Я не знал, что мне со всем этим делать. Я не понимал, гормоны ли это, или ей было настолько тяжело, что она больше не могла сдерживаться? Что я должен был предпринять?

Внезапно она выпрямилась, посмотрела на шоколад в моих руках, потом подошла, забрала его, сжала в руках, поднесла ко рту и откусила прямо от плитки.

Жалобный стон отчаянного наслаждения. Вот что я услышал, когда она нахмурила брови и отвела взгляд на противоположную сторону улицы.

— Спасибо, — тихий шёпот вырвался из её губ.

— Не за что.

Я не торопил её.

Она отошла от дороги и прислонилась спиной к кирпичной стене здания, всё так же крепко прижимая пакет к себе одной рукой и продолжая разглядывать улицу.

— Давай мне, — я протянул руку, чтобы забрать пакет, но она покачала головой.

— Ладно, — я поднял ладони вверх, — просто скажи мне, если устанешь.

Хэйли ухмыльнулась, пережёвывая очередной откушенный кусочек.

— Я не понимаю тебя, — она задумчиво смотрела вперёд, — зачем ты это делаешь? Все эти заботливые жесты. Я же не выдумываю, ты действительно ведёшь себя иначе в такие моменты. Но, когда открываешь рот, я чувствую себя ничтожеством. И кажется, это была самая длинная речь за всё это время, не считая той, когда ты рассказывал про отца и обследование, — произнесла девушка так, будто говорила это по большей части себе, а не мне.

Мне нечего было ответить. Я просто не знал, как мне с ней общаться. Меня всего ломало и подкашивало каждый раз, когда она вступала со мной в контакт. Или я с ней. Всё моё тело странно вибрировало, когда мы начинали взаимодействовать.

Это было лишним.

— Нужно идти, — я кивнул в ту сторону, где находился дом, — холодает. А нам идти ещё минут двадцать.

Малышка безмолвно оторвалась от стены, обогнула меня и пошла в сторону дома.

Большую часть пути мы прошли молча, я лишь периодически напоминал ей, что идти впереди без знания местности небезопасно. Но она лишь стреляла в меня убийственным взглядом.

Если бы я знал, чем закончится эта грёбаная прогулка за тампонами, ни за что бы не выпустил её из дома.

Перед тем, как свернуть в очередной переулок, я не выдержал и схватил её за руку.

— Перестань капризничать, Бэмби! Нам нельзя влипать в неприятности.

Девчонка, казалось, вот-вот сожжёт меня живьём. В её глазах полыхала ярость. Хэйли выронила плитку шоколада на асфальт и, схватив меня за грудки, принялась вбивать в меня крохотный кулачок, дёргая куртку туда и обратно:

— Я…

Удар.

— Тебе…

Удар.

— Не Бэмби!!! — зарычала малышка и толкнула меня в грудь, — выбей это грёбаное слово из своей головы!

— Тогда перестань вести себя, как ребёнок! Слушай, что тебе говорят и не высовывайся! — я схватил её за руку и потянул за собой по переулку.

— С какой стати я должна слушать тебя? — Хэйли семенила за мной, крепче вцепившись в ладонь.

— С такой, что я в этих обстоятельствах подольше твоего. А значит что-то, да понимаю. Пока что от тебя одни только проблемы.

Какого хрена я это сказал?

Я не успел даже осмыслить степень своей оплошности, как Хэйли буквально вросла в асфальт и расслабила ладонь. Я всё ещё продолжал держать её за руку.

— С меня хватит, — выдохнула девушка, — всё. Достаточно, — потянула руку на себя, но я не отпустил, — оставь меня. Я ухожу. Это была глупая идея.

Я не успел ничего сказать. За спиной послышалось копошение и грозный рык. Мы уставились друг на друга, и в глазах Хэйли промелькнуло беспокойство. Я сжал её руку крепче и медленно повернул голову в сторону звука.

Святое дерьмо!

В нескольких метрах от нас столпилась свора бродячих псов. Пара из них оскалила зубы, и я инстинктивно подтолкнул девушку так, чтобы она спряталась за моей спиной, и полностью развернулся лицом к ним.

Что там говорят? Нужно смотреть прямо в глаза опасности?

Хэйли крепче сжала мою ладонь, и я опустил голову ниже. Не знаю, мог ли я вселить ужас этим одичавшим тварям, но я точно не собирался показывать, что мне страшно.

— Маркус, — прошептала Хэйли, — сзади ещё трое.

— Не паникуй, — уверенно произнёс я, но только сильнее прижал её к себе.

Я удерживал взгляд на рыжем тощем псе, который сделал шаг вперёд и зарычал громче, оскалив зубы.

За спиной что-то зашуршало, и пара других повернули морды в сторону звука.

— Что ты там делаешь? — я прошипел, почти не размыкая губ, — хватит шуршать.

Тут уже рыжая морда заинтересовалась происходящим за моей спиной и сделала ещё один шаг.

Они окружали нас.

Я прижал Хэйли ближе к себе, но внезапно раздался оглушающий свист, и девушка выскользнула из-под моей руки. В следующий миг мимо меня пролетело что-то крупное и тяжёлое.

Семь пар собачьих глаз переключили своё внимание на предмет и его траекторию полёта и ринулись к нему, обгоняя друг друга.

— Сюда! — резко крикнула Хэйли, и я обернулся.

Она уже стояла на мусорном контейнере, прижимая к себе пакет, и тянулась к пожарной лестнице, которая находилась прямо у неё над головой.

— Чего ты стоишь? — малышка развернулась, ухватившись за нижнюю перекладину, и в недоумении уставилась на меня.

Я очнулся и, схватившись за крышку контейнера, с лёгкостью запрыгнул, поражаясь, как эта кнопка умудрилась так быстро вскарабкаться на него.

Наверно адреналин.

За спиной раздался визг и грозное рычание. Собаки принялись драться за добычу, а я продолжал гадать, что она им бросила?

Хэйли уже взбиралась вверх по лестнице, держась за перекладины только одной рукой.

Вот сумасшедшая! Почему она его не бросит?

Я стремительно догонял её. Когда наконец оказался на крыше трёхэтажного здания, Хэйли уже стояла, оперевшись ладонями о колени, и громко дышала.

— Ты в порядке? — я выпрямился и окинул её взглядом.

Смех вырвался из её груди. Сперва фыркающий, а затем такой заливистый, по-детски беззаботный, что я просто впал в ступор. Она хохотала, как безумная.

— Обалдеть, — выдавила из себя девчонка, когда смех уже начал превращаться в нечто всхлипывающее, — как я это сделала?! — она воскликнула, почти взвизгнув, и посмотрела на меня.

Её улыбка была впечатляющей. Сейчас, смеясь так искренне, она выглядела невероятно живой, жизнерадостной. Впервые за эти два дня она по-настоящему смеялась, и причиной этому не был Дэнни.

Невольно я сам широко улыбнулся.

— Это ты свистела?

— Ага, — розовые губы растянулись в широченной улыбке, а глаза потемнели, от выброса адреналина зрачки словно вытолкнули всю синеву, и Хэйли казалась дикой.

— Где ты этому научилась? — я чувствовал, как моя грудная клетка вздымается от прерывистого дыхания.

— Понятия не имею, — Хэйли вскинула руки и захохотала ещё громче, — мне просто нужно было переключить их внимание с тебя, и это произошло само собой.

Она сияла, словно крошечная светодиодная лампочка, её глаза искрились, улыбка озаряла маленькое личико. Хэйли выглядела ослепительно счастливой. И эта картина завораживала.

Я был не в силах оторвать от неё глаз, пытаясь запомнить каждый миг этого момента. Запомнить её звонкий смех, яркую улыбку и озорных бесят, пляшущих в её зрачках.

Хэйли заметила моё пристальное внимание, и улыбка медленно сползла с её лица, сменившись смущённо закушенной нижней губой.

Нет, она не была беззащитным оленёнком. Да, она была маленькой, выглядела ужасно хрупкой, но на деле была невероятно храброй и расторопной. Она не растерялась в опасной ситуации, не струсила, а наоборот, начала действовать ещё раньше меня. Хэйли была поразительно смышлёной и отважной.

Если проанализировать все эти дни с момента нашей встречи, не было ни одного, где она расклеилась, сдалась или показала слабину. Да, она грустила порой, но потом вытирала слёзы и поднималась. Она изо всех сил старалась показать, что может быть стойкой, несломленной.

Она не была Бэмби.

— Что ж, — смущённо улыбнулась девушка, — похоже нам не светит рождественский ужин с зажаристой индейкой, — она стянула с плеч лямки рюкзака и, поставив его на крышу здания, расстегнула и принялась укладывать уцелевшие покупки.