— Вы мне их на выходе караулить предлагаете?!
— В свободное от работы время — почему нет? — злорадно улыбнулся Шептало.
— Можно камеры поставить, — выдал дельную мысль Виталий. — Достаточно кого-нибудь одного вычислить, на остальных через него выйдем.
— Вот и замечательно! — с радостью ухватился куратор за эту идею. — Я технической службе поручение дам, объясни им, куда оборудование ставить.
— Вы же говорили, нет людей свободных?
— Технари не в счет, — отмахнулся Шептало и предупредил: — Но записи с камер сам просматривать будешь.
— В свободное от работы время? — с кислой миной поинтересовался я.
— Именно, — кивнул Владимир Николаевич и уточнил: — Ты лысину свою не засветил, кстати?
— Нет, в бандане был.
Я опустился на стул и вытер выступившую на лице испарину. Напряжение отпустило, и немедленно накатила слабость. Пальцы задрожали, но вовсе не из-за похмельного тремора. Нервы, это просто нервы. Да и перепады магического излучения свою роль сыграли. Укатали сивку крутые горки…
— Вызывайте технарей, отведу их, пока не поздно. — Я достал блистер экомага, выщелкнул одну таблетку и закинул ее в рот. Морщась, разжевал и посмотрел на переглянувшихся промеж собой Виталия и Владимира Николаевича. — Вы чего?
— Техников ты никуда не поведешь, — заявил Владимир Николаевич. — Ложись-ка ты на обследование лучше, дружочек.
— Зачем еще?
— Сам говорил, что и лапы у тебя ломит, и хвост отваливается. Вдруг что-то серьезное? Да и нам лишние проблемы ни к чему.
— Санитаров вызвать? — поднимаясь на ноги, спросил Виталий.
— Ну? — уточнил у меня куратор. — Идешь или охрану вызвать?
— Ну вы вообще!
— Ничего, ничего, — распахнул Шептало дверь. — Отдохнешь под капельницей, остынешь. Нам ведь не надо, чтобы ты сгоряча глупостей натворил, так?
— Так…
В медкабинете мне обрадовались буквально как родному. Не слушая возражений, велели скидывать грязную одежду, уложили на койку, взяли на анализ кровь. И только потом запустили Виталия, который разложил на тумбочке карту района и склонился над ней с карандашом:
— Говори, где камеры ставить.
Я включил сканер и, сверяясь с ним, объяснил расположение входов в сверток. Потом быстренько набросал точные координаты обнаруженных за сегодняшний день аномалий и спросил:
— Одежду мою куда уволокли?
— В прачечную сдадим. Попахивает от нее, знаешь ли.
— И как я домой поеду? Мне ночевать теперь здесь, что ли?
— Сейчас привезут что-нибудь на замену, — успокоил меня Виталий и убрал сканер к себе сумку. — Сам в энергетический отнесу.
— Хорошо. — И я вернулся на койку.
— Что значит — хорошо? — возмутился парень. — Снаряжение сдавай!
Я вытащил убранный под кровать рюкзак и достал из него увесистый подсумок с патронами, упаковку алхимических сигнальных огней и запаянные склянки с черным порошком.
— "Небесное исцеление" и обезболивающее в карманах штормовки было.
— Знаю, — кивнул Виталий. — Уже в холодильник убрали.
— Амулет от сглаза оставлю?
— Не положено. — Водитель забрал у меня изукрашенный колдовскими символами медный кругляш, раскрыл патронташ и возмутился: — Эй, здесь двух штук не хватает!
— Ну правильно — они в обрезе…
— А обрез где?
— Обрез? — переспросил я.
— Да, обрез. Где дробовик?
— Потерял, — неожиданно даже для себя самого на чистом инстинкте соврал я. — Когда от колдунов убегал, в подвале выронил. Только достал его и сразу в какую-то кучу мусора врезался. Да ты сам видел…
Понимаю — неправильно поступаю, но где правильно и где обрез? И вообще, правильно было бы зачистку в свертке устроить, а не с камерами наружного наблюдения время терять. Так что моя совесть чиста. Да и обрез — вещь, с какой стороны ни посмотри, в хозяйстве полезная. Спокойней с ним как-то, слишком уж непривычно без оружия по городу ходить…
— Ты серьезно? — захлопал глазами водитель. — Серьезно — потерял?
— Нет, шутки шучу. — И я продемонстрировал парню пустой рюкзак.
Тот глянул внутрь и предупредил:
— Объяснительную писать придется.
— Напишу. — Объяснительную по поводу утери неучтенного оружия? Да легко!
Виталий с хмурым видом покинул палату; я закрыл среднее отделение и расстегнул молнию крайнего, а там — сюрприз! сюрприз! — притаился безвозвратно утерянный обрез. Ловкость рук и никакого мошенничества практически.
Но толком порадоваться собственной оборотистости не получилось — дверь приоткрылась, и медсестра осторожно вкатила в палату штатив капельницы с пузатой бутылью физраствора.
— Чего это? — насторожился я.
— Анализы показали повышенные остаточные следы магии в крови.
— После двух таблеток экомага? Ерунда какая-то…
— Отказываетесь от лечения?
— Нет, ставьте.
Медсестра перетянула эластичным жгутом мое плечо, подождала, пока я поработаю кулаком, и воткнула в вену иглу. Отрегулировала колесико и предупредила:
— Как закончится, зови.
Я устроился поудобней, закрыл глаза и провалился в беспокойный сон. Долго дремал или нет, не знаю, а разбудило деликатное покашливание.
— Вам передали, — указал на пакет с чистой одеждой господин Прокофьев и грузно уселся на стул для посетителей, — и я воспользовался возможностью побеседовать, раз уж у вас ко мне зайти никак не получается.
— Собирался, честно, — улыбнулся я, мысленно проклиная Виталия, — но вот со здоровьем проблемы обнаружились…
— Понимаю, понимаю, — покивал головой заместитель директора по режиму. — Что-то серьезное?
— Говорят, давление из-за акклиматизации скачет. Из Сочи выдернули, вот и мучаюсь теперь. Шел, шел — раз и в луже. Ужас.
— Давление — это серьезно, — вздохнул толстяк. — Вам бы отдохнуть, сил набраться.
— И не говорите, — согласился я, желая поскорее отвязаться от толстяка. — Надо работать, а здоровье-то уже не то…
— Кстати, о работе, — перешел Прокофьев к делу, — надо бы формы заполнить…
— Оставляйте, заполню. Вот в глазах рябить перестанет, и сразу заполню.
— Так, может, ко мне зайдете, если себя лучше чувствуете?
— Непременно. Только полежу немного…
Прокофьев задумчиво кивнул, пожелал мне скорейшего выздоровления и отправился восвояси. Я беззвучно выдохнул ему вслед нехорошее слово, на всякий случай выждал пару минут и позвал медсестру. А когда та выдернула иглу, зажал в сгибе локтя смоченную спиртом ватку и уселся на кровати.
За окном — хмарь. С неба каплет мелкий дождик. Вечереет.
Вот и очередной рабочий день к концу подошел. Можно до дома валить. Можно, но как-то совсем неохота…
Я взял стоявшую на тумбочке бутылочку, хлебнул минералки и начал разбирать принесенную одежду. В пакете оказались черная футболка без рукавов, толстовка с крылатым черепом на спине и штаны невзрачной зеленовато-серой расцветки — карго или просто рабочие, — просторные, со множеством карманов. Похоже, что под руку попалось, то и притащили.
Ну, хоть так.
Обувшись, я выгреб из верхнего стола тумбочки ключи и документы, без спешки рассовал по карманам всю мелочовку и с рюкзаком в руке отправился на выход.
— Уже все? — не сдержала удивления сидевшая в своем закутке медсестра.
— Так рабочий день кончился, чего болеть-то? — усмехнулся я и вышел на пост охраны. Там постучал костяшками пальцев по бронированному стеклу и спросил у караульного: — Мне постоянный пропуск не выписали, случаем? Леднев фамилия.
— Никак нет.
— Ожидаемо, — вздохнул я и выглянул во двор.
На улице моросил мелкий противный дождик, небо обложило серыми тучами, и надеяться на скорое улучшение погоды не приходилось. Курил бы — достал сигарету, постоял, подымил под козырьком. Но не курю, и сразу в полный рост встал вопрос: как дальше жить?
Вызвонить Виталия, чтобы отвез на квартиру, или найти Шептало и вынести ему мозг на предмет ликвидации колдунов?
Выбор — просто закачаешься!
