— Не прибедняйся, — сказала она. — Ты умело входишь в свет, притом отлично понимаешь низы — это бесценный навык, если не растрачивать его на самобичевание. Так что подумай над моим предложением. Ведь я позволю тебе стоять за моим плечом и влиять на судьбу мира.

Он покачал головой, снова опуская внимание к книге. Это же смешно. Он — и вдруг советник. Оин представил себя в кругу сытых, бестолковых лиц, к которым всю жизнь относился с недоверием, даже с презрением.

И всё же что-то в нём зацепилось за это предложение. Не каждый день подворачивалась такая возможность — шанс доказать, что ты больше, чем несколько ошибок прошлого.

Но кому он собрался что-то доказывать?

— Если тебе нужны советы, — сказал он, — я могу дать тебе один даром: разберись с дефицитом люксара. И тогда вес в Совете будет тебе обеспечен.

— Ах, это. — Абелия покрутила перстень на указательном пальце.

— «Это» серьёзнее половины всего, что сейчас обсуждается на собраниях уважаемых господ, — заметил Оин. — Нужно утолить магический голод, пока он не вышел из-под контроля и не превратил королевство в раскалённый котёл. Людям нужна доступная магия для защиты. Может, ты не в курсе, но с разломами творятся странности и с каждым днём их всё больше.

— Я знаю, — Абелия соскользнула с края стола. — Проблема в том, что большинство голосов в Совете принадлежит мару. А их, как ты понимаешь, мало заботят проблемы тех, кто платит за возможность прикоснуться к магии.

Оин помрачнел. Он давно догадывался, что некоторым на руку, если в обществе начнётся обратный перекос. Возвращение к старым временам, когда всё зависело от воли кланов.

— Допустим, Совет согласится заняться проблемой, — Абелия принялась рассуждать, расхаживая перед ним. — Откуда взяться поставкам люксара? Плантации Гелеи в огне — остров окружён императорским флотом так, что мышь не прошмыгнёт. А запасы чёрных рынков Вельнира тают на глазах.

— Значит, пора обзаводиться собственными плантациями.

— И где же нам взять семена? — спросила она и остановилась.

— Ясно где — у гелейцев.

— Не выйдет. Из-за Аира северяне опасаются сотрудничать с востоком. Не говоря о том, что они слишком ревностно оберегают своё главное достояние.

Оин отклонился на спинку стула и почесал затылок. Голову и так ломило от похмелья и собственных проблем, что приходилось выуживать мысли с трудом, как монеты из мутной воды.

— Может, у тебя найдётся парочка влиятельных поклонников среди южан? — спросил он.

— Возможно, — прикинула Абелия. — А что?

— Слышал, эмидейцы способны пробиться там, где лучший дипломат сломает зубы, — сказал он, качнувшись на стуле. — К тому же за сделку с южанами Гелея не рискует быть стёртой с лица земли. Да и выбор у них невелик: дать погибнуть всей люксаровой культуре или сохранить её, потеряв в перспективе первенство на рынке.

Абелия слушала его, усевшись в кресло напротив, и что-то сосредоточенно записывала в свиток: то ли обращение к союзникам, то ли новые идеи. Фонарь над столом мягко мерцал, выхватывая из темноты её склонённую фигуру и блики перстня.

— Что мне предложить им такого за участие в этой авантюре?.. — проговорила она.

Оин снова ненадолго задумался.

— Шепни им, что подаришь место советника тому, кто первым положит к твоим ногам северные дары.

Перо в руке Абелии замерло. Она подняла глаза.

— Я думала, это место ты прибережёшь для себя. Или у тебя более интересные планы на жизнь?

Спроси она раньше — да хоть на турнире — он не стал бы сомневаться. Это место сулило возможность быстро погасить долг, а значит — получить заветную свободу. Но отчаяние уже не держало его за горло так крепко. Особенно теперь, когда перед ним открылись разные пути. Он ещё держал в голове ардагарскую школу Теневых — дело не столь прибыльное, но более понятное для него. Однако в его планы не входило думать о будущем прямо сейчас.

Оин провёл пальцем по корешку «Заветов Тригорья».

— Мне нужно время подумать.

Абелия только хмыкнула, но уговаривать не стала.

Когда он наконец раскрыл книгу, из-под обложки выпорхнула библиотечная карточка. Он поймал её локтем у края стола и отложил в сторону, но имя на верхней строке успело зацепить внимание.

Дэйзи Сприт.

Дэйзи?

Оин не слышал, чтобы она интересовалась тригорской культурой…

— План хорош, но боюсь, есть загвоздка, — Абелия отвлеклась от письма. — У Ивеи нет подходящих земель, чтобы люксар прижился. Я слышала, ему нужны хорошие высоты.

— Поставь это в очередь проблем, — пробормотал Оин.

Он отложил карточку, с ощущением, что упустил какую-то важную мысль. Но не стал останавливаться, чтобы вернуть её, и постарался вчитаться.

Он искал некое правило — непреложный закон, запрещающий пробудившему дар жертвовать собой. Он искал повод остановить Рэйну от возвращения в Тригорье. Он понимал её мотивы — понимал про клан, отца, сестёр и долг, будь он неладен. Но всё это для него самого не было равно Рэйне. Поэтому, последнее, что он мог, — найти убедительный аргумент, который объяснит ей на её же языке, что она не имеет права становиться жертвой.

Пока он был сосредоточен на своём, перед ним страница за страницей раскрывался незнакомый мир, куда его никто не звал: мир людей, способных слышать зов гор. Мир праздников дождя и камня. Мир, где после смерти, близкие не уходят навсегда, а остаются рядом в траурных тирнах. Мир смыслов, заложенных узорах сэлданов — традиционных накидок, которыми тригорцы покрывали плечи после вступления в союз или пробуждения дара. Мир сильных клятв — обещаний кому-то важному стать местом, где тот сможет переждать бурю…

Строки ускользнули от Оина. Он прикрыл глаза, потёр их, будто те разболелись. Хотя в самом деле ныло в груди.

— У тебя вид, будто ты проиграл поединок, — проговорила Абелия с демонстративным безразличием. — Но должна признать, чтение тебе к лицу.

Он фыркнул.

— Такие комплименты проходят разве что с моим братцем.

— С Тодом?

Оина удивило бы, что она знала его имя, если бы не её следующие слова:

— Я видела его на днях вместе с твоей напарницей.

Он поднял глаза, ощущая, как под подушечками пальцев скрипнула кожа книжного переплёта.

— Где?

— На одном позднем мероприятии в городе, куда меня позвали вручить награды за вклад в литературное поприще. — Абелия отложила перо и подула на чернила на бумаге. — Твой братец, к слову, получил одну.

— Так это было не свидание?

Она удивлённо глянула на него поверх свитка и негромко рассмеялась.

— Вот уж нет. Если только твоя напарница не из тех, кому по душе скучные заседания. Честно говоря, я бы сильно удивилась, выбери она из вас двоих этого мрачного невидимку, учитывая, её щедрость на солрины.

— Какие ещё солрины?

Абелия отложила свиток и поднялась, чтобы снова приземлиться на край стола перед ним.

— Меня удивляет твоя неосведомлённость, Оин, — сказала она. — Как держатель твоего долга, я вижу, откуда поступают все средства на погашение. Твоя напарница значится в списке одной из первых.

Он помотал головой, не понимая, с чего бы вдруг Рэйне тратиться на него. Неужели она бралась за разломы, чтобы помочь ему выбраться из долговой ямы?

Пока обдумывал это, Абелия продолжила:

— Вот поэтому я и решила сперва, что между вами что-то есть. Но потом поняла, что ошиблась. Она ведь Молния, верно? Иначе не объяснить, как ей удаётся так долго держаться вдали от гор.

Оин нахмурился, не понимая связи, но кивнул, умолчав о грозовом сборе.

Убедившись в своей правоте, Абелия цокнула языком и кивнула на книгу в его руке.

— Тогда почему ты всё ещё не оставишь эту затею?

Он захлопнул книгу. Стоило промолчать, но вопрос уже сорвался.

— Считаешь, у меня нет шанса?

— Ну, разумеется. Она ведь Молния.

— И что? Если её дар с кем-то связан, не значит, что сама она…

— Постой-ка, — Абелия выставила ладонь. — Ты кое-чего не понимаешь: такая связь не допускает сторонних привязанностей. Если сердце Молнии признало истинного, оно никогда не ответит другому. Тебе.