Стоп.

Он ещё раз перечитал эту строчку: «…средства единовременно уплаченного штрафа…» Затем изумлённо поднял глаза.

— Как ты?.. Ты выплатил всё. Как это возможно — четыре сотни золотых разом? Ты что, заложил дом?

— Благо до этого не дошло, — ответил Дэш, перенося вес с ноги обратно на трость, чтобы сделать пару шагов по камере. — Оказалось, у меня есть неплохие связи при дворе.

— Ясно, — Оин пытался осмыслить новый поворот судьбы, позабыв поинтересоваться, о ком речь. — Значит, буду отрабатывать долг. Что ещё? — он слишком хорошо знал дядю, чтобы поверить, будто на этом всё.

Дэш сделал короткую, почти незаметную паузу, его взгляд стал жёстче.

— Ты больше пальцем не притронешься к теневой.

Внутри Оина всё немедленно восстало против этих слов. Быть Теневым — его суть. Как отрабатывать долг, если единственное, что приносит деньги, будет под запретом?

— Можно работать, не преступая закона, — спокойно добавил Дэш, словно догадываясь, о чём он задумался. — Освоишь новое ремесло, новые знания…

— Я не вернусь в академию, — предупредил Оин.

— Дело твоё, — Дэш на удивление был сговорчив. — Уверен, ты найдёшь занятие по душе, кроме возни в Пекле.

Оин скованно кивнул. Что ещё оставалось? Стиснул перо в пальцах и снова занёс над бумагой.

— Если нарушишь данное мне слово, — добавил вдруг Дэш, — предупреждаю: договор будет отменён, и ты вернёшься к своему приговору.

Оин сухо сглотнул. И оставил на пергаменте неровную, но твёрдую роспись.

Чувство, которое он испытал, выйдя на свободу, не поддавалось описанию словами. Казалось, мир полностью переродился за эти пять дней: небо стало ярче, воздух прозрачнее и как будто слаще. Солнце точно грело теплее — щедрый сезон уже вступил в свои права. Оин, наконец, вдохнул полной грудью — так глубоко, как мог, будто его только что вызволили из-под завалов рухнувшей скалы. Забираясь вслед за Дэшем в закрытый дилижанс, он не думал о долге и о том, что в скором времени может пожалеть о сделке. Он вообще ни о чём не думал. Просто дышал. Втягивал в себя чистый воздух свободы, не отравленный нечистотами, как тот, что пропитал застенки тюрьмы.

На подъезде к Буковой улице Оин всё же ощутил иронию происходящего с ним. Жизнь швырнула его, как серебряник на игорный стол, а судьба закатила обратно — в карман старого сюртука.

В доме непривычно пахло свежей выпечкой. Медовый аромат, приправленный корицей, оживлял обстановку, делая её приятной и домашней.

Что-то новенькое, — подумал Оин.

Видимо, в тюрьме он совсем изголодался по уюту, раз нашёл в этом доме то, чего раньше не было. Рано или поздно контраст обстановки померкнет, а сделка с дядей покажется худшей идеей. Поэтому он решил насладиться моментом, думая лишь о том, как отмоется от тюремной вони и сменит прикид висельника на чистую одежду.

— Гляньте-ка, кто пожаловал.

Язвительный голос донёсся из малой приёмной до того, как Оин успел там показаться. Он зря надеялся избежать этой встречи до момента, как приведёт себя в порядок.

— Кто-то не растерял свой акулий нюх, — проговорил он тихо и повернул налево из холла.

За широкой деревянной аркой открывалась восьмиугольная комната, где напротив входа стоял диван с плавно изогнутой спинкой и обивкой сдержанного зелёного цвета, узор которой едва читался. По бокам от него — два кресла в тон. Все сидения пустовали.

Оин перевёл взгляд направо — к камину с тёмным порталом. Возле него с кофейной чашкой в руках стояла Дэйзи. И ухмылялась, почти приветливо.

Она ни капли не изменилась. Разве что сменила блёклую форму академии на чёрную экипировку миродела из плотной ткани, похожей на лёгкую броню. Та была подогнана аккурат по стройной фигуре, кожаный ремень пересекал грудь, скрывая парочку тонких кинжалов, на бедре крепилась компактная сумка для свитков и эликсиров, на запястьях туго сидели наручи из матового, не отражающего свет металла. Против своей воли Оин отметил, что экипировка Дэйзи впечатляюще к лицу.

— Ну и видок, агмару тебя забери, — сказала Дэйзи, оглядывая его с ног до головы. — А запах…

— Думал, ты оценишь мой новый парфюм, — отозвался Оин, глядя, как она демонстративно морщит нос.

— А что, нынче в моде тюремная тоска с нотками блевотины?

— Шла бы ты.

— И пойду. Но ответь сперва: кто это тебя так? — Дэйзи крутанула пальцем возле своей щеки, подразумевая жёлто-зелёный синяк на лице Оина — тот, что достался ему от сапога охранника. — Крысы или очередная девчонка?

Она хохотнула, довольная собой. Оин фыркнул:

— Слабовато.

Как бы ему ни хотелось разыграть обиду, не вышло. Оин не умел злиться на Дэйзи, пусть и не видел её с тех самых пор, как покинул этот дом. Бывало, он представлял их первую встречу после долгой разлуки, случайную или нет, но всегда видел там лучшую версию себя. Уж точно не ту потрёпанную тень, которой являлся сейчас.

Сделав последний глоток кофе, Дэйзи отставила чашку на каминную полку, к блюдцу с надкусанной булочкой. У Оина страшно свело живот при мысли о еде. Он отвернулся, чтобы скинуть сумку на кресло, выставленное ближе к камину, но та вдруг сама сменила курс, отлетев в сторону и приземлилась на ковёр.

— Пекло тебя забери, Тод, и твою поганую привычку… — проворчал Оин, поднимая сумку с пола.

Кресло, в котором на первый взгляд никого не было, оказалось занято бледным, похожим на худощавую статую парнем в простой рубашке и тёмных брюках. Чёрные неряшливые волны волос оттеняли его и без того худое лицо. Проявившись, он откинулся в кресле, взирая на Оина мрачным пытливым взглядом.

— Гляжу, ты всё такой же нелюдимый засранец, — бросил Оин.

— А ты всё ещё теневой придурок, — пасмурно отозвался Тод и захлопнул книгу, которую читал. — Или, погоди… Ты же теперь Крысолов.

Дэйзи у камина негромко хмыкнула. Оин скрипнул зубами, вцепившись взглядом в чёрные глаза-бусины Тода.

— Что случилось? — проговорил парень. — Подпалил хвост и прибился обратно под крыло Дэша?

— Тод, — Дэйзи тоном намекнула, чтобы он притормозил.

Оин не нуждался в её защите от этого мелкого засранца. Хотя… Назвать Тода мелким язык уже не поворачивался. За то время, что они не виделись, он раздался в плечах и явно подрос, хотя сложно было судить, потому как его тощий зад прирос к креслу. Как бы ни было, Оин не считал Тода способным расшатать его душевное равновесие. Он перерос этот период.

С улицы, расплатившись с извозчиком дилижанса, вошёл Дэш, разом прекратив перепалку.

— Чистая одежда в твоей комнате, — сказал он, обращаясь к Оину. — Несс об этом позаботилась. Но прежде, чем ты отправишься наверх, нам бы стоило обсудить одно…

— После, — нетерпеливо бросил Оин. — Дай хоть отмыться для начала.

Он взвалил сумку на плечо и вышел из приёмной под суровые взгляды оставшихся.

Дэйзи шумно выдохнула.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — спросила она, как только шаги Оина стихли наверху.

Дэш положил руку ей на плечо, поблагодарив за беспокойство, и направился в кабинет.

— Зря тревожишься, — фыркнул Тод, — этот олух и дня тут не задержится.

Не найдя поддержки в её взгляде, он досадливо скривил губы и снова скрылся из виду.

Оин меж тем поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж, где располагалась его старая комната. Встреча с «семьёй» оказалась менее катастрофичной, чем он ожидал. Хотя он с удовольствием избежал бы её вовсе. По крайней мере, с Тодом. Оин не возражал, просиди тот хоть вечность в своей невидимости. Другое дело Дэйзи. Он был рад, что между ними не осталось неловкости.

Пройдя мимо первой двери, он по привычке провёл пальцем по отметине на ней — кривенькой букве «А» — и невольно улыбнулся. Когда-то эта комната принадлежала Несс. Прожив только неделю в доме Дэша, она твёрдо укрепилась в своём намерении остаться здесь навсегда и в странном порыве отметила это решение, вырезав на двери первую букву своего имени. Дэш не ругался, узнав об этом маленьком акте вандализма. Вместо того он подарил Несс старый, но ухоженный ящик с точными инструментами, сказав, что всякая метка имеет цену. Это стало отправной точкой в её увлечении энигматикой. Уже через пару месяцев, в свои девять, она сумела зачаровать первый собранный собственными руками механизм — нелепого пятилапого паука — чтобы играть им с соседским котом.