Оин ковырнул вилкой маринованную брюкву и недоверчиво уставился на управленца:

— Что за крысы такие?

Тяжёлое лицо мужчины дрогнуло, будто он всё время пережёвывал одну и ту же неприятную мысль.

— Целое полчище. Хуже агм… — он проглотил комок воздуха, скривился и нервно одёрнул сюртук, собравшийся на животе в плотные, натянутые складки. — Тварей хуже не знаю, уж поверь. Жрут, что ни попадя.

— Ясно, — Оин продолжал ковырять неаппетитный салат. — А я тут при чём?

— Как при чём? Ты же этот, — управленец глянул по сторонам, затем наклонился ближе, чтобы шепнуть: — Теневой.

Оина до тошноты обдало луковым дыханием. Он отклонился назад, делая вид, что потирает переносицу. Спинка стула неприятно впилась в позвоночник, прямо как взгляд управленца — в лицо. Маленькие, желтоватые глаза мужчины смотрели с прищуром, будто он соизмерял что-то про себя.

— Я же не это, не обознался? — спросил он. — Ты ведь Теневой — Оин Сприт?

— На мне что, клеймо? — напрочь лишённый аппетита Оин небрежно откинул вилку.

— Да не суетись ты, приятель, не суетись, — мягко осадил управленец. — Я знавал отца твоего.

Упоминание об отце заставило Оина усмирить отвращение к собеседнику и вернуть внимание к разговору.

— И при каких обстоятельствах? — поинтересовался он.

— Так и не вспомнить сразу, — управленец пожал плечами, — дело былое. Встречались, разок другой. Обсуждали то да сё. Документы подписывали.

Не зная, чего ещё добавить, он отвлёкся на вид кирпичной стены за мутным окном. Потом сказал:

— А ведь ты на него похож, как две капли, вот я и подумал, что подсобишь.

В последнее время Оин слишком часто это слышал, будто являлся лишь тенью неудачного отцовского прошлого.

— На отца, возможно, и похож. Но вряд ли — на идиота, — отозвался он. — Думаешь, я не понял, что дело тут мутное?

Управленец качнул головой, сотрясая щеками: ни в коем разе.

— Если нет, почему бы тебе не найти настоящего крысолова? Зачем Теневой?

— Тише, ты! Тише, — прошипел мужчина, озираясь на соседние столики. — За крысолова потом хлопот не оберёшься, — сказал он. — Этот всю инспекцию подтянет за собой — у него, видите ли, бумажки. Припрутся и будут расспрашивать, мол: чего это у вас тут в амбаре живность бегает? Неохота, знаешь, потом возиться с объяснительными. Бюрократы, Пекло их забери, и так и сяк изгаляются. Уж не знают, как ещё украсть времени у занятых господ, — он поморщился.

Оин согласился с тем, что бумажная волокита сильно осложняла жизнь, но про себя.

— Да и что толку с крысолова, — управленец продолжил рассуждать, глухо постукивая по столу пальцами, — одно название. Вечно придёт деловой, будто сам королевский писарь, ловушками бренчит, носом по сторонам вертит. Поставит свою самоделку в погребе и грит, мол, до утра надобно обождать. А потом заявится деловой пуще прежнего, сунет дохлую хвостатую тебе под нос и грит: «Плати!»

Управленец вдруг с размаху хлопнул по столу, вложив в это движение всё своё негодование, чем неприятно потревожил остальных посетителей «Лавки». Оин напрягся, когда их компанию одарили неприязненными взглядами. Однако раздражение окружающих быстро улеглось, придавленное местным смогом. Он и сам чувствовал, как от него разум обволакивает вялость.

— И что прикажешь делать в такой ситуации? — спросил управленец, когда гул голосов вокруг возобновился.

— Ну так, правильно говорит тебе человек, — рассудил Оин, — за всякую работу платить надо.

— А как ты проверишь, изловил крысолов ту самую гадину, али с собой уже дохлую в кармане принёс?

Оин пожал плечами — ему было плевать. Управленец, по всей видимости, воспринял этот жест за участие.

— Вот и я о чём, — вздохнул он. — Ты платишь, аки дурак. А наутро этой гадины возьми да расплодись втрое больше.

Оин со вздохом потянулся к кружке, нутром чуя, что от предложенного дела пахнет жареным, и глотнул кислой жижи, которую в «Лавке» подавали под видом эля.

— Позови мироделов, — продолжил он, закусив брюквой, чтобы мерзкий привкус пойла не задержался во рту. — Им не привыкать возиться со всякими тварями. С крысами точно справятся.

— Смилуйся ты. Этих ПОРЧА на карандаше держит.

— А отставные?

— Сейчас акхм… никто без бумажки не работает. А если и возьмутся, то втридорога сдерут.

— А я что, нет?

— Ты разве не на мели, чтобы торговаться? — управленец лукаво усмехнулся, глянув на стол — на оплаченные им еду и напитки.

И правда. Оин согласился обсудить условия за жалкую подачку, потому что ощущал в моменте, как от голода сводит желудок. Притом, никто не мешал ему подняться из-за стола прямо сейчас и уйти. Что он и сделал. Браться за сомнительное дело ради пары лури, не было никакого желания.

Управленец поднялся следом, вздыхая, что дело не выгорело. Как вдруг схватил его за руку для притворного рукопожатия и тайком пихнул в неё увесистый кошель.

— Подержи-ка задаток и подумай. — Около двух фунтов, определил Оин. — Тут уж точно поболее лури, чем сейчас у тебя в кармане.

Управленец отпустил его руку, оставив мешочек.

— Что за методы у тебя, меня не интересует. Главное — результат.

Только оказавшись на улице, Оин сразу завернул за угол и заглянул в содержимое кошеля, обнаружив там около сорока лури. Вторая половина оплаты была обещана ему после окончания работ, но даже того, что имелось, уже хватило, чтобы уговорить его взяться за дело.

Оин двинулся от «Лавки мудрости» в сторону Амбарного квартала, ускоряя шаг, чтобы оказаться как можно дальше от злачного места. Будто расстояние могло ослабить гадкое чувство, словно на пальцах осталась липкая пыль. Получалось — нужда оказалась пуще гордости?..

Он остановился посреди дороги, чтобы ещё раз хорошенько всё взвесить. Управленец сказал, что методы его не интересуют, главное — результат. Но заходить с теневой магией на территорию государственников опасно. Это прямое нарушение закона. Если узнают, что Теневой гонял крыс в городском амбаре… Мало того, что поднимут на смех, так ещё вдобавок закроют. Ему только судимости сейчас не хватало.

Оин вздохнул. Едва различимый звон монет за пазухой подействовал вдруг успокаивающе. Деньги у него. Он может просто взять и исчезнуть…

Как-то тупо. На двух фунтах серебра долго не протянешь — закончатся быстрее, чем щедрый сезон.

Оин подумал ещё и пришёл к выводу, что не обязательно использовать теневую магию. Можно купить обычные инструменты для заклинателя: люксаровый мел и намиду, — благо в кармане теперь имелась пара лишних лури. Если его и застукают, дадут лишь штраф за чарование без дозволения.

Это уже походило на план. Согласившись с собой, он зашагал дальше.

По дороге к амбарам Оин забежал в скромный магазинчик магических товаров. Продавец, худощавый старик-ину, выдвинул из-под прилавка коробку с намидами, заряженными магией Пустых, и отсчитал нужное количество.

— Три лури и шесть фоли — огласил он цену.

— Откуда три лури? — удивился Оин.

— Три намиды по два фоли и три лури за люксар, — быстро пересчитал продавец. Его белые с тёмными кончиками уши прижались к голове, как у осторожного степного зверька.

— И давно мел втридорога?

— Как прекратились поставки.

Оин вслух обеспокоился тревожной ситуации, на что старик только махнул рукой:

— Новый ветер не качнёт старого дуба, — сказал он, пошевелив густой щёткой усов

Видимо, так рассуждает человек, закалённый долгим веком. Оин ухмыльнулся. Вот бы и ему такого спокойствия. Сам он решил, что обойдётся всего половиной мела и одной намидой. Для печати больше не требовалось.

Выйдя навстречу закату, прогнавшему хмурые облака, Оин ощутил внезапный подъём: его дела налаживались. От него требовалось всего-то избавиться от крыс. Работёнка на пять минут. Потом он получит вторую часть оплаты. Поужинает. И как следует выспится в хорошем номере. Может быть, не один.

Подходя к Амбарному кварталу, он уже вовсю размечтался, как встанет на ноги и прикупит небольшую квартирку, вроде той, что арендует Несс, чтобы больше не беспокоиться о грядущем дне. А потом, быть может, отправится в путешествие. Оин давно мечтал проделать путь, по которому его предки перебрались из Вельнира в Ивею…