Девушка как ошпаренная выскочила из кабинета, и только тогда Грачев мрачно кивнул в мою сторону:
— В подвал запрем или сразу расстреляем?
— Да удавил бы собственными руками! — прошелся вдоль стола Шептало, на ходу ослабляя узел галстука. — В самый неподходящий момент подгадил!
— Когда о чепэ наверх сообщим?
— Повременим пока.
— По уму надо к эвакуации готовиться, — покачал головой Григорий Петрович.
— Что ты предлагаешь?
— Запустим информацию об утечке чего-нибудь токсичного. Вроде хлора, как в том году, только не имеющего ярко выраженного цвета и запаха. Опасность радиационного заражения тоже подойдет.
— Сначала расчетов дождемся, — нервно передернул плечами куратор, глянул на меня и скрипнул зубами. — Убил бы!
— Перестаньте уже! — возмутился я. — Хватит виноватых искать! Надо проблему решать…
— У нас есть только одна проблема, и это ты, — прямо заявил Владимир Николаевич. — А тебя не решать, тебя порешить надо!
— Да сколько можно уже?
— Столько, сколько нужно!
На мое счастье в этот момент вернулась Зимина, куратор отвлекся и раздраженно поинтересовался:
— Почему так долго?
— Информация по новым замерам пришла. — Алена плюхнула на стол толстенную папку, раскрыла ее и принялась листать, отыскивая нужное место. — Пришлось заново расчеты проводить.
— И что? — поторопил ее Владимир Николаевич.
— С семи часов область энергетических аномалий сократилась на четыре процента и продолжает уменьшаться примерно на один процент в час.
— Это же хорошо? — оживился Григорий Петрович. — То, что область аномалий сокращается?
Алена только вздохнула:
— Поскольку одновременно фиксируется рост интенсивности магического излучения, ничего хорошего в этом нет. Энергия по-прежнему концентрируется в пределах нашего условного круга.
— Расчетное время достижения критического уровня? — уточнил Шептало.
— С учетом постепенного затухания наблюдаемого процесса и при условии полной остановки портала критический уровень будет достигнут примерно через пятьдесят часов. Площадь аномалии к тому времени сократится на сорок процентов.
Меня от такого известия будто кипятком обдало. Пятьдесят часов. Пятьдесят часов — и все?!
Сердце замерло, будто решая "а стоит ли?", через пару мгновений вновь заколотилось, но по левой стороне грудины расползлась неприятная ломота. Во рту — привкус желчи.
Вот это я дал маху, вот это дал…
— А если установка продолжит работать в штатном режиме? — нервно забарабанил Грачев пальцами по краю стола.
— От тридцати пяти до сорока пяти часов, — даже не заглядывая в расчеты, уверенно заявила Зимина.
Всего?! Мне поплохело окончательно.
Двое суток — и немалый кусок Ямгорода провалится в Приграничье?! Вот гадство…
— Ясно. — Куратор надолго задумался, потом отошел к окну и спросил: — Есть предположения, что именно происходит?
— Не могу сказать. — Алена зло глянула в мою сторону и захлопнула папку. — Как не поддается объяснению и то, что рост интенсивности магического излучения идет по сравнению с сокращением площади аномалии опережающими темпами.
— Лед? — вздохнул Шептало, подтягивая папку к себе.
А что — Лед? Лед — академик, что ли?
— Могу лишь предположить, — я со столь же тяжелым вздохом поднялся со стула и прошелся по кабинету, — что в результате взрыва бласт-бомбы произошло не только схлопывание свертка, но и разрушение соседнего "пузыря". И зафиксированный приборами скачок излучения вызван именно хлынувшей из него энергией…
— Да, был первоначальный скачок, но опережающий рост интенсивности излучения продолжается до сих пор! — резонно возразила Алена.
— Учитывая расположение "пузырей" строго по внешней границе нашего круга, логично предположить, что именно они каким-то образом и создают непроницаемый для магической энергии барьер…
— Ты хочешь сказать, — сообразила Зимина, — что площадь аномалий сокращается, поскольку уничтожение одной точки фиксации барьера вызвало увеличение давления на остальные? Но почему тогда площадь круга сокращается, а не увеличивается?
— Понятия не имею!
— А откуда берутся излишки энергии? — спросил проглядевший расчеты Владимир Николаевич. — Одно лишь сокращение площади не могло вызвать такой эффект!
— С точки зрения дилетанта, — уселся я за стол, — "пузыри" все это время аккумулировали в себе магию, а теперь давление на каждый из них увеличилось, и они начали "сдуваться"…
— Возможно, — задумчиво кивнул Владимир Николаевич. — "Пузырь" оказался поврежден, и его энергия выплеснулась в пространство, а если бы он оказался полностью уничтожен? Что тогда?
— Сокращение площади аномалии неминуемо ускорится! — забеспокоилась Алена.
— Но одновременно сократится и выброс энергии!
— Это неоправданный риск!
— Это возможность хоть что-то предпринять, а что касается риска, то здесь я решаю, оправдан риск или нет, — отрезал куратор и спросил: — Григорий Петрович, если не ошибаюсь, у нас в хранилище должна быть еще одна бласт-бомба?
— Да.
— Замечательно.
— Стойте! — всполошился Грачев и ткнул в меня пальцем. — Вы что, собираетесь доверить ему бласт-бомбу? Ни за что! Только через мой труп!
— Его Виталий сопровождать будет, — напомнил Владимир Николаевич.
— Виталию доверия не больше, — отрезал замдиректора. — Я настаиваю, чтобы с ними поехали мои люди! И нужен официальный приказ о проведении операции.
— Не проблема, — легко согласился куратор и повернулся к Зиминой. — Алена Евгеньевна, готовьте аппаратуру.
— Хорошо. — Девушка поднялась из-за стола и покинула кабинет.
Я вознамерился выскочить вслед за ней, но куратор вцепился в плечо, вывел в приемную и понизил голос:
— Если не решим проблему самостоятельно, меня отправят куда-нибудь за Полярный круг белых медведей караулить, и это еще будет не самым плохим вариантом. А для тебя, как только сообщим о случившемся наверх, все закончится. Вне зависимости от исхода. После такой подставы прошлые заслуги никто в расчет принимать не станет, учти.
— Это как раз ясно, — выдернул я руку. — Сообщите, когда планируете?
— За двадцать четыре часа до расчетного времени катаклизма.
— Блин! Я ведь не думал даже…
— А стоило бы. Думать не так вредно, как об этом бытует мнение…
— Да не хотел я!
— Неважно, чего ты хотел, важно, чего ты добился, — поморщился Шептало. — Все, дуй к Виталию, уничтожите "пузырь" на Гвардейцев. Он ведь самый ближний?
— Да, — подтвердил я. — Вы сумку мою прибрали, кстати?
— Карабин в оружейную комнату сдали, — ответил Владимир Николаевич и сунул мне мобильник. — Держи, в кустах нашли.
— Спасибо. Мне бы еще дробовик не помешал..
— Виталий выдаст, — пообещал куратор, а когда я уже вышел в коридор, окликнул: — Лед…
— Да?
— Очень тебя прошу — не создавай новых проблем.
Я ничего не ответил и зашагал к лестнице. Спустился на первый этаж, вышел во двор, там — двое крепких парней. Стоят, пялятся, будто конвоиры на арестанта.
Или так оно и есть?
Появившийся на крыльце спецблока Виталий на меня даже не взглянул. Молча сунул спортивную сумку одному из охранников и уселся в машину. Подчиненные Грачева подошли и предупредили:
— Мы с вами.
— В курсе, — кивнул я и залез на заднее сиденье.
Парень с сумкой устроился рядом, его напарник занял место впереди, и я попросил:
— Виталий, давай к педучилищу на Гвардейцев.
Водитель повернул ключ в замке зажигания, и сразу включилось радио.
— "…ород опять трясет! — заявил диктор. — Сегодняшним утром жители центральных районов города вновь ощутили подземные толчки, однако военные продолжают настаивать, что утилизация боеприпасов не имеет к этому никакого отношения. Природу случившегося, установят эксперты, но происшествие уже привело к человеческим жертвам. В настоящее время полиция расследует сообщение о том, что во время землетрясения с крыши одного из домов в центре города сорвался молодой человек, который упал на припаркованный под окнами автомобиль и от полученных ранений скончался на месте…"
