Он криво усмехнулся, но ухмылка сразу погасла.

Рэйна меж тем покосилась на Чутьё у него на груди — тёмный камень едва поблёскивал в полутьме. Хорошо, что она вовремя вспомнила о нём и успела подтянуть ауру. Раньше та была слишком слабой, спрятанной глубоко внутри её сердца, а теперь заполняла каждую клетку тела, стремясь распуститься, — пробиться за его пределы, как упрямый росток из-под мостовой.

— Несс сказала, ты неважно себя чувствуешь. — Оин слегка кашлянул, чтобы избавиться от хрипоты в горле.

— Это всё жара.

Рэйна распрямилась и чуть ослабила контроль. Дистанция, которую она соблюдала, не позволяла кулону учуять её.

Зов Иш’Дана медленно стих, позволяя мыслить яснее. И она заметила странный блеск в глазах Оина, пока он старательно разглядывал огоньки соседских палисадников, мигающие среди листвы и оград.

С наступлением вечера на улице стало темнее обычного: люксаритовые фонари горели только в центре города, из-за того, что городничие экономили на люксаре. Каждое домохозяйство теперь само распоряжалось, чем освещать двор. В доме господина Дэшера использовались свечи, а снаружи — лампадки. С тех пор как Эйк понял, что светляки пользуются спросом, он стал выпрашивать фоли за каждого жука.

Из дома доносились разговоры, звон посуды, словно отголоски иного мира. Голос Амми перекрывал всё, просачиваясь сквозь стены наружу, будто заполонил каждую щель в пространстве дома. Она искала Оина.

Он ведь тоже слышит её, — подумалось Рэйне.

— Там твоя подружка мается от скуки, — сказала она резче, чем стоило.

— Сивер с этим справится, — отозвался Оин.

В кухне вдруг что-то звякнуло и разбилось. Последовали расстроенные восклицания Риксы. Рэйна, потянулась к двери.

— Оставь это, — сказал он. — Разберутся без нас.

Без нас.

Обрывок фразы застыл между ними, как осколок стекла. Оин посмотрел на неё очень внимательно, и Рэйна смутилась, почему-то ощутив себя глупо в красивой, но чуждой одежде — засомневалась, стоило ли ей вообще наряжаться.

— Несс постаралась? — спросил он наконец.

— Что?

— Твоя причёска.

— Ах, это, — она слабо улыбнулась и коснулась заколки. — Да уж, она не оставила мне выбора.

Рэйна невольно прикрыла ладонью оголённую шею. Убрать волосы в такую жару казалось лучшим решением. Там, где она росла, подобные причёски носили лишь замужние женщины, однако в столице, казалось, никому не было дела до традиций. Оину и подавно. На днях Дэйзи уговаривала его купить новую праздничную рубашку или хотя бы надеть старую Дэша, чтобы соблюсти праздничный обычай. Но он упёрся и остался верен своей обычной, серой.

Внутри будто натянулся тугой канат, когда Рэйна посмотрела на его шею в расстёгнутом вороте. Её тянуло к нему так, что хотелось поддаться и рассказать обо всём — о том, что с ней происходит. Но Оин не принял бы это как данность, или чудо, или случайную ошибку. Он стал бы искать причину. Спорить с тем, чего не понимает, уговаривать её повременить с отъездом. Но она дала слово. Ей придётся вернуться в Сэл’Тарн, даже если долг сомкнётся удавкой вокруг её горла. Как бы она хотела, чтобы всё было иначе.

Из-за крыши над ними выглянул тонкий багряный бок Двулуния. Глядя на него, Рэйна вдруг вспомнила своё неосторожное желание, загаданное в день пришествия Теневой луны.

Новая мысль вдруг посетила её и отказалась уходить. Может, Трибоги не были причастны к пробуждению дара, а сама она? Могло ли такое случиться, что желание, загаданное на двойную луну, сошло за чары?

…хватит шёпота для свершения…

Рэйна не сразу поняла, что перестала дышать, — язык так и прилип к нёбу, а пальцы неловко сжались в складках накидки.

Неужели?..

Ей всего-то хотелось хоть раз почувствовать себя обычной. Ни наследницей Гроз, ни дочерью наира. Просто девушкой, на которую смотрит тот, кто в самом деле ей не безразличен. Она сама попросила Двулуние об этом. О невозможном.

Что, если Оин и правда?..

— Как твоё шиёсо? — спросил он.

Сердце ухнуло вниз.

Рэйна оторвала глаза от неба и застыла, глядя на него и гадая: неужели он понял? Или почувствовал? или Чутьё всё-таки успело что-то уловить?

— Я не допытываюсь, не подумай, — быстро добавил Оин. — Просто ты долго не принимала сбор, а теперь плохо себя чувствуешь. Вот я и…

Он выдохнул, не зная, как закончить мысль.

Рэйна тихо выдохнула: её предположение не оправдалось. Будь Оин тем самым, он бы знал, что происходит. Ему бы не пришлось гадать и спрашивать.

— Я в порядке, — сказала она.

— Хорошо, если так.

Он нахмурился, будто не поверил.

Рэйна разжала пальцы и убрала руки за спину, вцепившись в перила. Витой метал до боли впечатался в ладони. Ей хотелось остаться ещё немного, но будет совсем паршиво, если она расплачется прямо перед ним.

Ей стоило уйти.

— Слышала насчёт Рут? — снова спросил Оин.

Рэйна моргнула, туго соображая

— Нет. Что с ней?

— Думал, ты знаешь. Ты же видела витраж.

— Видела, что он разбился. И что стёкол не было…

— Это потому что они вылетели наружу. От её крика.

— От крика? — она удивлённо пошевелилась.

— Рут умеет управлять голосом. Это её дар.

Он будто сделал ударение на последнем слове. Но Рэйне всего лишь померещилось. Теперь намёки виделись даже там, где их не было.

— И что дальше, — спросила она.

— Раз мы теперь знаем, на что способны Рут и Кайдена, будет проще оформить их у нас. Официально. Дэйзи уже нашла человека в ПОРЧА, кто поможет обойтись без лишних процедур.

— Это же прекрасная новость.

— Точно.

Оба снова умолкли, прикрывшись улыбками. На этот раз молчание не казалось таким острым.

Рэйна выдохнула, будто чья-то крепкая хватка на её горле наконец ослабла. Но потом из дома снова донёсся голос Амми и пошатнул её спокойствие.

— Я всё думаю, — сказал она, стараясь звучать ровно. — Странно как-то, что на твою подружку сработала защита от агмару.

Оин усмехнулся, будто нашёл что-то забавное в её словах, и оторвался от стены. Рэйна чуть подвинулась, чтобы расстояние между ними оставалось прежним.

— Вообще-то, отчасти это моя вина, — сказал он. — Когда я только вернулся сюда после заключения, я решил обновить охранные печати. А заодно вписать в них парочку мор против, эм… твоих будущих родственников.

— Против Сиенитов?

— От них да. В общем. Эйк на днях разбил черепушку с охранной сетью. Рикса склеила её. Но некоторые моры печати попали на стыки и стали плохо считываться.

— И как это вяжется? — не поняла Рэйна.

— Семейное имя Амми — Симит.

— Симит, — повторила она. — Почти как…

— Сиенит.

Когда до неё дошло, она едва не рассмеялась. Как же нелепо вышло — будто сам дом воспротивился появлению этой девицы.

— Но постой. Зачем ты пытался обезопасить дом от Сиенитов?

— На случай, если они решат заявиться без приглашения.

— Вряд ли бы они посмели…

— Я не хотел рисковать тобой, — тихо сказал он.

Рэйна перестала улыбаться, чувствуя, как вечер тесным обручем сжимается вокруг них.

Оин сделал шаг ближе, и ей пришлось вжаться в перила, не сводя опасливого взгляда с Чутья. Шиёсо внутри неё взвинтилось, как птица, застрявшая в терновнике, но она собрала волю в кулак и усмирила его, стянув вместе с аурой к точке в центр груди, словно пытаясь спрятать в раковину.

— Я только хотел передать тебе это.

Оин не стал подходить ближе, будто почувствовал её сопротивление. Только протянул неумело собранный венок из белого путанника, который, как оказалось, всё это время держал в руке.

— Я знаю, ты не успела почтить память брата. За домом есть старый бук — там близнецы прячут всякую всячину. Это, конечно, не Штормовое Древо… — он усмехнулся, понимая, как нелепо звучит. — Ну в общем. Ты можешь оставить венок там.

Рэйна осторожно приняла подарок. И всмотрелась в глаза Оина, пытаясь найти в них невозможное — вдруг желание действительно сбылось? — но в них мерцали лишь отражения вечерних огней.