— Проверь! — попросил помощника.

Тот с жезлом "свинцовых ос" подобрался к окну, выглянул краем глаза на улицу и тихонько выдохнул:

— Дружина! — но сразу встрепенулся и покачал головой: — Нет, петлицы другие. Патруль!

— Открывай, — встав за стойку, скомандовал я. Револьвер продолжал удерживать в опущенной книзу руке.

— Может, не стоит?

— Открывай!

Иван послушался и быстро отступил в сторону.

Дверь распахнулась, в бар решительно прошел молодой веснушчатый парень в чине младшего сержанта Патруля.

Он с интересом глянул на массивный агрегат в руках у Ивана, усмехнулся:

— На стену повесить хотите? Дело! — И направился прямиком ко мне. — Товарищ Хмелев?

— Он самый.

— Майор Гельман передает бумаги.

— Отлично! — с облегчением улыбнулся я, расписался в ведомости левой рукой и ею же забрал пакет.

Если патрульного и удивила опущенная под стойку правая рука, виду он не подал. А я просто боялся, что брошенный на полку револьвер слишком характерно громыхнет по дереву, вот и держал.

Как и обещал, Гельман прислал документы по выставленному на торги штабу Патруля, но только я начал разбираться в условиях продажи и предварительной смете на ремонт, как раздался новый стук в дверь.

Иван глянул на меня, я кивнул.

На этот раз явился один из телохранителей главы Торгового Союза.

— Ян Карлович просит подписать договор, — пояснил он, выкладывая на стойку жиденькую пачку бумаг, и добавил: — Прямо сейчас.

Я отказываться от взятых на себя обязательств не собирался и быстро проставил подписи во всех нужных местах. Не оставалось ни малейших сомнений, что Ян Карлович меня дружинникам не сдавал и во всем виновата именно прослушка.

— Так мы теперь пиво торгашам продавать станем? — удивился Иван, задвигая засов.

— А? — встрепенулся я. — Нет, просто небольшая подработка намечается.

Помощник успокоился и занялся уборкой. Мы даже успели выдвинуть пару столов, прежде чем пришел наш поставщик бутылок. Краснолицый урод с искривленными кистями и мутными глазами тяжелобольного человека бросил примотанную к санкам картонную коробку из-под холодильника у крыльца, поэтому Ивану пришлось самому затаскивать в бар составленные в нее коробки поменьше.

— Все как обычно, — скрипучим голосом объявил урод. — Никакого прозрачного стекла, никакой резьбы.

Я быстро просмотрел горлышки бутылок на предмет сколов, затем выгреб из кассы мелочь и рассчитался с поставщиком.

— Унести в подвал? — предложил Иван, когда тот отправился восвояси.

— Сам отнесу, — решил я. — И замочу сразу.

Пусть вся тара у нас и была по большей части возвратной, неизменный бой и людская забывчивость заставляли время от времени докупать новые бутылки. К тому же в стекло я обычно разливал сорта пива с немалым сроком созревания, что на три-четыре месяца, а то и полгода выводило бутылки из оборота.

— Да! — встрепенулся Иван, когда я уже потащил первую коробку вниз. — Вчера Николай сумку вечером занес. Под стол кинул.

Я кивнул, спустился в подвал и первым делом принялся изучать заказ с той стороны.

Солод в промышленных масштабах силами Платона возить было просто нереально, но вот хмель, дрожжи и прочую сопутствующую мелочовку закупать через кондуктора выходило гораздо дешевле, нежели при заказах из Северореченска. И платил сразу долларами, и выбор был несравненно шире.

В этот раз я попросил приобрести для меня кроненпробки, хмель "Перле" на горечь, "Мозаик", "Каскад" и "Вилламейт" на аромат, а еще полукилограммовую пачку сухих дрожжей. Все оказалось на месте.

Я раскидал ингредиенты по ящикам, наполнил водой пустой бак и сгрузил в него бутылки. Потом вернулся за стойку и проставил в гроссбухе галочки напротив отметок о предоплате за ингредиенты.

К слову о Платоне, а почему он до сих пор не заявился с расспросами о сроках починки пресса? Не иначе Николай запретил из дома выходить.

Оно и к лучшему: рассчитаться с кондуктором смогу, лишь сдав уже переплавленные в слиток триста двадцать граммов серебра Яну Карловичу, а когда получится съездить на монетный двор — это большой вопрос. Тут все исключительно от дальнейших намерений контрразведки зависит.

Интересно, господин Линев на меня сильно обиделся?

Остынет или будут последствия?

Я вздохнул и зябко поежился.

Сильно он обиделся или нет — даже не так важно, как начнут стрелять бандиты друг друга или все же попробуют договориться миром. Такая вот загогулина.

Вскоре послышался гулкий шум двигателя, и к бару подъехал грузовичок с эмблемой "Западного полюса" на забрызганном грязным снегом борту. Грузчики принялись выставлять на тротуар пустые пятидесятилитровые кеги, и Грачев спросил:

— Этих запускать?

— Запускай, — распорядился я, понимая, что неурочный возврат тары служит не более чем прикрытием для визита в бар Ханина.

И точно — вслед за подсобными рабочими в бар прошел Владимир Михайлович.

— Привет! Привет! — поздоровался начальник отдела собственной безопасности Дружины и попросил: — Слава, нальешь своего замечательного пива?

Я накачал два бокала светлого и позвал гостя в подвал:

— Владимир! У нас тут уборка, давайте устрою экскурсию по пивоварне.

— Не откажусь! — согласился Владимир Михайлович. — Всегда хотел посмотреть, как у вас все устроено.

— Иван, присмотри тут пока, — попросил я тогда помощника, первым спустился в подвал и выставил бокалы на стол.

Ханин расстегнул пальто, с интересом поглядел по сторонам и улыбнулся:

— Уютно тут у тебя.

— Ближе к делу! — потребовал я.

Владимир Михайлович взял бокал, спокойно отпил пива, затем спросил:

— Здесь можно говорить свободно?

— Да! Выкладывай, не мотай нервы!

Тогда дружинник вновь улыбнулся и объявил:

— Ты получил отсрочку.

— В смысле? — нахмурился я. — Война не началась?

— Лига взяла своих на короткий поводок, — покачал головой Владимир Михайлович. — Надо было выбрать цель с противоположной стороны.

— Надо было!

— После известных тебе событий они затаились в ожидании ответки, и у меня не было оперативной информации, — заявил Ханин в свое оправдание и приложился к бокалу.

— К тому же лично тебе мешал… — Я осекся и не стал называть вслух никаких имен. — Ладно, что дальше?

— Сходка состоится в ближайшее время, — ответил дружинник, выставив на стол пустой бокал. — Как станет известно, где и когда, я тебе сообщу.

— Было бы неплохо, — хмыкнул я и сделал несколько жадных глотков пива. Новости нисколько не порадовали.

— Буду на связи, — пообещал Владимир Михайлович и поднялся наверх.

Я осушил бокал и двинулся следом.

— Все нормально? — встретил меня встревоженным взглядом Иван.

— Да, порядок, — подтвердил я, пребывая не в лучшем расположении духа.

Ненавижу ждать, но ничего другого, кроме как дожидаться возвращения Николая или звонка Ханина, мне сейчас не остается.

Словно встревоженный моим взглядом, зазвенел телефонный аппарат, я с некоторой даже опаской снял трубку, но это оказался Саня-чародей.

— Привет! Я сейчас на обед загляну. Встречай.

Я взглянул на часы и предложил:

— Давай через пятнадцать минут. Пока разогрею что-нибудь.

— Заметано.

Разогреть колбаски и поджарить яичницу много времени не заняло, потом я поднялся наверх и отпер чердак. Вскоре через дыру в перегородке на мою половину перебрался Саня, и я отправил его в подвал. Сам заглянул на кухню и отнес вниз немудреную снедь.

— По пиву? — спросил, выставляя тарелки на стол.

— По пиву, — кивнул чародей.

— А Мила где?

— Николая ждет.

— Он не звонил еще?

— Нет.

Я вздохнул, поднялся наверх и накачал бокал пива.

— К нам посетители через крышу теперь ходить будут? — пошутил Иван.

— И не говори, когда бар открыт, суеты гораздо меньше, — только и рассмеялся я.