только вздымал волны чёрной жижи, разнося вокруг резкий запах гнили. Оина чуть не вывернуло от этого смрада. Он отшатнулся, прикрывая нос рукой, пытаясь придумать, как избавиться от помехи, пока основная тварь рычала в клетке. Ловушка хоть и сработала, но не могла выстоять долго.

— Используй шиёсо! — крикнул он Рэйне, стараясь перекричать рёв.

Та мотнула головой:

— Придумай что-нибудь, — бросила она и принялась водить тень за собой по одному кругу.

Оин перебирал в уме все известные ему боевые заклинания. Их было много и неясно, которое сработало бы против непонятной твари. Будь у него пузырёк с теневой, он бы справился в два счёта. Но при нём был лишь мел и никаких заготовок. А придумать надо было уже сейчас.

— Дай пару минут, — крикнул он Рэйне, — и веди к дороге!

Оин сорвался с места, кинулся к просвету между деревьями. Ветки ожесточённо хлестали его по лицу, но он спешил, опасаясь, как бы у напарницы раньше времени не иссякли силы.

Оказавшись на серой укатанной дороге, он кинулся чертить очередную печать-ловушку. Если клетка не удержала тень, значит, требовался иной подход. Что-то, что вернуло бы её в бесформенное состояние и смыло, как грязь…

Мел крошился о землю от сильного нажатия, мешая вырисовывать чёткие линии мор. Оин ронял слова проклятия, но продолжал выводить знаки. Он ненавидел атрибуты для легальной магии — те стали для него самым большим разочарованием, когда он только поступил в академию. В памяти всплыли безжалостные занятия с курса по чароплетению, во время которых их гоняли, чтобы выдрессировать скорость, ловкость и точность начертания заклинаний.

Когда Оин закончил печать, сердце колотилось так, что заглушало слух. Рэйна уже летела в его сторону, мелькая среди деревьев в светло-зелёной тунике, как невесомая бабочка.

Она в одном прыжке перемахнула меловую ловушку на земле, пролетев сбоку от Оина. Тень рывком бросилась за ней.

Оин повалился спиной на землю, уворачиваясь от склизкой туши, но изловчился дотянуться до края печати и разбить намиду.

Когда моры не вспыхнули, сердце его ухнуло вниз.

Не успел он понять, где ошибся, как в следующий миг земля перед ним забугрилась, зашлась пеной, захватив лапу теневой твари в плен, не дав ей щёлкнуть пастью возле лица Рэйны. Белоснежные пузыри чар стремительно поглотили её, облепив снизу доверху, набиваясь в чёрное нутро через безмолвно распахнутую пасть.

Ещё мгновение — тварь раздуло как жабу, и она… рванула.

— Бере… гись!

Оин опоздал с предупреждением. Его с ног до головы окатило вонючей слизью. Рубашка насквозь пропиталась дрянью и неприятно прилегла к телу. Но Рэйна успела отскочить и не сдержала смех:

— Что это за банные приёмчики у тебя?

Он поднялся на ноги и развёл рукой: печать Омовения — всё, что пришло ему на ум за столь короткое время.

Глаза Рэйны вдруг расширились, увидев что-то за его спиной. Голос утонул в оглушительном рёве, резко ударившим по ушам. Оин обернулся и увидел, как на дорогу — прямо перед ним — выскакивает вторая тварь, уже пробившая древесную клетку. А в следующее мгновение — её рассекает клинок, сверкнув молнией в луче солнца, пробившимся сквозь лес. Один точный удар. Глядя, как жуткое чудовище распадается надвое, Оин вдруг подумал: если бы тогда в каменоломне Рэйна всерьёз намеревалась убить его, он вряд ли бы увернулся.

Она подошла ближе к твари, собираясь проткнуть её остриём меча, для верности. Мёртвая туша агмару вдруг дёрнулась в последнем спазме. Мотнула хвостом и дала им по боку Рэйны, отправив её в лужу вонючей слизи, оставшейся от разорванной тени.

— Да чтоб тебя!

Усевшись на месте, Рэйна с отвращением встряхнула руками, но это не помогло избавиться от налипшей грязи, поэтому пришлось вытереть их о штаны. Очередь веселиться перешла к Оину. Но он сдержал улыбку и подал напарнице руку.

— Тебе стоит следить за хвостами, — сказал он. — Второй раз уже получаешь.

— А тебе — поработать над заклинаниями, — она махнула в сторону жижи, из которой он только что её вытянул.

На секунду их взгляды встретились. Рэйна с заметной неловкостью высвободила руку из его ладони. Или только показалось, что она покраснела — возможно, это просто вечерний свет так пал на её лицо. Она ещё тяжело дышала после боя, хотя в моменте можно было подумать, что её прыть не стоит никаких усилий.

— Ты как?

— Душновато, — отозвалась она.

Оин кивнул. Хотя ему не было жарко. А ей, привыкшей горному воздуху, видимо, дышалось труднее в этих краях.

Он отвернулся, чтобы взглянуть на резню, устроенную ими посреди дороги. Стоило бы прибрать за собой, но в карманах не осталось намид даже на то, чтобы привести себя в порядок. Оин снова глянул на Рэйну, подумывая спросить, не желает ли она воспользоваться шиёсо, чтобы им не пришлось ехать в столицу в таком виде. Но вспомнив крошечный огонёк, который представляла собой её сила, передумал. И потому ещё, что не хотел объясняться, зачем он подглядел за ней в секстан.

Или всё же стоило?

— Слушай, Нефритовая…

— Приведи лошадей, — перебила она, оправляя испорченную тунику. — Я пока здесь закончу.

Она откинула волосы, перепачканные слизью, и достала ловец. Оин не стал настаивать на разговоре.

Пройдя дальше по дороге к лошадям, он подумал о том, как легко им удалось отделаться от агмару. Они могли нарваться на тварь пострашнее — тут как повезёт — но сегодня удача была на их стороне. И сработали они слаженно, как настоящие напарники. Если им ещё и заплатят, — вряд ли много, — и то хорошо… Неожиданный подъём заставил Оина улыбнуться. Тело горело от приятной усталости и ещё немного от слизи, раздражающей кожу. Но в целом он ощущал себя приятно живым. Он подумывал, не предложить ли Рэйне поработать вместе. Пусть она ему не друг, зато, как напарница — вполне себе.

Неприсутствие уже спало, когда он оказался возле лошадей. Под их недовольное фырканье он принялся отвязывать поводья от изогнутой ветви сосны, представляя, как вернётся домой и смоет с себя засохшую дрянь…

Чик.

Слух мгновенно обострился. Оин нахмурился и глянул в лес.

Звук быстро повторился. Тихий, как треск ледяной корки. Но знакомый.

Нет… Оин мотнул головой, велев себе не обращать внимания.

Однако, не успев осознать, что творит, он шагнул с обочины в лес и через минуту оказался перед брешью, распахнувшейся красным глазом в стволе сосны. Оин застыл, глядя на чистейшую энергию, мерцающую внутри неё, прозрачную словно рубин. Большая редкость — вот так случайно наткнуться на свежую жилу. Пузырёк с такой примут за целый солрин. У него в сумке как раз завалялась парочка пустых…

Нет!

Оин снова мотнул головой, пытаясь выбросить оттуда скверные мысли. Он обещал Дэшу, что завязал. Что больше не Теневой. Что не вернётся к старой деятельности. Он не мог просто взять и нарушить договорённость. Дэш спас его от петли. Воспоминания о днях тюремного заключения нахлынули на него, как ледяной порыв ветра.

Повернувшись к разлому спиной, он быстро зашагал прочь.

Но через десяток ярдов замедлился, будто невидимая сила затруднила его шаг. Солрин за склянку… Мысль так и клевала его. Целый солрин без крупицы потерянного времени. Это не жалкая горстка медной чешуи за неделю работы. Долг, который не убыл ни на фоли с момента, как он оказался на свободе, душил его сильнее петли…