— А эфирные масла?

Пиромант выбросил лист и вытер перчатку о штанину.

— Шутишь, поди?

— Да хрен там, были случаи.

Ближе к верхушке склон стал не таким крутым, но кусты и деревья начали расти куда гуще; на ветках появились шипы.

Боярышник, что ли? Очень похоже.

Сюда бы мачете!

Оценив заросли, я оставил идею продраться через колючие кусты и подался назад.

— Попробуем обойти.

Напалм кивнул и вдруг ухватил меня за полу фуфайки.

— Ну-ка, погоди! У тебя здесь дыра какая-то… — Пиромант запустил пальцы в подкладку, надавил изнутри и вытащил картечину. — Интересно девки пляшут!

Я взвесил на ладони свинцовый шарик и кинул его за спину.

Выходит, сбежавший кондуктор все же был не совсем косоруким и меня слегка зацепил. Но многослойный кевлар удар смягчил, в горячке я даже не почувствовал ничего.

Мы двинулись вдоль колючих зарослей, и очень скоро Напалму это надоело.

— А на фига нам вообще туда лезть? — спросил он, тяжело переводя дух. — Вернемся и скажем, что все чики-пуки.

— Осмотреться надо, — ответил я и, заметив в колючих кустах прореху, пригнулся и шагнул вверх по склону.

На глаза попались концы обрубленных ветвей; кто-то явно продирался здесь, орудуя тесаком или мачете. Ничего удивительного — все же господствующая высота, где еще устраивать наблюдательный пункт, если не здесь?

Ближе к макушке холма боярышник стал заметно выше, там уже можно было не пробираться по узкому лазу, а нормально идти под деревьями, пусть и втянув голову в плечи. А потом — как отрезало. Ни единого кустика, только трава.

Шагать сразу стало веселее и проще; Напалм даже начал что-то негромко насвистывать себе под нос, но моментально заткнулся, как только поднялся на вершину холма и увидел плешь старого кострища.

Но хрен бы с ним, с кострищем, — среди углей валялись закопченные человеческие кости. Большую часть скелета давно растащило зверье, а веревки на вбитых в землю колышках полностью не прогорели и продолжили удерживать на месте кости рук и ног.

— Живым жгли? — предположил Напалм.

Я машинально перехватил "сайгу", огляделся по сторонам и кивнул.

— Похоже на то.

— Давай смотри, что хотел, и валим отсюда! — заторопился пиромант.

Да мне и самому стало на верхушке лысой горы как-то не по себе. Пусть жертвоприношение провели никак не меньше недели назад, а то и двух, некие отголоски ритуала ощущались до сих пор. Приближаться к кострищу не хотелось, хотелось развернуться и поскорее отсюда уйти.

На глаза попалось белое пятно; из высокой травы мне скалился череп с дырой во лбу.

Ого! Доводилось с подобными художествами сталкиваться. Если тут почитатели трехрогого отметились, стоит делать ноги, пока беды не вышло.

Я отошел подальше от костра и оглядел в бинокль открывавшийся с холма вид. Поле, ручьи, редкие рыжие пятна камыша, опушка леса километрах в двух по прямой. И никаких признаков человеческого жилья. Ни следов ехавших по грязи машин, ни поднимающегося над деревьями дымка. Ничего не блестит, не светится в лучах заходящего солнца.

Но вот дальше…

— Ты уснул, что ли? — одернул меня Напалм, который разминал в пальцах папиросу, но пока не спешил совать ее в рот.

— На, глянь. — Я передал ему бинокль и подсказал: — На небо смотри. У Границы ничего странного не замечаешь?

Пиромант убрал папиросу за ухо, приник к окулярам и спросил:

— И что странного я должен увидеть?

— Небо светится.

— Оно у Границы всегда светится.

Это действительно было так, но обычно свечение удавалось разглядеть либо ночью, либо в непосредственной близости от Границы. А сейчас от нас до нее километров двадцать по прямой, если не больше.

— Ерунда, в общем, — сказал Напалм, возвращая бинокль. — Забей.

— И магический фон какой-то странный…

На сердце было неспокойно, сломанные ребра ныли, будто от надвигающейся непогоды. Так, может, в этом все и дело? Очередная мимолетная вьюга накроет?

Или просто устал?

— Ладно, идем! — махнул я рукой и направился к проходу в боярышнике, по широкой дуге обходя кострище.

Напалм оглянулся и вдруг предложил:

— Может, хоть помолишься? Я в это не верю, но клин клином, говорят…

Идея была здравой, только у меня от предложения пироманта по спине мурашки так и побежали.

— Не буди лихо, пока оно тихо, — пробурчал я, перекрестился и ускорил шаг.

Тут одной молитвой не обойдешься. Священника надо привезти, пусть освятит здесь все кругом. Вот с окнами разберемся, и через Ермолова патрульным на это место наводку дадим. Глядишь, кого на горячем прихватят.

На обратном пути через поле нас нагнали ранние весенние сумерки, и я в очередной раз порадовался, что сумел отговорить Лику от похода к окну. Ночевать посреди леса не слишком безопасно и элементарно холодно.

Лагерь за потраченное на разведку окрестностей время заметно преобразился. Вокруг давших нам приют развалин установили цепь накопителей Иванова, а над стенами вместо обвалившейся крыши навесили брезентовый полог. Но больше всего удивила походная баня. Посреди обтянутого полупрозрачным полиэтиленом каркаса из металлических трубок установили бочку, прорези в ее боках закрыли жестяным кожухом, а сверху воткнули выведенную наружу трубу. Да еще обложили со всех сторон крупными камнями для жару.

— Чистота — залог здоровья? — рассмеялся Напалм.

— И телесного, и духовного, — подтвердила Лика то ли в шутку, то ли всерьез. Ведьма переоделась в теплый халат и заваривала в котелке над костром какие-то ароматные травы. Пах отвар просто невероятно. Аж голова закружилась.

— А мы какие в очереди? — поинтересовался пиромант.

— Я иду первая, — ответила ведьма, — дальше как хотите.

Напалм отошел к Серому, перекинулся со старшим охранником парой слов и вернулся.

— Они не пойдут. Чисто для ведьм все устроено.

— Ты как?

— Да погрел бы косточки.

Тогда я заглянул в пустой оконный проем и окликнул вторую валькирию.

— Яна, ты после Лики мыться пойдешь?

Валькирия оторвалась от разбора одежды и уточнила:

— Вы тоже собрались?

— Хотелось бы.

— Тогда я после вас. Только за водой сходите.

Я толкнул Напалма в бок.

— Слышал? Иди за водой.

— В ладошках, что ли, ее нести? — усмехнулся пиромант и выудил из кармана полпригоршни семечек. — Будешь? У патрульных подрезал.

— Шоколада не подрезал у них, случаем? Сладкого хочется, аж скулы сводит.

— Кроме семечек, ничего не дали. Будешь, нет?

— Давай.

На какое-то время мы замолчали, просто стояли и лузгали семечки. В лесу быстро темнело, но Лика не торопилась идти мыться, а продолжала размеренно помешивать травяной настой и добавлять к нему новые и новые ингредиенты. Клоп и Дуб завалились спать, первым караулить остался Серый.

— Не угонят грузовик? — усмехнулся я, когда он проходил мимо.

Старший охранник в ответ только посмеялся.

— С дороги его не видно, да и охранка стоит, на. Не угонят, не беспокойся.

— Серый, слушай, мне бы сапоги оттуда принести. А то не просохнут за ночь.

— Не вопрос, на. Давай сходим, — вошел в положение наемник и спросил: — Напалм, ты покараулишь?

— Да. Идите! — отпустил нас пиромант, сунул в рот папиросу и прикусил ее картонный мундштук.

В сопровождении Серого я сходил к грузовику, который в темноте осеннего леса удивительным образом сливался с окружающими кустами, а когда вернулся, сразу вытянул стельки и разложил обувь у костра. Для кожи ничего хорошего, но куда деваться?

Проснулся Клоп, вышел на улицу и, сонно потирая короткую бородку, предложил перекинуться в картишки. Мы с Напалмом синхронно покачали головами. Наемник зевнул, ссутулился и ушел в лес.

На улице уже окончательно стемнело, когда Лика наконец закончила возиться с отваром и унесла котелок в помывочную палатку. Прежде чем скинуть халат, ведьма включила электрический фонарик, и прозрачный пластик позволил разглядеть ее во всей красе.