Действовать надо тоньше…

Но тут Катя попыталась встать из-за стола, Миша ухватил ее за руку и силой усадил обратно, а меня… меня просто переклинило.

Ах ты ж, сука!

Ухватив тяжеленный канделябр, я в один миг оказался рядом, размахнулся и под издевательски вовремя заигравшую композицию "Road to Hell" со всего маху приложил Стрельцова по боку.

Получай, гаденыш!

Мишенька сбитой кеглей рухнул на пол, я замахнулся второй раз, но кто-то из посетителей успел вцепиться в канделябр и предотвратить смертоубийство.

Я в бешенстве развернулся, и тут же со спины накинулся охранник. Обхватив меня сзади, он прижал руки к туловищу, но схлопотал затылком по носу и ослабил хватку. В следующий миг тяжелый ботинок коротко, совсем без замаха воткнулся ему в колено; перебитая нога с хрустом подогнулась, и парень повалился на соседний стол, а у меня в руке заплясал шар искрящегося света.

— А ну назад! — рявкнул я окружившим нас посетителям, официантам и вышибалам. — Назад, сказал! — повторил приказ и заставил взмыть под потолок свое безобидное в общем-то осветительное заклинание, а вовсе не шаровую молнию, как это виделось со стороны…

Все неохотно расступились.

— Сейчас мы отсюда уйдем. Спокойно и никому больше не причиняя вреда. Всем все ясно? — И, ухватив Катю за руку, я потащил ее к гардеробу.

— Мы уходим! — крикнул напоследок хмуро глядевшим вслед людям.

Я ошибался. "Мы" никуда не уходили. Уходил я, уходила Катя. Уходили порознь. Не было больше никакого "мы". С того самого дня и не было.

А ведь хотел как лучше…

Тут бутылка подошла к концу, я выкинул из головы невеселые воспоминания и достал телефон. Включил его, набрал куратора и, когда тот ответил на вызов, первым делом спросил:

— Владимир Николаевич, удобно разговаривать?

— С каких это пор тебя такие мелочи волнуют? — фыркнул в ответ Шептало. — Ладно, чего звонишь?

— Вы ж сказали — через час набрать?

— А! Точно! — припомнил куратор. — В общем, пока отбой тревоги. Дуй домой, завтра с утра созвонимся.

— Меня ж там ждут? — удивился я.

— Во дворе институтская машина стоит, ты на нее внимания не обращай. Это так, для перестраховки — если вдруг срочно понадобишься.

— А комиссия?

— Завтра к обеду ждем. И не пропадай, понял? Бласт-бомбу с самого утра привезут.

— Понял, — вздохнул я и осторожно прикоснулся к разбитому носу. Больно. — Еще ценные указания будут?

— Нет, до завтра.

Связь оборвалась, я какое-то время задумчиво разглядывал телефон, потом откупорил последнюю бутылку, глотнул успевшего нагреться пива и наконец набрался смелости позвонить Алене.

— Слушаю вас, Александр, — по-деловому отозвалась девушка.

— Э-э-э, привет, — чувствуя себя полным идиотом, промычал я. Зачем ты пил? Зачем? Ты ведь сейчас и двух слов связать не сможешь! — Удобно разговаривать?

— Не особо.

— Да просто хотел узнать, как у вас там…

— Плохо.

— В смысле?

— По всем расчетам выходит, что двух имеющихся зарядов для полной санации территории не хватит, — терпеливо объяснила Алена. — Пока пытаемся просчитать ключевые точки, поэтому сегодня буду ночевать на работе.

— Слушай, — оживился я, — обрати внимание на район вокзала. Там "пузырь" был в разы мощней этих двух. Меня чуть внутрь не затянуло.

— Он как раз у нас на заметке стоит.

Я немного приободрился, собрался с духом и спросил:

— Ален, сильно на меня злишься?

— Не хочу сейчас об этом говорить, — отрезала девушка.

— Ладно, не буду отвлекать. Пока.

— Пока, — отстраненно попрощалась Алена и отключилась.

Вот блин! Вот блин! Вот блин!

Только что-то налаживаться началось — и как серпом по известному месту. Допрыгался! Ну да сам виноват, винить больше некого.

Тут телефон завибрировал, я глянул на экран и поморщился — звонила Кристина. Как там Алена сказала: "большие титьки или мозги"? В их случае такая постановка вопроса будет, возможно, не лишена смысла.

Титьки или мозги? Да без вариантов.

— Да, Кристина! — ответил я на вызов. — Слушаю тебя.

— Привет, Александр! Ой, хорошо, наконец-то дозвонилась! Мне тебя срочно увидеть надо. Это важно! — зачастила девушка. — Ты где сейчас?

— А что такое? — насторожился я, вовсе не горя желанием встречаться с подружкой Романа.

— Мне с тобой поговорить нужно! Срочно! Сможем сегодня встретиться?

— Не знаю. Сейчас на выезде, — соврал я, — получится, вернусь в город или нет — пока не говорят.

— Но…

— Как приеду, наберу. Извини, бежать пора…

И я отключил телефон. Посидел, посмотрел на речку. Потом глянул на непочатую бутылку пива — не хочу, после разговора с Аленой как отрезало — и, оставив ее на радость местным алкашам, поднялся на плотину.

Перейдя через дорогу, я минут на сорок завис в универсаме и, накупив там продуктов на вечер, зашагал к ближайшей остановке общественного транспорта. Но не успел еще дойти даже до соседнего дома, а ручка тяжеленного пакета уже до боли врезалась в ладонь, и начали неметь пальцы. Пришлось натянуть перчатку, но стоило отправиться дальше, как послышался окрик:

— Молодой человек, остановитесь!

Оглянулся — сзади нагоняли два мента. Один в годах, капитан. Второй молодой, спортивный и пока еще старший сержант. На патрульно-постовую службу не похожи. Не знаю, как сейчас, а во времена моей молодости район исключительно ОМОНом патрулировался. Но те на колесах обычно по дворам разъезжали. А машины как раз и не видно…

— Вы мне? — уточнил я на всякий случай.

— Вам, вам, — подтвердил слегка запыхавшийся капитан.

И тут я немного напрягся. Нет, с конторскими документами мне еще и честь отдавать должны, но так уж в нашей стране традиционно сложилось, что любое внимание правоохранительных органов расценивается как угроза. Отморозков и в канувшей в Лету милиции хватало, и в нынешней полиции более чем достаточно, а отморозок с полномочиями — это уже не просто отморозок, это стихийное бедствие практически.

Неужели кто-то на разбитый нос и заляпанную кровью футболку внимание обратил?

— Документы предъявите, — потребовал сержант и, будто спохватившись, добавил: — Пожалуйста…

— В связи с чем такой интерес возник? — Я левой рукой достал из заднего кармана штанов институтское удостоверение и раскрыл его.

— Простая проверка, — пропыхтел капитан, как ни странно, не проявляя никакого интереса к моим корочкам.

А вот молодой потянулся выдернуть их… но кто ж ему даст?

— Вам придется пройти с нами. — Сержант стоять с протянутой рукой не стал и демонстративно положил ладонь на кобуру с загодя расстегнутым ремешком. — Для установления личности.

— Вы читать умеете? Фамилия-имя-отчество, должность и наименование учреждения черным по белому прописаны, — заявил я, как бы невзначай оглядываясь по сторонам. Но нет, патрульной машины не видно. Да и вообще на улице одни бабушки детей на площадке выгуливают.

— Документы могут быть фальшивыми!

— С чего бы это? — Я переложил тяжеленный пакет в правую руку и возмутился: — Что за намеки вы себе позволяете?

— Никто вас ни в чем не обвиняет, — поспешил сгладить ситуацию капитан. — Простая формальность, и не более того. Это не займет много времени.

Ну что за жизнь? Не прет так не прет. В обычной ситуации с ментами прокатился бы даже чисто для того, чтобы потом над ними поглумиться. А сейчас — никак, сейчас звонок из полиции запросто последней каплей стать может. Запрет меня Шептало в карцер на ночь, как пить дать запрет. Оно мне надо?

Проще будет завтра очередную объяснительную написать. Да и вообще — не фиг. Никто не обязан выполнять незаконные требования стражей порядка. Документы есть? Есть! И не какие-нибудь, а документы серьезные. Какое может быть еще установление личности?

Но спорить не стоит. Начну спорить — подъедет патрульная машина, и упакуют за милую душу. Еще и по почкам настучат.