— Пережечь? — спросил пиромант.

— Сдурел? Обойдем.

Пиромант погасил загоревшийся на ладони огонек и разочарованно вздохнул.

— Долго нам еще? — спросил он, шагая следом.

— Уже нет, — ответил я, уловил краешком глаза какое-то движение слева и замер на месте. Нажал кнопку на гарнитуре рации и сообщил Вере: — От меня на десять часов!

— Вижу, — отозвалась девушка. — Косули.

— Идем дальше.

Две силовых линии встретились, скрутились в единое целое и ушли в сторону, а ручей расширился и превратился в небольшую заводь, по серой воде которой ветер гнал мелкую быструю рябь. Окно располагалось где-то поблизости; неким неведомым чутьем я ощущал присутствие перехода в реальный мир. Будто сквозило чем-то таким…

Теплом, что ли?

— Окно где-то здесь, — произнес я, разглядывая поле размером в пару футбольных стадионов.

— Ищи быстрее, — потребовал Напалм. — Погода стремная какая-то. Не нравится мне здесь.

Я переключился на внутреннее зрение, и очень быстро окружающая действительность раскрасилась отблесками переполнявшей пространство энергии. Две мощных линии, непонятные пятна и скопления. И островок стабильности прямо по курсу. Серый, будто магия уходила оттуда в иной мир.

Окно точно там. Сто процентов. Только вот "островок" занимал никак не меньше двух третей общей площади поля.

Я вздохнул и зашагал, рассекая интересующий меня участок надвое. Напалм двинулся следом, а Вера осталась нас прикрывать. Она присела у кустов, и ее силуэт полностью слился с листвой.

Неожиданно впереди на траве засеребрилась изморозь; я осторожно приблизился и увидел в самом центре заиндевевшей поляны покрытую льдом лужу. Подступил к ней и разглядел отражение ночного неба с яркими зелеными точками звезд.

А еще из-под прозрачного льда на меня смотрел покойник. Так показалось поначалу, лишь миг спустя я узнал собственное лицо и поспешно отступил назад. В Приграничье отражения — далеко не всегда просто отражения. Ну его на фиг.

Я махнул Напалму и зашагал дальше. Первая попытка отыскать окно успехом не увенчалась, тогда я развернулся и двинулся наискосок. Когда на пути попадались пятна покрытой изморозью травы и тронутые ледком лужи, обходил их стороной.

Осока метрах в пяти от нас зашевелилась; я бросил "сайгу" болтаться на ремне и ухватил "щелчок". Заметил длинное серое тело и активировал амулет. Зубастую ящерицу вдавило в землю, брызнула тошнотворная на вид слизь.

— А чего не стрелял? — удивился Напалм.

— Шуметь не хотел, — ответил я, стряхивая с пальцев оставшуюся от деревянной плашки труху.

Земля здесь неплохо просохла, да и от дороги до окна рукой подать; северореченские кондукторы уже могли начать с ним работать. А прижмут огнем посреди поля, мало не покажется. Нет, надо закончить дело тихо и свалить поскорее отсюда.

Мы двинулись дальше, сделали еще один зигзаг по полю, затем другой, и вдруг я уловил непонятное давление, как если бы в душу вцепился призрачный крючок. Повинуясь наитию, я сместился на пару шагов в сторону, и сразу навалилась тяжесть, будто на плечи своим весом опустился сам небосклон.

Буквально Атлантом себя почувствовал. Или Гераклом.

Не знаю, как еще ноги по колено в землю не ушли…

Удивительные ощущения: словно встал зимой в распахнутой двери, с улицы холодом задувает, а изнутри тепловая пушка горячий воздух гонит. И то морозит, то в жар кидает. Тело потянуло в неведомую даль, душу рвануло обратно, реальность затрещала и заходила ходуном…

— Лед! — окликнул меня Напалм. — Лед, очнись!

Я стряхнул оцепенение и шагнул в сторону, смещаясь из фокуса уже готового перекинуть меня на другую сторону окна. Сразу стало легче дышать, вернулись звуки, посеревшее небо потемнело, в лицо ударил стихший было ветер.

Уф! Пронесло!

— Чуть не провалился, — сообщил я пироманту.

— Ума нет — считай, калека.

Я покачал головой и указал на траву.

— Выжги, чтобы второй раз не искать.

Напалм задействовал свой огненный дар, трава вспыхнула, повалил густой дым. А я отошел метров на пятнадцать в сторону, достал купленный у Антона Василенко датчик, синхронизировал его с приемником и воткнул в землю, до упора вогнав штырь в податливый дерн. После этого переключил рацию на общий канал и сообщил:

— Есть результат.

Ответ не заставил себя ждать.

— Можем выдвигаться? — спросила Яна.

— Да. Вас встретить?

Ведьма попросила описать дорогу, потом сообщила, что придут сами.

— Хоть время на беготню туда-сюда не терять, — хмыкнул Напалм.

Мы вернулись к заводи и встали неподалеку от кустов, где заняла позицию Вера. Небо окончательно затянули серые облака, ветер трепал ветви и, пригибая к земле высокую траву, гнал через поле настоящие волны.

Напалм отыскал желтый цветок и спросил:

— Подснежник, что ли?

— Похож. А что?

— Может, Верке подарить?

Я покачал головой.

— Лучше не надо. Или у ведьм спроси, они в травах разбираются.

Пиромант кивнул и указал на шагавших вдоль ручья валькирий.

— Идут! — Но сразу сдвинул кепку на затылок и нахмурился. — Слушай, а ведь они точно по нашим следам идут! Как мы, так и они. Ты хлебные крошки оставлял, что ли?

— Думаешь, по следам?

— Смотри, сейчас кусты с паутиной обогнут.

Так оно и оказалось. Хм, странно. Едва ли эти две фифы такие уж умелые следопыты, неужели остатки ауры считывают?

Когда ведьмы приблизились, я указал на поднимавшийся от земли дым.

— Вам туда. — И сразу придержал Лику. — Уже спрашивал, но уточню еще раз: блокировка окна точно не перекроет энергетические потоки?

Брюнетка улыбнулась в ответ, будто умственно отсталому.

— Если ручей перекрыть решеткой, это не остановит воду.

Ведьмы зашагали через поле к выжженной траве; я велел Напалму остаться с Верой, а сам двинулся следом. Шагнув на рыхлый пепел, Лика закрыла глаза и раскинула руки в стороны. Яна на горелое пятно выходить не стала и, достав из сумки резной деревянный шар, принялась с интересом следить за действиями напарницы.

Поначалу ничего не происходило, затем Лика рассмеялась и носком тяжелого ботинка очертила вокруг себя по пеплу круг. Тот немедленно загорелся призрачным светом, невидимым обычному человеку, и тогда в дело вступила Яна. От нее к Лике протянулась энергетическая нить, и брюнетка начала спешно накладывать на окно какие-то сложные чары. Руки ее замелькали, магия стекала с них и застывала сияющими линиями в воздухе. Постепенно узоры стали складываться в некую сложную конструкцию, сдвигаться и сливаться воедино. Повеяло холодом, по траве разбежался серебристый иней, покрылись изморозью кончики ресниц и борода.

Под конец шар в руках Яны превратился в сгусток ослепительного сияния, дерево посыпалось на землю мелким серым пеплом. Ведьма вскрикнула и начала заваливаться набок, я едва успел ухватить ее под руку. А как ухватил — чуть не отскочил, настолько холодной оказалась девушка. Чистый лед.

Но на ритуале беспамятство Яны никак не сказалось. Лика что-то выкрикнула, негромко хлопнуло, неярко сверкнуло, и все померкло. Магия просто растворилась в пространстве.

Я уложил Яну на траву, Лика склонилась к ней и едва не повалилась на землю сама. Уселась рядом, достала какую-то бутылочку и влила ее содержимое в рот напарнице. Та немедленно очнулась, открыла глаза и хрипло задышала. Синие губы и ногти понемногу начали возвращать себе розовый цвет.

Вокруг нас метров на десять во все стороны расползлось пятно заиндевевшей от мороза травы; я огляделся и спросил:

— Как все прошло?

Изо рта вырвались клубы белого пара, ветер моментально разметал их, унес куда-то вдаль.

— Все отлично! — улыбнулась мне Лика. — Мы справились!

— Вас хватит на все двенадцать окон? — засомневался я.

— Дальше будет проще, — уверила меня худосочная брюнетка и запустила пальцы в растрепанные волосы. — Много проще…

Мы вернулись к Напалму, и там валькирии впервые обратили внимание на отсутствие Веры. Мое первоначальное предположение оказалось верным: маскхалат девушки не только сливался с окружением, но и закрывал ее от внутреннего зрения колдунов.