У поворота на Октябрьский был обустроен небольшой рынок, но мы без остановок проехали мимо, и очень скоро вдоль обочин потянулись высокие кусты. Боярышник, орешник, что-то северное. Иногда между ними топорщились шипами лианы ежовника.

Глазеть по сторонам надоело, я переставил рюкзак на пол и выложил на освобожденное сиденье разгрузку. Распаковал коробки с алхимическими ракетницами и гранатами, принялся рассовывать их по пустым кармашкам. Пусть на дороге и не шалят в последнее время, но мало ли как дело обернется. Потом на это может просто не остаться времени.

Заодно собрал походный рюкзак. Переложил туда патроны и остатки алхимических зарядов, в среднее отделение поместил аптечку и подтянул ремни, чтобы ничего не болталось и не гремело.

По мере приближения к Рудному дорога пошла под уклон, в ямах заплескалась вода, из-под колес полетела грязь. Местность вокруг дороги стала заболоченной, кусты поредели, на смену им пришел камыш. Заблестели серебристые проплешины заводей.

Водитель сбросил скорость, но "соболь" все равно катил достаточно ходко — где-то в грязь были уложены бетонные плиты, где-то промоины в дорожном полотне засыпали битым кирпичом. Навстречу, мощно порыкивая двигателем, прокатил армейский "Урал", и по окнам из-под его колес хлестнула грязная вода. Когда она стекла, на глаза попалась стоявшая на обочине четырехдверная "Нива" с солидными решетками на окнах. Рядом курили вооруженные патрульные.

Не забуксовали, просто дорогу контролируют. В низине место для засад самое подходящее; лихие люди могут и рискнуть. Все же транспорт сейчас не очень плотно идет. Распутица.

Дальше дорога стала еще хуже, к бетонным плитам добавились поваленные в грязь бревна, кучи щебня и дробленый строительный мусор. Ползли еле-еле, но и так от тряски чуть не выкидывало из кресел. В одном месте пришлось стоять, пропуская встречные машины, — там отсыпали дамбу на обочине и бульдозер ровнял сваленный в кучи грунт. Двое стрелков с дробовиками прикрывали из кузова грузовика рабочих; еще один охранник с биноклем контролировал заболоченный пустырь.

Мы уже отъехали, когда сзади донеслись выстрелы. Вот и притащилась какая-то тварь…

Когда дорога наконец миновала низину, грязи и луж особо меньше не стало, но фургон поехал куда уверенней. И даже немного разогнался ближе к Рудному, правда, впереди почти сразу показался блокпост Патруля.

Был блокпост неказистым и приземистым. Забор с витками колючей проволоки и накопителями Иванова, бетонные укрепленные огневые точки. Ворота стояли открытыми нараспашку, и патрульный у переносных заграждений посреди дороги указал туда полосатым жезлом регулировщика.

— Это еще зачем? — насторожился Напалм.

— Обычное дело, — спокойно ответил водитель. — С потеплением объездную дорогу закрывают — там болота под боком, не проехать. Всех гонят через город, вот и сбивают обозы.

— Долго ждать? — спросил я.

До вечера далеко, но нам еще до Песчаного ехать.

— Обычно каждый час колонна уходит. Не знаю, как сейчас.

— Еще и деньги дерут, поди, — предположил Напалм.

— Не без этого.

На территории опорного пункта стояли два грузовика, полдюжины телег и тот самый "лендровер", что так лихо обогнал нас по дороге. Возницы и водители курили и пили кофе в организованной тут же закусочной.

Стоило только Яне выбраться из "соболя", мужички оживились, но очень скоро вернулись к своим делам. Народ тертый, валькирию с первого взгляда узнали. А чего Сестры Холода терпеть не могут, так это назойливого внимания и приставаний.

— Если кому надо в туалет, идите сейчас, — предупредил водитель. — В Рудном без остановок.

Напалм с Верой выбрались из машины; я никуда не пошел. После тряски разболелась голова, хотелось просто посидеть в тишине.

Вскоре из бокса выкатил колесный бронетранспортер, и начальник колонны начал обходить транспорт и распределять очередность движения. "Соболь" особого доверия ему не внушил, фургон поставили последним из автомобилей, сразу перед телегами.

— Ну и нормально, — хмыкнул наш водитель, выкинул окурок и растер его ногой. — Возницы все жизнью крученные, да и стволов у них как грязи.

Яна с Ликой прислушались к нему и требовать перестановок в колонне не стали. Но и не помогло бы, думаю.

Когда Напалм вернулся на свое место и развалился в кресле, вытянув в проходе ноги, я похлопал его по плечу и указал через окно на Яну.

— Теперь понятно, почему Верка тебя одного пускать не захотела.

— Фигня! — отмахнулся пиромант. — Ролевые игры просто. Я ей, — тут он тяжело вздохнул, — только с сигаретами изменяю.

Напалм расстегнул сумочку на поясе, достал оттуда таблетку экомага и запил глотком воды. Я успел заметить несколько пластиковых пузырьков, одноразовые шприцы и даже ингалятор, а еще запаянные в целлофан желатиновые горошины с красной точкой внутри. Это точно был "магистр" — препарат, на короткое время резко усиливающий колдовские способности человека.

— Не загребут тебя с "магистром"? — поинтересовался я. — Он же запрещенный теперь?

— У меня рецепт, — спокойно ответил пиромант, застегивая молнию.

Тут начальник колонны забрался на бронетранспортер и принялся орать в громкоговоритель:

— Через Рудный движемся без остановок! Соблюдать дистанцию! На встречку не лезть, встречный транспорт пропускать! У кого есть рации, подойдите получить частоту. А какая падла вздумает палить вдоль колонны, лучше заранее мушку спиливайте! Забью ствол туда, где солнце не светит!

На этой жизнеутверждающей ноте инструктаж и завершился.

БТР выехал из ворот первым, следом через определенный интервал караульный начал выпускать грузовики. Когда подошла наша очередь, я застегнул куртку и натянул поверх нее разгрузку. В Рудном мне бывать уже доводилось, и не думаю, что за прошедшее время там стало сильно лучше. Основной маршрут наверняка зачищен, но надо быть готовым к тому, что придется пострелять. Или даже уходить на своих двоих.

Когда впереди замаячили развалины частного сектора, я оттянул рукоять затвора и отпустил ее, досылая патрон. Вера оглянулась на меня и расстегнула чехол. Вопреки ожиданиям вместо снайперской винтовки там оказался охотничий карабин с переходящей в эргономический приклад пистолетной рукоятью. "Маузер". Вера сняла крышечку с установленного на верхней планке оптического прицела, открыла затвор и принялась заряжать оружие.

— Какой калибр? — поинтересовался я.

— Девять и три на шестьдесят два. Для леса и болот в самый раз.

Я кивнул и уставился в окно.

Примыкавшие к обочинам дороги заборы повалили бульдозерами, дома сожгли, стены снесли, подвалы засыпали. Пустырь. Тут никто не подберется. Опять же исчадий Стужи сейчас уже можно не опасаться. А для нечисти и время неподходящее — солнце еще высоко, и валькирии прикроют. Едем дальше.

Впереди показались трехэтажные дома с темными провалами окон и обвалившимися крышами, и сразу захрипела рация.

— Фон в норме, прогноз стабильный. Запускаю "глаз". Канал открытый.

Яна выдернула из крепления планшет, и на экране возник вид на Рудный с высоты птичьего полета. Вот только "глаз" парил над головным бронетранспортером, и для нас передаваемая им картинка особого интереса не представляла. Ведьма поводила пальцами, меняя угол обзора, вывела изображение длинной вереницы автомобилей и вернула планшет на место.

— Вер, — окликнул Напалм жену, — выпей таблетку.

— Я уже две приняла.

— Еще выпей.

— Фон же стабильный?

Пиромант поморщился.

— Я своему чутью больше доверяю. Крутит меня чего-то. Выпей.

Девушка сдалась и полезла за экомагом.

У меня на сердце тоже было неспокойно, но совсем по другой причине. Просто вспомнил вдруг, как улепетывал с отцом Домиником и Мстиславом где-то здесь от ледяных големов. Кто взял тогда нас в оборот: Третий Хранитель или Координатор? Даже не помню уже…