— Ты в любом случае внакладе не останешься.

— Черт с тобой, — поморщился я, поскольку это и в самом деле было именно так. — Но инструмент отберу сам.

— Да все забирай! — отмахнулся Клим, снял с вешалки короткий полушубок и позвал за собой: — Идем!

— Не хочешь мне помочь? — спросил я, поднимая с пола один из туго набитых мешков.

— Нет, — коротко ответил брат и вышел за дверь.

Я ухватил второй пакет под другую руку и поспешил следом.

— Буду через два часа, — предупредил Клим караульного. Затем мы спустились на первый этаж и прошли на стоянку позади рынка.

Там я закинул мешки в заднюю дверь, захлопнул ее и забрался за руль.

— Куда ехать?

— Ко мне.

Жил Климов в одном из двухэтажных бараков неподалеку, поэтому я дорогу выспрашивать не стал и провернул ключ в замке зажигания. Вырулил с парковки, проехал пару домов и остановился у запертых ворот, от которых откидывал снег согбенный дедок в замызганном ватнике.

Клим решил не дергать дворника, выбрался из кабины и самолично распахнул створки. Тогда я подъехал к сараю и оставил "буханку" рядом со слепленной из снега горкой.

— Идем! — позвал меня брат, открыв дверь в подвал.

Мы спустились вниз, Климов отпер солидный навесной замок крайней клетушки. В полной темноте он ступил через порог, хлопнул в ладоши, и под потолком немедленно засветился тусклым желтым светом чародейский кварцевый шар. Я последовал за ним и плотно прикрыл дверь.

Комнатушка оказалась завалена всевозможным хламом, но брат уверенно отставил в сторону пару картонных коробок и пустую корзину и сдернул пыльное покрывало с массивного сундука, сколоченного из толстенных досок и укрепленного железными уголками и полосами.

Замок на нем был самый обычный, вот только, убрав его, Клим сначала поводил сверху непонятным амулетом и лишь после этого откинул крышку.

— Рюкзак возьми, — подсказал он. — В углу. И брезент там же.

— Брезент? — удивился я, но сразу все понял, стоило только хозяину подвала вытащить из сундука курковую двустволку. В рюкзак такую точно не уместить.

— Погоди заматывать, — остановил меня Клим и протянул непривычного вида жезл "свинцовых ос", длиной лишь немногим уступавший охотничьему ружью.

Солидную железную трубу приварили к амортизирующей отдачу пружине, снизу торчала угловатая пистолетная рукоять и приемник для банок с шарами, а затыльник приклада смастерили из резины автомобильных покрышек.

— Это что за монстр? — опешил я.

— "Слонобой". Сертифицирован, но в свободную продажу не поступал. Калибр три сантиметра, отдача соответствующая. Банка на десять шаров, батарея интегрирована с ней и полностью разряжается за цикл. У меня только одна.

— И сколько весит шар?

— Сто шестьдесят грамм. Обычные амулеты на такой вес просто не рассчитаны, только алхимические, а их в Форте использовать запрещено. Ведьма или колдун смогут отвести, но не факт.

— Ведьма или колдун? Блин, достаточно просто в Дружину устроиться и бляху получить, — вздохнул я и убрал в рюкзак почти двухкилограммовую банку с шарами.

— Не без этого, — согласился со мной брат и достал промасленный сверток, внутри которого обнаружился автоматический пистолет Стечкина с резьбой под прибор бесшумной стрельбы, глушитель, три пустых магазина и приклад, изготовленный из толстой гнутой проволоки.

— А патроны?

Брат присовокупил к пистолету две пачки макаровских патронов и коробку патронов двенадцатого калибра с картечью, потом достал четыре гранаты РГД-5 и запалы к ним.

— Не подорвись только. И на дружинника не нарвись. Никаких связей отмазаться не хватит.

— Само собой, — кивнул я, размещая в рюкзаке опасный во всех смыслах этого слова груз.

— "Чешуя дракона", — кинул мне после этого Климов отводящий пули амулет. — Ты хоть представляешь, сколько он стоит? Хмель, ты теперь в неоплатном долгу передо мной! Блин, да его в свободной продаже не найти!

— Не бухти, твоя помощь неоценима.

Оплетенный медной проволокой аметист на тонкой стальной цепочке я сразу нацепил на шею, поморщился из-за неприятного холодка и поторопил хозяина подвала:

— Что еще?

Следующими из сундука появились очки с толстыми стеклянными линзами, оправленными по краям медью. На голове они крепились с помощью полосы прочной резины.

— На них "Кошачий глаз" и "Аномалия", — объявил брат.

— "Кошачий глаз" — это ночное зрение, а что за "Аномалия"?

— Видит заряженные амулеты, активные охранные заклинания, внутреннюю энергетику колдунов, если те не озаботились прикрытием.

— То есть пассивных чар обнаружить не получится?

— Нет.

— А подзаряжать как?

— Колдун нужен. Это не наша работа, покупной, — пояснил Клим и протянул телефон в металлическом корпусе. — Чарофон, но битый. Работает только в режиме энергетических помех. Батарея полная. Но я вообще везде заряд на уровне поддерживать старался. Бери и пользуйся.

— И насколько он хорош?

— Одно-два прямых попадания чем-нибудь не слишком мощным выдержит, — пожал плечами Климов. — "Иглу Стужи", к примеру, развеет, и не одну, шаровую молнию — пятьдесят на пятьдесят, а "Закатный муар" — уже нет.

— Сгодится. — Я сунул чарофон в нагрудный карман рубахи и застегнул его на пуговицу. — Что-то еще?

Клим оценивающе глянул на меня, покачал головой и достал увесистый сверток.

— С остальным сам разберешься, — хмыкнул он, — небось учили.

— Учили, — подтвердил я, принял лязгнувший металлом пакет и уместил его в рюкзаке. Туда же убрал связку перетянутых аптечной резинкой маркеров, кевларовый бронежилет с титановыми пластинами и разгрузку, а вот короткий тесак внутрь не поместился, его отложил на пол.

— О! — удивился вдруг брат. — Совсем про них позабыл.

— Это что? — спросил я, раскрывая картонную коробку, в гнездах которой обнаружилось шесть стеклянных шаров размером чуть меньше кулака. Они едва заметно светились, и благодаря этому становилась заметна вплавленная в стекло тонкая проволока. Алхимическое содержимое переливалось, словно внутрь залили раскаленное масло.

— Оранжевые — зажигательные, белые — замораживающие. С зелеными осторожней, они с отравляющей химией, без респиратора не применяй.

— Который ты мне продал, подойдет?

— Подойдет, только смотри, чтобы брызги на кожу не попали. Иначе — считай, покойник.

— Не приведут они к тебе?

— Нет, это старье страшное, их давно списали. Для активации надо пальцем на специальную метку надавить, а это в боевых условиях не всегда удобно. И учти — они абсолютно незаконны, не попадись.

— Уж постараюсь, — пообещал я, затягивая шнуровку рюкзака. — Это все?

— Удачи.

Прихватив тесак в простых ножнах и сверток с двустволкой и "слонобоем", я вышел из каморки и по лестнице поднялся наверх. Клим запер дверь и побежал следом.

— Твои как? — спросил я его уже на улице.

— Нормально, — просто ответил Климов и вдруг в свою очередь поинтересовался: — А почему ты мне ту историю только сейчас припомнил?

Я лишь рассмеялся.

— Нет, серьезно, — продолжил настаивать на ответе брат. — Почему сразу претензий не предъявил?

— Понимаешь, Клим. Мы взяли гораздо больше, чем рассчитывали, и у нас не было каналов для сбыта. А пропажу стали бы искать, так? Рано или поздно нас бы нашли, так какого черта? Ты все сделал правильно.

— Действительно так считаешь?

— Ну… почти все, — усмехнулся я, убирая в машину оружие. — Старое барахло вот мне только втридорога продал.

— Да это даже не оптовые цены! — возмутился Климов. — Себе в убыток отдаю!

— Только ты этого не покупал.

— Так и ты мне золота не отдал. Вот грохнут тебя, Хмель, и что?

— Типун тебе на язык, Клим.

— А если не грохнут, а живым возьмут? Понимаешь, чем я рискую?

— Дело верное.

— Да? А мне золото еще в оборот пустить придется, чтобы прибыль получить.