— В тревоге?

— В попытке убить меня в первую встречу.

Рюна пробормотала что-то сердитое на тригорском. Она много ругалась для дочери наира, будто росла не в приличном доме, а в застенках Серого переулка.

Его подвели к Дому Общины — старому зданию из потемневшего дерева, поставленному на массивный каменный фундамент. Оно входило в комплекс строений, принадлежавших главенствующему клану, но стояло особняком, больше напоминая резной амбар, чем место, где решаются судьбы — разве что споры о земле и делёж урожая. Глядя, как отворяются массивные двустворчатые двери, он содрогнулся и заметил, что за низким ограждением, в отдалении, столпились люди. Они не шумели, не скандировали, только переговаривались между собой и провожали его внимательными взглядами.

— Пришли поглазеть на казнь арнара? — тихо бросил он Рюне.

— Скорее на того, кто первый узрел лик Иш’Дана и выжил, — ответила она вполголоса.

Оин шагнул за ней внутрь Дома — в просторное помещение без лишнего убранства, наполненное воздухом. Высокий двускатный потолок подпирали резные столбы, узоры на них напоминали переплетающиеся корни или молнии. Между столбами, по центру, в два ряда стояли скамьи для представителей общин, расположенные друг против друга, образуя проход к месту, где должен был восседать наир. За скамьями, по краям помещения оставалось пространство для прочих слушателей. Из узких окошек под самым потолком падал мягкий свет, но его не хватало для глаз, поэтому пол меж скамьями был уставлен лампадками, только вместо светляков в них ютились крошечные шаровые молнии.

Оин нацелился встать в центре прохода между скамьями, но Рюна повела его к стене, загнав почти в самый угол, где их уже ожидал Сай. Вид у обоих был мрачный, будто пришли на похороны, — эти двое умели поддержать присутствие духа. Пока они тихо перешёптывались о своём, Оин неотрывно следил за входом, где с минуты на минуту должны были появиться представители кланов — его судьи.

И Рэйна.

К встрече с ней он готовился как к свиданию, думая больше о том, что скажет ей, чем совету общин.

Приближение шагов заставило его сердце участить ритм. Сначала снаружи послышался глухой шум подошв по утоптанной земле, потом отчётливее по деревянному настилу перед входом.

Первыми вошли старики. Некоторые совсем сгорбленные, с лицами, изборождёнными морщинами, как трещинами в древесной коре. Одни проследовали к местам, не удостоив Оина даже мимолётным взглядом — он предпочёл счесть за причину их зрении, а не презрение к чужаку. Другие, напротив, разглядывали его слишком пристально, как сомнительный экспонат на заезжей ярмарке.

За стариками вошли остальные: широкоплечие мужчины, крепкие статные женщины, — почти всех объединяла одна сдержанная, тяжёлая манера держаться. Оин мог различить их принадлежность к тем или иным кланам по оттенкам одежд. Терракотовые и охристые рин-тары сразу выдавали прибывших из Медногорья. Среди них в качестве представителей было несколько женщин: сухощавых и прямых, не уступающих мужчинам по суровости. Зелёные облачения принадлежали Грозам. Чем выше было положение человека, тем темнее казался цвет.

Никто не торопился, не повышал голоса, не пытался занять место поближе, подчиняясь молчаливому порядку, понятному всем без объяснений.

Внутрь Дома Общины багряными тенями проскользнула малочисленная группа из Тенегорья — четверо Сиенитов. По их острым взглядам, впившимся в Оина с порога, сразу стало ясно: они прибыли сюда не ради справедливости. Их наир, старший брат Фиела, шёл впереди, держа в руках небольшой сундук, запечатанный морами. Оин догадывался, что внутри. Сердце. Новое подношение Древу, как плата за то, что успел натворить их клан в местной общине. От Сая он узнал, что брат Фиела вознамерился вернуть домой сердце своей матери.

— Если суд будет состоять из одних каменных лиц, у меня нет шансов, — тихо пробормотал Оин.

— Просто держись достойно, как истинный дан, — отозвалась Рюна.

— Легче сказать.

Он поправил ворот, стараясь не выдать, что от прохлады дня его пробирает мелкая дрожь. Или от натянутых до предела нервов.

В дверях наконец показались наиры — сразу трое в сопровождении своих семей.

Взгляд Оина живо нашёл Рэйну — и всё остальное сразу потеряло смысл. Шум голосов, казалось, утих, словно его выдуло наружу. Она шла подле матери в тёмном сэлдане цвета скального мха, с убранными на затылок волосами и казалась недосягаемой. Не девчонкой, улыбающейся его неуклюжим шуткам, а настоящей дочерью Гроз. Точно будущая наир.

Рэйна скользнула взглядом по собравшимся.

По всем, кроме Оина.

У него перехватило дыхание, словно в лицо плеснули ледяной водой. Он испытывал мучительную потребность в одном её взгляде — коротком, случайном, каком угодно — и он поверил бы всему, что сам твердил себе последние дни. Что ещё не всё потеряно. Однако подари она ему этот момент, он бы сорвался к ней, наплевав на суд и правила. Она, должно быть, догадывалась об этом. Потому удержалась.

Вместо взгляда, который он желал, Оин поймал другой.

Отец Рэйны, Рэйнар-наир, прошёл вдоль ряда скамей, чтобы занять сидячее место в центре, и уже оттуда одарил чужака тяжёлым, оценивающим взглядом. Оин ненароком приподнял подбородок и распрямил плечи, словно отвечая на немой вызов.

Наир Гроз был крупным мужчиной с сединой, взявшей своё на висках и в коротко стриженной бороде, с мощными плечами, на которых лежал невидимый груз ответственности за каждую душу в его племени. Рэйна прошла к своему месту подле него, и теперь Оин мог наблюдать её отстранённый профиль. Через мгновение она всё же шевельнулась, и повернула голову влево — в его сторону — задев взглядом лишь край пространства, где он стоял, будто предостерегая от необдуманных действий.

Оин оттянул ворот рубашки, чувствуя, как кровь отливает от лица.

— Что с тобой?

Должно быть, он и правда побледнел, раз Рюна обеспокоилась.

— Порядок.

Справа от наира, в тени, стояла Арна. Её лицо было подобно гладкой поверхности озера — ничто в нём не выдавало истинных мыслей. Руки она держала спокойно, сложенными перед собой, спрятав пальцы в складках сэлдана. А внимание её было приковано к дочери.

Арна была просто слушателем и не принимала участие в решении судьбы Оина, но её внешняя безмятежность беспокоила. Могла ли она знать заранее, ожидавший его приговор?

В Дом Общины меж тем вошло несколько грозовых воинов — должно быть, те, кто стал свидетелями произошедшего в храме. Оин узнал их прежде всего по мечам с тёмными рукоятями, пристёгнутыми к поясам. Воины прошли мимо Рэйны, приветствуя её короткими кивками и встали за её спиной. Последним из них шёл высокий молодой мужчина. Оин не смог бы назвать его красивым, но такого было сложно не заметить. Особенно по тому, как он приветствовал Рэйну — с подчёркнутым уважением, но со свободой человека достаточно близкого, чтобы склониться к ней и заговорить. Рэйна опустила голову, что-то тихо отвечая ему, впервые подав признаки жизни.

— Кто он? — спросил Оин, наблюдая, как этот человек устраивается на скамью рядом с Рэйной, а не встаёт за ней вместе с соратниками.

— Это Тэйрен. Тот, кто помог Саю оттащить тебя от Древа.

— А для Рэйны?

— Друг.

— Достойный дан?

Рюна покосилась на него, догадываясь, чем вызван его интерес.

— Тэйрен — наследник Полуденных Гроз. До сделки с Сиенитами ма надеялась, что он станет частью нашего клана. Сегодня он представляет свой клан вместо больного отца.

Оин медленно перевёл взгляд обратно на Тэйрена. Ему вдруг вспомнился один разговор, состоявшийся между ним и Рэйной во время их поездки в дом его детства:

— А помимо мэйнара что, ни разу никто не приглянулся? — спросил он тогда.

— Может, и приглянулся…

И ведь не соврала.

Теперь, когда все были в сборе, он подсчитал: шестнадцать представителей обычных кланов — шестеро от Гроз, семеро от Бурь, трое Сиенитов — и ещё три наира от каждой общины будут решать его судьбу. Выходило девятнадцать голосов. Меньшая часть собравшихся носила сэлданы, как пробудившие дар — всего пять человек — их немногочисленное присутствие давало Оину надежду, что к делу о его связи отнесутся с большим пониманием.