— А я тут при чем?

— А кто при чем? Гимназисты не смогли перемещения твоего ножа внутри Морга контролировать, вот и всполошились. Перов тогда и решил здесь себе запасной аэродром организовать. Сам понимаешь — место, от колдунов защищенное, ему позарез нужно было.

— Весело, — начал я собирать мысли в кучу. — И сколько он себе площадей оттяпал?

— Весь подвал. Но это ерунда, просто терпеть не могу, когда кто-то лезет в мои дела. А его шестерок теперь здесь как грязи. И если Перов решит, что я слишком много знаю… — Аарон Давидович замолчал и хмуро уставился на меня.

— Да уж, нехорошо получилось…

— И это все, что ты можешь сказать? — снова возмутился Гадес.

— Зато, думаю, вы многое сказать хотите, — не поддался на провокацию я.

— Это ты правильно подметил, — кивнул старик. — Именно так оно и есть. Ты хоть понимаешь, в какой серпентарий влез?

— Да я и слов таких умных не знаю. Просветите?

— Головой принципиально не пользуешься?

— Ну чего уж вы меня совсем никуда поставили, — фыркнул я. — Могу предположить. Вот, например: раз Перову нужно защищенное от гимназистов место, значит, он уже давненько планировал избавиться от Бергмана и сделать главой Гимназии своего ставленника.

Сказал и обмер — про Бергмана-то кто меня за язык тянул! Совсем плохой стал. Как бы оно боком не вышло.

— Если б только Бергмана. — Мои слова не произвели на Аарона Давидовича никакого впечатления. — И если б только Перов…

— Не понял? — уставился я на мага.

— Их тут целая компашка подобралась: Перов, Молохов, Гельман, Алешкин с Гарнизона. — Гадес подошел к одному из шкафов и достал толстый том в кожаном переплете. — И Бергман — это только начало. По их плану Воевода тоже бунта уродов пережить не должен был.

— Вот оно как, — неприятно удивился я. — Значит, Гимназия — это только отвлекающий маневр?

— Ну не то чтобы отвлекающий… — Гадес достал из фолианта сложенный вчетверо лист и убрал книгу обратно в шкаф. — Перов к гимназистам очень серьезно относится. Поэтому и главой не Стрельцова видит, а Грибова. Тот хоть в этой шайке-лейке и не участвует, но за ним люди пойдут.

— Ничего понять не могу. Вы-то, Аарон Давидович, откуда все это знаете? Или вас тоже привлекли?

— Это мой дом, — самодовольно улыбнулся старик. — И я знаю даже, сколько крыс живет в подвале, поверь мне на слово.

— Нет, вы уж их поименно перечислите, — от безысходности пошутил я. — Тогда получается, что-то пошло не по плану, раз Воевода еще импичмент меж ребер не получил?

— Не по плану, — развернул пожелтевший листок Гадес. — Задумка у этого комплота была просто идеальная, им бы еще маленькую толику везения и вообще бы весь жар чужими руками загребли. Да только на каком-то этапе сбой произошел…

— Получается, теперь они на свою пятую точку приключений огребут? — предположил я.

— Ты понимаешь — у них все учтено было, — покачал головой Гадес. — Возьмем хоть с Бергманом ситуацию: предполагалось, что тебя там подстрелят, и у СВБ даже подозрений не возникнет. А что вышло? Ты убег, да еще и подельника своего — Кузнецова — порезал. И что это изменило? Ни-че-го! Сразу другой козел отпущения нашелся — уроды. И попробуй только кто заикнись, что Дружина к этому делу причастна! Такая буча в Гимназии начнется! Вот и приходится на политическую ситуацию в Форте скидку делать. Теперь Царько, который и не при делах вовсе, за всех отдувается. Даже от дел отстранили за то, что покушение прозевал.

— Царько отстранили? — задумался я. — А вместо него кто?

— Заместитель, из молодых кто-то.

— А зачем вообще было убивать Бергмана? — облокотился я на стол. — Неужели ослабить позиции Воеводы хотели?

— Больше просто чтобы под ногами не путался, — фыркнул старик. — Та сеть на Воеводу закинута была.

— Это как?

— Не так давно контрразведчики заговор раскрыли.

— Прям заговор?

— Именно. Горожане с помощью пятой колонны Форт захватить планировали.

— Да ну? — усмехнулся я. — Сильно.

— Зря смеешься, — скривился Аарон Давидович. — Город под это дело, между прочим, ударную группировку в Рудный перекинул.

— Ни хрена себе! — У меня разве что челюсть не отвисла от удивления. Ну горожане, ну дают. — Теперь понятно, из-за чего китайцев трясти принялись.

— Именно…

— Но получается… — Мне вдруг пришло в голову, что беспорядки в Черном квадрате произошли как-то очень уж кстати для заговорщиков. — Уроды не просто так бучу затеяли?

— На самом деле на уродов ничего серьезного не возлагалось. Так, околотки погромить должны были, да отряды Дружины в район Центрального участка отвлечь. Китайцы тоже с самого начала мальчиками для битья выступали: создали бы видимость штурма Юго-восточных ворот и беспорядки на юге Форта устроили. А вот твоему бывшему командиру задачу поважнее поручили…

— Кресту? — не особо удивился я.

— Он роту дальней разведки давно под себя подмял, им ликвидация командиров Гарнизона, Патруля и Дружины поручена была. Крест, правда, во время бунта так себя никак и не проявил…

— Ничего не понимаю, — потер я виски. — А смысл? Как бы горожане в Форт попали?

— А ты подумай, кто мог провести горожан в Форт и при этом прикрыть их от гимназистов?

— Загадки загадываете, — пробурчал я, ничего не понимая. — Братство?

— Сестры Холода, — в очередной уже за сегодня раз огорошил меня старый маг. — Да только они отчего-то в самый последний момент на сторону Дружины переметнулись. И активно, кстати, Черный квадрат зачищать принялись. А горожане так в Рудном до сих пор и сидят. Обменялись ультиматумами с Воеводой, но резких движений никто не делает.

— Но если контрразведка обо всем знала, то как Перов решился ничего не предпринимать? Настолько был уверен в собственных силах? А если бы валькирии горожан поддержали?

— Вот тогда бы Перов всех одним махом и уделал. Отряды-то Дружины не просто так в боевую готовность приведены были. Да завертись эта кутерьма, его штурмовики, которые через одного измененные, прямо в Центральном участке Воеводу бы и порешили. Не зря они у меня в подвале уже третий месяц кантуются. — Гадес вновь свернул листок и накрыл его морщинистой ладонью. — Спутали ему валькирии все карты, спутали…

— Я одного понять не могу — почему все это именно здесь обсуждалось?

— А где еще? В Морге ни одни гимназист, ни один медиум ничего не вынюхает… — Аарон Давидович протянул мне сложенный листок. — Меня тоже в расчет можно не брать. Я ж невыездной… Да и куда идти-то на старости лет?

— Это что еще такое? — присмотрелся я к сложенному листу, но разворачивать его не стал.

— Просьба у меня к тебе будет, — поднялся из-за стола старый маг. — Найди возможность Грибову передать. И тебе, глядишь, кое-какая выгода от этого будет.

— Какая? — заинтересовался я. — И кто бы меня отсюда выпустил?

— Утро вечера мудренее, — сгорбился старик. — Бери, а там видно будет. Ты хоть представляешь, чего от тебя Перов хочет?

— Тот самый гадкий нож и просил найти, — не стал я ничего скрывать.

— Нельзя в одну реку войти дважды, — покачал головой Гадес. — И может так статься, найдешь ты совсем не то, что ищешь. Или не только то. Так вот, прежде чем рубить с плеча, подумай. Поразмысли над последствиями. И не стесняйся совета спрашивать…

Я собирался задать еще кучу вопросов, но Гадес резко взмахнул рукой, и меня закружило невидимым смерчем. Стены комнаты искривились, стол размазался в серую полосу, и только фигура мага сохранила былую четкость, но и она через пару ударов сердца растаяла в подступившей тьме.

Очнулся я, сидя на кровати в своей каморке. Голова кружилась, слегка подташнивало, но в целом самочувствие было вполне на уровне. Так вот и не скажешь, что мной только что вместо шарика в межпространственный теннис сыграли. И если б не бумажка в кулаке зажатая, точно бы решил, что все приснилось.

Мне едва удалось спрятать в карман всученную Гадесом записку с непонятными иероглифами, когда дверь распахнулась, и в сопровождении хмурого Рустама в комнатушку завалился Вацлав. Ему-то какого рожна надо?