До главного здания СЭС мы добирались минут двадцать. И опять по мере приближения к северной окраине на улицах становилось все меньше и меньше людей. Даже непременных нищих не видать. Зато дружинников-то, дружинников… И обычных, и с красными повязками на рукавах. Это ж сколько уродов в "Красный декабрь" завербовалось? Получается, в гетто подрывную работу давненько проводили. Они ж самых боеспособных из незаразных переманить должны были.
— А чего столько нашего брата на улицы выгнали? — решил прояснить я ситуацию. — Заняться больше нечем?
— Бунтовщиков до сих пор не всех отловили. Боевики "Черного января" тоже пошаливают. Хотя их почти всех сразу перебили. — Второй поежился от пронзительного ветерка и посмотрел в небо. — Ну и в качестве живого щита на всякий пожарный держат. Ты ж видел, на одного дружинника четверо наших приходится.
— Ясненько.
Когда сани свернули на Кривую, я завертел головой по сторонам:
— А где у СЭС архив находится?
— Еще три квартала и во дворы, — объяснил Рустам.
— Справа, слева? — уточнил я, прикидывая, что никогда не слышал ни о каком архиве в том районе.
— К северу, — обернулся к нам Сан Саныч. — Справа, слева — это все относительно, смотря с какой стороны едешь. А ежели скажешь: к северу или к югу, уже точно не промахнешься. Улица МОПРа, слышал про такую?
— Нет, — покачал я головой.
— Между прочим, расшифровывается как Международное общество помощи борцам революции. Это вам не Тенистые и Виноградные. Все серьезно.
— Тебе, Сан Саныч, только дай волю языком почесать, — фыркнул Рустам. — Смотри, поворот не пропусти.
— Не учи отца. — Возница направил сани в узкий, едва расчищенный от снега проезд между домами.
На кирпичной стене — только ржавый квадрат, оставшийся от таблички с номером дома и названием улицы. Может, и в самом деле — МОПРа. Ну да оно и неважно. Главное — приехали. Вон из-за трех— и четырехэтажных хибар кирпичная свечка выглядывает. Этажей восемь точно есть, но сколько раз мимо проходил, никогда внимания не обращал. Странно.
Здание СЭС — немного перестроенный одноподъездный жилой дом, сложенный из красного кирпича, — стояло посреди порядком захламленного пустыря. На крыше торчала труба автономной котельной, еще выше маячил металлический шест громоотвода. Окна по третий этаж были заложены до узких бойниц, да и выше все оконные проемы оказались забраны металлическими прутьями решетки.
Попытавшись обследовать здание внутренним зрением, я с удивлением понял, что могу разобрать лишь черный силуэт стен. И все. Это ж сколько времени они на отладку защитных заклинаний угрохали! Круче только в Морге у Гадеса. Но он-то маг!
Тем временем сани миновали пустырь и, обогнув дом, свернули к спуску, ведущему в подвал. Тут что, и парковка подземная есть? Совсем зажрались, сволочи…
Вместо подземной парковки внизу оказался небольшой пятачок, на котором с трудом разминулась бы пара легковушек. Но это явно только часть подвала — вон КПП и ворота рядышком. Пулеметные гнезда, видеокамеры, все дела. Серьезно ребята обустроились. Без колдовских ловушек дело тоже не обошлось. Вот тебе и СЭС. А ведь никто их всерьез не воспринимает…
Я первым выпрыгнул из саней и, разминая затекшие ноги, огляделся по сторонам. Да уж, отсюда штурм здания никому не посоветую начинать — здесь столько народу перемолоть можно, что страшно делается. Блин, эти параноики еще и под бетонными плитами пола мины заложили. Или что-то типа того — мне только ниточки управляющих чар разглядеть и удалось. К чему бы это?
— Цель посещения? — Усиленный динамиком голос сидевшего за бронестеклом караульного хриплым карканьем спугнул закрутившиеся в голове мысли.
— Вот. — Рустам приложил к стеклу развернутый лист допуска в архив.
— Одну минуту, — нажал какую-то кнопку охранник. — Сейчас подойдет инспектор.
— Полномочий, говоришь, у капитана вашего выше крыши? — подколол Рустама я.
— Сейчас все будет, — уверенно заявил тот и, когда из внутренних помещений появился мужчина лет сорока в серой застиранной робе без знаков различий, вновь приложил допуск к стеклу.
— Инспектор второго ранга Маслов, — включив захрипевшее переговорное устройство, представился работник СЭС. — По какому поводу хотите попасть в архив?
— Мы не хотим, у нас работа, — усмехнулся Зубастый, но лист от стекла убирать не стал.
— У всех работа. — Инспектор вытащил из нагрудного кармана футляр, нацепил на нос очки. — Какая информация требуется?
— Разная, — на этот раз блеснул остроумием я.
— Ты смотри, сплошные юмористы подобрались, — оценил шутку Маслов и, подняв трубку с допотопного телефона, распорядился: — Миша, пробей полномочия некоего Ханина В.М. Дружина, капитан.
Взгляд сидевшего за пультом караульного враз стал цепким и настороженным, из караулки выглянули еще двое охранников в полной боевой выкладке. Сразу как-то неуютно стало. До мурашек по коже. Но Рустам и Второй — те совершенно спокойны, значит, и мне волноваться резона нет. Не самоубийцы же они, в самом деле.
— Ага, понятно, хорошо, — через пару минут положил трубку Маслов. — Ну что ж, с допуском порядок, но пропустить не могу. Объект режимный, распоряжением Воеводы измененным проход на территорию запрещен.
— Ты кого уродом назвал? — отодвинул я Рустама в сторону. — Сюда смотри.
Маслов мельком глянул на монитор охранника.
— В третью кабинку заходи. Остальные пусть здесь ждут. И оружие… оружие оставь.
Не знаю, как в первых двух кабинах, а в третьей оказалось весьма тесно. Одна из стен была полностью зеркальной, две боковые усеяны какими-то датчиками. На полу и потолке по пентаграмме, причем в вершинах лучей на потолке смонтированы нацеленные вниз лазерные указатели. И, что самое странное, внутренним зрением ни черта разобрать не получается. Столько всего намешано, что голова кругом идет.
— Лучи не пересекай, — предупредил меня голос из невидимого динамика, когда я встал в центре пентаграммы. — Проверка займет не более пяти минут.
— Дышать-то можно? — стараясь не терять самообладания, пошутил я. А ну как меня тоже к категории измененных отнесут? И что тогда? А? Э! В этом-то все и дело.
Ответа, впрочем, не последовало. И только когда погасли падавшие с потолка лазерные лучи, а датчики на стенах перестали жужжать, зеркало плавно ушло в сторону.
— Проходи, — пригласил меня внутрь инспектор, но стоило ступить в узкий коридорчик, как сзади сразу же выросли два лба в бронежилетах, вооруженные короткими автоматами. — Не обращай внимания, простые меры безопасности.
— У вас здесь, часом, не золотой запас Форта хранится? — зыркнул по сторонам я. — А то строгости такие…
— Чрезвычайное положение, — пожал плечами инспектор, будто это все объясняло. — Вопрос не для протокола — с какой целью чистый антислин вкололи?
— А что? — провел я ладонью по припухшей коже лица.
— Интересно, — простодушно сознался Маслов и приложил к одной из дверей вытащенный из кармана комбинезона жетон. — Просто первый раз вижу, чтобы кто-то намеренно как измененный выглядеть хотел.
— Маскировка, — буркнул я, прошел в небольшой кабинет и уселся на стоявшую у стены табуретку. Один из охранников переместился в угол комнаты, второй остался стоять у открытой двери.
— Надо было до безопасной концентрации разбавить. — Маслов уселся за канцелярский стол и раскрыл амбарную книгу. — А так, чем раньше антидот примете, тем лучше.
— Можно подумать, его в аптеках продают. — Я огляделся по сторонам. Не хотел бы здесь работать — окон нет, дверь одна, неоштукатуренные кирпичные стены. За спиной у меня, правда, календарь за девяносто восьмой год с полуголой девкой висит, но он ничего кардинально поменять не может. Да и от ламп дневного света чего-то глаза слезиться начали. — У вас есть?
— Не все так просто. — Инспектор поводил по коврику из стороны в сторону компьютерной мышкой. — Для каждой партии свой антидот выпускают. А так в лучшем случае процесс необратимый характер примет.
