Он хотел сказать ещё что-то. Губы чуть разомкнулись, но слова не нашлись. Он просто кивнул и вернулся в дом.

Какое-то время Рэйна ещё стояла на крыльце, не решаясь сдвинуться с места, пережидая, когда уймётся дрожь в коленях, а сердце перестанет больно стучать о рёбра. Потом ей пришлось ослабить контроль над шиёсо, иначе оно с силой сжатое внутри грозило разорвать её на части. Выдохнула и позволила силе с тихим треском соскользнуть с пальцев тонкими зелёными нитями, чтобы сразу затеряться в траве.

У подножия указанного бука, стояли лампадки со светляками, должно быть оставленные для неё Оином. Рэйна взяла одну, приподнялась на цыпочках и поднесла к тёмной полости старого ствола. Внутри оказался тайник Никаса и Айрис: цветные камушки с яркими прожилками, пёрышки, гладкие стекляшки, похожие на самоцветы и засушенные цветы.

Рэйна с интересом осмотрела сокровища и аккуратно положила венок поверх них. Затем отошла на шаг от дерева и шёпотом, пропела последние слова старой тригорской песни:

…Древо, Сердец храни каменный сон —

Для них отцветает щедрый сезон.

Слушайте песни, храните наш свет

Все, кто любим был, кого рядом нет.

Умолкнув, она запрокинула голову к небу, где звёзды безразличной россыпью окружили Двулуние.

— Райден, — позвала она в пустоту. — Ты говорил — это просто. Ты говорил, что я сразу всё пойму, когда увижу свет. Но я как ослепла…

Голос дрогнул и оборвался.

Она ждала, пытаясь распознать ответ в шелесте листвы или в случайном крике поздней птицы, или в слабом движении воздуха. Хоть что-то. Знак, что брат всё ещё смотрит за ней. Когда она взывала к нему в горах, ей всегда казалось, что он слышит. Что он всё ещё где-то рядом. И ей верилось, что между ними сохранилась тонкая нить, которую не смогла оборвать даже смерть.

Но тишина, окружавшая её сейчас, оставалась глухой и безразличной.

— Я запуталась, Райден, — снова прошептала она. — Не понимаю, должна ли я теперь последовать за тобой. Мне так страшно. Как мне быть, скажи?

Ответа не было. Ни один листок не шелохнулся на ветвях старого бука.

И тогда Рэйна вдруг ощутила горькую, почти детскую обиду. Она знала, как это несправедливо, винить его в его же смерти. Знала, что он не выбрал бы этот путь, будь другая возможность защитить Тригорье. Знала, что Райден поступил правильно, как истинная Молния, когда откликнулся на зов Иш’Дана.

Но он оставил её и все свои заботы — ей, напуганной и неготовой. Оставил ей страшный пример, на который придётся равняться.

Несправедливо.

Она покачала головой, отрицая данность в этом немом, выдуманном споре, и пошла к дому.

Вернувшись, первым делом она столкнулась с обеспокоенным взглядом Несс.

— Я в порядке, — с ходу заверила Рэйна.

— Это хорошо, потому что у меня есть для тебя дело.

Несс всучила ей букет из веток багрянника и велела украсить стол.

В доме все разбрелись по углам. Амми тоже куда-то подевалась. Проходя через малую приёмную, Рэйна заметила, что её светлое дорожное платье перекинуто через спинку дивана, поверх вещей Оина, будто лишайник, наросший на горных камнях.

В большой приёмной возле накрытого стола крутилась Рут. Яркая ивейская накидка на ней странно сочеталась с её эруанской бледностью и чёрными волосами. Однако Рут держалась в ней с таким достоинством, будто всю жизнь только и делала, что наряжалась. Проходя вдоль стола, она потянулась к пирогу из ревня, но её рука тут же застыла в воздухе, наткнувшись на невидимое препятствие. Затем всё тот же незримый помощник передал ей кусок пирога с края, где его отсутствие не сильно бросалось в глаза. Рут просияла, сжала свою добычу и утащила в шалаш к Кайдене.

Рэйна подошла к столу и остановилась там, где колыхнулась скатерть.

— Избегаешь меня?

— Не тебя.

Тод бесшумно появился рядом в простой рубашке тёплого багряного цвета, как все остальные мальчишки. Кроме Оина.

Тод взял охапку веток из рук Рэйны и двинулся за ней вдоль стола, подавая по одной, чтобы она выкладывала их на своё усмотрение. После стычки с веномом, он держался отстранённо, будто винил себя в случившемся. Или не знал, как вести себя после того, как застал её с рубашкой Оина. Рэйна боялась признаться себе, что ранила тогда его чувства. Она никогда не стремилась дать ему напрасную надежду. Тод был хорошим, даже слишком. И ей не хватало бесед с ним. Их разговоров на тригорском. Его спокойствия.

Она вздохнула, чувствуя, как усталость гудит в позвоночнике и всём теле. Накидка съехала с плеча. Тод сделал осторожное движение и поправил её…

— В этом доме что, никто не следит за временем?

Голос Амми заставил их обернуться.

Мунранская гостья стояла у напольных часов, заметив, что и в этой приёмной стрелки застыли. Она успела переодеться в лёгкое пудровое платье, скроенное по западной моде. Тёмные волосы, собранные далирским ободком, казались слишком тяжёлыми рядом с нежной тканью, отчего образ её делался совсем кукольным. На одно короткое злое мгновение Рэйне захотелось самой накинуть на неё магическую сеть, чтобы приглушить её сияние.

Айрис в расшитой блестящими нитями накидке поверх детской туники следовала за гостьей хвостом и пыталась играючи ухватиться за её кружевной подол, сама выглядя при этом прелестнее любой куколки. Никас сердито крутился рядом. От его праздничного наряда ни клочка не осталось, ещё когда он обратился лисом, но хмурился он не от того. Ему не нравилось, что внимание сестры досталось кому-то чужому. Он беспрестанно рычал на неё и дёргал за хвост, даже разочек щипнул. Но Айрис лишь отмахивалась, не сводя глаз с новой подруги. Так и не добившись своего, лисёныш угрюмо фыркнул и убежал в шалаш к Кайдене.

На пороге возник Эйк, но Сивер опередил и успел первым подать Амми заводной ключ, чтобы та могла настроить время. Из игрового зала к ним выскочила Рут. Заметив происходящее, она тут же понеслась на кухню докладывать обо всём Риксе.

Почти все уже были в сборе, когда раздался стук в дверь.

Дэйзи поспешила открыть и впустила в дом мужчину. Ардагарца.

— Эйден, хочу представить тебя моей семье, — сказала она, положив руку ему на локоть.

Рэйна вместе с остальными прошла в холл, встречать званого гостя. Он держался спокойно, с безупречной собранностью, которую не примеряли по праздникам, а носили с рождения. Это чувствовалось в его осанке и движениях, в том, как он склонил голову, чтобы поприветствовать хозяина дома, господина Дэшера. Красивый и взрослый — Эйден казался человеком, привыкшим, что жизнь сама складывает дары у его ног.

Оин вышел из малой приёмной, чтобы тоже поздороваться. Рэйна хотела было посторониться, не желая попасть в поле зрения его кулона. Но сообразила вмиг: Эйден — мару. Это его первая встреча с Оином, а значит — и с Чутьём. И живо шагнула на встречу обоим, отпустив ауру, чтобы та успела смешаться с аурой гостя.

Чутьё вспыхнуло алым.

Затем — ещё раз.

Оин замер. Опустил взгляд на кулон, мигнувший дважды, но смотрел будто сквозь. Потом всё же угомонил свечение ладонью.

Рэйна похолодела, понимая, что раскрыта. Она опоздала всего на секунду…

— Рад встрече. Дэйзи много рассказывала о тебе, — проговорил Эйден. — Не Чутьё ли это случаем на твоей шее?

— Оно самое, — Оин улыбнулся, будто ничего не произошло, и пожал ему руку.

— Ух ты! — воскликнул Эйк. — Должно быть, у господина Эйдена сильная аура, раз оно вспыхнуло дважды.

— Точно.

Рэйна следила за кривой ухмылкой на лице Оина. Ни он, ни кто другой из присутствующих не глянули в её сторону. Кроме господина Дэшера, что стоял чуть поодаль, опираясь на трость. Но это, должно быть, была случайность.

— Помнишь Рэйну? — спросила Дэйзи, обращая к ней внимание своего гостя.

Эйден перевёл взгляд и учтиво склонил голову.

— Гроза из Сэл’Тарна. Рад видеть тебя в здравии.

— Благодарю за ваше своевременное вмешательство в мою судьбу, — ответила та, чувствуя, как разгораются щёки.