За последнюю половину тысячелетия Эруан из процветающего древнего королевства превратился в незаживающую болячку на теле средне-восточных земель, откуда бесконечным гноем сочились агмару. Во времена последнего Двулуния небывалая аномалия поразила те края, без конца распахивая очаги, и не поддавалась ни одной защитной магии, способной остановить поток тварей. Это грозило погибелью всему Востоку. Тогда Советом Пяти, в который входили все граничащие с Эруаном королевства — Остгард, Рунгир, Индуир, Ивея и Далир, — было принято жёсткое, но единственно верное решение: опечатать опасные земли магией Предела. С тех пор тот денно и нощно поддерживался силами целой армии мару.

Страшно подумать, что довелось пережить детям, оказавшимся наедине с миром Зла, до момента, как их нашли у Предела в середине тихой поры. Чем больше Оин думал об этом, чем лучше узнавал их, тем сильнее убеждался, что Дэш поступил правильно, позволив маленьким эруанкам избежать приюта, где вместо заботы и покоя их ждало бы дознание и принудительная изоляция с подавлением дара. Пусть лучше спокойно оправляются в относительно обычной семье, где их не запирают в каменных стенах ради всеобщей безопасности.

К слову о семье. Оин ждал, что как только пыль после его возвращения уляжется, Дэш начнёт указывать ему, что делать, куда идти и за какую работу браться. Начнёт сперва осторожно, а затем всё настойчивее продавливать идею о его возвращении в академию. Но они почти не пересекались. Дэш был слишком занят своими делами: в магнадзоре прибавилось работы, а всё остальное его время скрадывали поиски пропавших брата и артефакта. Такое положение дел — отсутствие нравоучений и долгих взглядов через стол — устраивало Оина.

Что касаемо той, которая стала всему причиной, которая заняла комнату Оина, а вместе с ней большую часть его фоновых мыслей… Соседство с ней не принесло ожидаемых хлопот.

На деле Рэйна оказалась на удивление тихой и незаметной и вжилась в быт дома будто всегда здесь и была. Несмотря на это, Оин всё равно старался не выпускать её из виду, если случайно сталкивался где-нибудь в доме, на кухне или в умывальной. Он всегда искоса наблюдал за каждым её действием: за тем, как она осторожно гладит Кайдену по голове, предложив ей сладкую сушку, или задумчиво смотрит в окно, будто выискивая там кого-то за витиеватой оградой. Если Рэйна замечала взгляд Оина, она всегда первая отводила свой, будто он был ей совсем неинтересен или даже… неприятен. Что вполне объяснялось последствиями той сцены, которую он устроил при ней на кухне. Он уже понял, что тогда погорячился.

Дэш не впустил бы в дом кого-то опасного для детей. Дэйзи не стала бы свободно обсуждать при Рэйне дела семьи, не будь уверена в её надёжности. Несс не нашла бы в ней друга. Не говоря уже о Тоде, который превратился в её навязчивую тень.

Оин не понимал, зачем тогда он продолжает присматривать за каждым её шагом. Это напоминало ему, как Несс прислушивалась к какому-нибудь отлаженному механизму, куда случайно попадал лишний винтик: вроде не мешает, но всё может сломаться в любой момент.

Одним солнечным утром, пока на кухне не было никого, кроме Рэйны, Оин попытался проявить участие и помочь ей достать тяжёлую банку с мукой с верхней полки кладовой. Он хотел разрушить нелепый ком недоразумения, застывший между ними. Рэйна отстранилась, позволяя ему исполнить этот жест, но вместо благодарности сказала, что в состоянии справиться сама.

Тогда он отстал. Но ответно не замечать её у него не выходило.

Рэйна просыпалась раньше всех, первая спускалась на кухню, пересекая малую приёмную бесшумно, словно кошка. Но Оин всё равно просыпался, спиной ощущая её присутствие — будто тонкая рябь пробегала по коже от плеч до затылка.

Прежде чем войти на кухню, Рэйна сперва заглядывала к Дэшу, чтобы поинтересоваться, как идут дела с поисками её семейного артефакта. Оин без тени стыда подслушивал её переговоры с дядей, считая, что в своём праве, поскольку в этой истории был замешан его отец. Получив отчёт: куда и зачем были отправлены те или иные запросы и какие сведения уже удалось раздобыть, — Рэйна приступала к готовке.

Как-то вечером Оин завернул на кухню за ромашковым отваром, застав её снова там, на этот раз за перебиранием сухих трав, и в полном одиночестве. Несмотря на всю холодность её взгляда, он прочитал в нём усталость.

— Не переживай за поиски, — зачем-то обронил он. — Дэш не просто так занимает своё место в Палатах.

Оин не стал объяснять, что до травмы колена Дэш служил в разведывательном отделении миротворческого корпуса, где активно занимался нейтрализацией магических угроз, выслеживанием и поимкой отбившихся от рук закона заклинателей. А после перешёл в магнадзор на бумажную работу, но статус лучшего из Мастеров розыска сохранился за ним по сей день. Просто сказал:

— Если кто-то и может найти пропажу, так это Дэш.

Озвучив короткое, непрошеное ободрение, Оин взял отвар и оставил Рэйну заниматься своими делами. Он не совсем расслышал, но вроде бы она сказала ему «спасибо».

Через несколько дней в карман Оина сами собой набежали скромные лури, перепав за ремонтные работы по дому. Он ничего не просил за этот труд, считая его скорее жестом благодарности за полученный второй шанс. Но Дэш настоял. Воли отказаться от денег у Оина не хватило — он как никогда был на мели и нуждался в каждом фоли, а первый заработок немного подбодрил и подстегнул дальше заниматься делом.

Когда работа в доме иссякла, Оин предпринял попытку поискать что-нибудь за его пределами. Только в этот раз решил взяться за дело с умом. Заранее разузнать, кто в городе набирает людей, где честно платят и почём ценится разный труд.

Только он не учёл одного. Его слава в качестве крысолова-поджигателя, прогремевшая на всю столицу, не могла способствовать успеху.

Наниматели и без того не горели желанием связываться с Теневым да ещё калекой, а уж с судимым и подавно. Вдруг снова удумает чего поджечь? Оину грубо отказывали даже там, где рабочих рук явно не хватало. Только на складе извести, где требовалось носить тяжёлые мешки и следить, чтобы творильные ямы не пересыхали, на него сперва посмотрели с интересом, пока какой-то работяга не шепнул бригадиру что-то вроде: «кто за крысой побежит — тот сам хвостом вильнёт». И вариант этот тоже отпал.

В пятый раз измеряя шагами центральный мост через реку, Оин вернулся к столбу объявлений на городской площади, в надежде, что туда подоспел новый запрос. Какой-нибудь мелкий, неинтересный, за который он ранее даже не взялся бы. Но там, ожидаемо, ничего не оказалось. Тогда он наудачу обратился в контору посредников, откуда его погнал неприветливый работник, раздражённый, что кто-то посмел прервать его обед.

Получалось, Пеона, столица возможностей, отвергла его как брезгливая девчонка.

После долгих часов безуспешных поисков Оин вернулся к мосту, где остановился возле перил, глядя в тихое течение Итиль, слишком спокойное для его мыслей.

Пока он вёл жизнь Теневого, всё казалось проще. Он никогда не зависел от чужих благосклонностей, сам выбирал сколько работать, порой сам назначал цену и решал, когда исчезнуть на неделю или две, оставив за спиной надоевший город. Деньги приходили неравномерно, но уверенно — ровно столько, чтобы не считать каждый медяк и не оглядываться на чужие ожидания. Теперь эта дорога была для него закрыта. Оин ощущал это почти физически, словно за спиной захлопнулась дверь, которой раньше не было.

Мысль, что он обузой повис на скромном доходе большой семьи, невыносимо грызла его изнутри. В такой ситуации невозможно было не помыслить о побеге. Что, если он оставит дом дяди и вернётся к теневому делу? Придётся какое-то время побегать от магнадзора, всего-то несколько лет, до тех пор, пока Оин не накопит достаточно солринов, чтобы выкупить обратно свободу — освободив тем и Дэша. А потом он уедет из Ивеи в какое-нибудь дальнее путешествие, о котором давно мечтал. Быть может, навсегда.

Мысль эта фоном засела в голове Оина с самого начала дня. Но исполнить её мешало одно назойливое чувство, которое прицепилось к его совести, будто мелкий клещ. Кажется, так ощущалась ответственность. Впервые столкнувшись с ней, он понял, что больше не может убегать.