— У тебя пять минут, чтобы привести себя в порядок, — сообщила она деловым тоном.

Оставшись один, Оин откинул голову на край купели и потёр грудь, пытаясь угомонить иглу, засевшую внутри. В том месте, куда его кольнуло шиёсо Рэйны, виднелось слабое пятно.

Похмельное оцепенение медленно сползало, приоткрывая завесу прошедшего вечера.

После того как он расстался с Рэйной у крыльца дома, остаток дня распался на мутные, плохо склеенные фрагменты. В одном из таких он оказался в «Кружке Грома», где вдоволь насладился жалостью к себе, заливаясь элем, пока не достиг душевного отупения.

Оин поморщился, припомнив, как Тич, хозяин «Кружки», выставил его за дверь, велев остыть, хотя не он затеял драку. Всего-то швырнул лури барду, чтобы наконец заткнулся. А этот никчёмный стихоплёт, бывший любимец Вимзи, взбеленился да так, что двинул его грифом по лицу.

Оин снова провёл языком по ссадине на губе, с приятной мыслью, что какое-то время лютня будет звучать приятнее без струн.

Губу ещё саднило. Но даже это не смогло стереть с неё отпечаток недавнего поцелуя.

Следующие часы растворились в памяти, как повозка, съехавшая в туман.

Как он добрался до дворца? Хотел бы знать. Помнил только золотую молнию, сверкнувшую перед глазами, — это Вимзи с визгом метнула в него напольный канделябр, словно копьё, когда он ввалился в её покои через окно.

На шум немедленно слетелись стражники. Вимзи удалось заверить их, что причиной её криков стало не что иное, как острое разочарование неудачным кроем новой туники.

«Сумасшедший, — прошипела она, позволяя ему покинуть укрытие резной ширмы, когда всё улеглось. — Какая нелёгкая принесла тебя раньше клятых жаворонков?».

Оин попытался объясниться, как ему казалось вполне связно, но всё равно очутился в холодной купели.

И теперь, когда он, благоухающий цветочной водой, переодетый в свежую рубашку, вошёл в аккуратную розовую приёмную при спальне принцессы, ясность мыслей снова была при нём. Абелия успела сменить пеньюар на светлую тунику и сидела перед зеркалом, пока сонная служанка снимала с её волос последние папильотки.

— Не боишься слухов о ночном госте? — спросил он больше из любопытства, чем из страха за её репутацию.

— Вся моя прислуга под молчанкой, — сказала Абелия, тыча палочкой с блеском в губы.

— Сама чаруешь или во дворце есть для этого отдельная должность?

— Оставь фантазии при себе.

Оин провёл рукой по мокрым волосам и отвернулся к узкому окну, за которым ещё держалась ночь, а сквозь тонкие облака тускло подмигивали звёзды.

Абелия докрасила губы, промокнула уголок салфеткой и снова обратилась к нему:

— Всё ещё хочешь этого?

Теперь, когда хмельной туман рассеялся, Оин уже не был так уверен в своём стремлении. Но раз он уже оказался здесь…

— Да.

Она поднялась — сама изящность — подошла к нему и легко коснулась плеча.

— Тогда, идём.

Дворец крепко спал.

Переходя по безлюдным коридорам, через высокие арки, уходящие в тёплый сумрак, Абелия не переставала поглядывать на Оина. Он же размышлял о мерцающих вкраплениях в стенах, создающих мягкую ночную подсветку — должно быть, на них истратили весь городской запас люксарита.

— Ну что? — не выдержал он, поймав на себе очередной взгляд.

— Да так, — протянула она. — Подумала, что впервые вижу, чтобы кто-то напился до такой степени, чтобы ломиться в королевскую библиотеку. Что на тебя нашло? Кроме эля, разумеется.

— Я не вламывался, — пробубнил Оин, игнорируя вопрос. — Решил, что пора стрясти с тебя должок за турнир.

— Книгами вместо золота?

— Что-то не устраивает?

— Твоя новая-старая дерзость, — слабо пожурила она. — Пока она меня ещё забавляет. Но не забывайся, Оин. А то я быстро напомню тебе, как пахнет петля.

— Окажешь мне услугу.

Абелия приподняла брови, но приберегла замечание и кивнула на тяжёлые двери. Оин отворил их перед ней.

Королевская библиотека напоминала пустой, молчаливый город под каменным небосводом. Воздух здесь отличался: был плотнее и суше, пах бумагой и кожей старых переплётов. Вошедших приветствовали только люксаритовые фонари в высоких канделябрах, выстроенные вдоль всего главного прохода, как стражники. Они медленно разгорались один за другим, словно в каждом просыпался неторопливый рассвет.

— Мне бы знать, что именно ты ищешь, — проговорила Абелия.

— Всё, что найдётся по Тригорью.

— Конкретика всё же не помешает. Или ты собрался здесь поселиться?

Оин оглядел полки с тысячами книг, уходящие вверх на несколько ярусов, пока она тщетно пыталась подавить зевок.

— Я хочу знать больше о народе Гроз, — сказал он. — Их обычаи, ритуалы, законы. Возможно, что-нибудь о пробуждении дара.

— Что-нибудь о пробуждении дара. Ясно. Нам сюда.

Абелия повела его к дальним стеллажам, деловито стуча каблучками. Там Оин взобрался на откатную лестницу к указанной полке.

— «Заветы Тригорья»? — переспросил он.

— Оно, да. Это самое полное собрание сведений о жизни тригорских кланов, — отозвалась она, расчищая для него место на столе неподалёку: убрав в сторону стопки бумаг, закладки, отодвинув чернильницу и несколько раскрытых томов по дипломатии.

Зажав книгу правым локтем, Оин стал спускаться. Но та оказалась тяжелее, чем выглядела, и выскользнула. «Заветы» с глухим хлопком ударились о пол. Абелия немедленно подскочила к книге, подхватила на руки, будто дитя, и подняла укоряющий взгляд.

— Осторожнее!

Оин спрыгнул с последних ступеней, отряхнул руку от пыли и усмехнулся. Когда они только познакомились, Абелия очень уверенно изображала перед ним нарядную пустышку, но он быстро раскусил её.

— Всё хотел спросить, зачем ты так тщательно скрываешь ото всех эту свою сторону? — Он кивнул на её рабочий стол, который она так любезно прибрала для него.

— Мы живём в разных мирах, Оин. — Взгляд её заострился, как припрятанная шпилька. — А тот, в который я стремлюсь, не дружелюбен даже к принцессам.

— В Совет, что ли?

Она вдруг встрепенулась и ударила каблучком о пол: под туфлей вспыхнул свет и пробежал по витиеватому узору плитки до самых краёв библиотеки. Там и погас, не обнаружив никого лишнего.

— Предосторожность, — пояснила она. — И ты прав, я мечу в Совет.

— К чему тогда конспирация? — Он выхватил у неё книгу и направился к столу.

Абелия фыркнула и последовала за ним.

— Потому что Совет состоит сплошь из важных мужей с привычкой слушать лишь самих себя, — сказала она. — Пока я с наивным видом хлопаю перед ними ресницами, они так уверены в своей власти, что не опасаются выболтать при мне какую-нибудь стратегию или секрет. Думаю, они уже близки к тому, чтобы украсить мною свой коллектив, чтобы хвастать перед иностранными делегациями. А там и опомниться не успеют, как осознают, что боятся голову поднять без моего дозволения.

Оин не удивился её честолюбию — так естественно оно смотрелось, — только заметил:

— Такими темпами станешь единовластной королевой.

— Приятно, что ты воспринимаешь меня всерьёз.

Он уселся за расчищенный стол. Абелия примостилась рядом на край столешницы, расправляя на коленях верхнюю тунику, чтобы складки легли красиво. Даже здесь, в ночной библиотеке, она помнила, как должна выглядеть.

— Если без шуток, — снова заговорила она, — когда я достигну нужной высоты, станешь моим советником?

Оин с сомнением покривил губы.

— Выбрать в советники бывшего осуждённого Теневого — не лучшее начало для твоей карьеры.

— Прошлое в политике ничего не значит, если подать его умело. Я уж молчу о достойном достатке.

Он хмыкнул и приоткрыл сборник «Заветов», не осознав сразу, что ему предлагается. Его больше интересовало содержание книги. Но Абелия всё ещё ждала ответа.

— Ты спросила всерьёз?

Она повела плечом.

— Как знать. У тебя есть неплохие задатки.

— Чтобы портить настроение важным господам?