— Что будем делать? — спросил Сандр, с отвращением глядя на матку.

— У меня есть только один способ, — ответила я и достала обсидиановую катушку. За последние дни я спряла достаточно бирюзовой нити, чтобы заполнить её почти до краёв. Теперь эта нить должна была сослужить свою службу.

Я сжала катушку в руках и начала распускать нить — не наружу, а внутрь. Внутрь самой матки. Я вплетала бирюзовые нити в её искажённую сущность, в её связь с Хаосом, в сам источник её жизни. Я не пыталась исцелить её — это было невозможно, она не была живым существом в обычном понимании. Вместо этого я перенаправляла её энергию. Замыкала её саму на себя. Создавала петлю, из которой не было выхода.

Матка закричала. Это был не тот низкий вой, что раньше, — это был пронзительный, полный боли и ужаса визг, от которого у меня заложило уши. Она начала сжиматься, скручиваться, её хитиновый панцирь трещал и лопался. Твари вокруг неё заметались в панике, теряя ориентацию, сталкиваясь друг с другом и падая замертво.

А потом она взорвалась. Не огнём и не магией — просто рассыпалась в прах, как и её порождения, оставив после себя лишь облако багровой пыли, которое медленно оседало на каменный пол.

В зале наступила тишина, нарушаемая только нашим тяжёлым дыханием и стуком падающих с потолка камешков. Твари, оставшиеся без источника, погибли вместе с маткой. Ритуальный круг на полу потух. Багровый свет, освещавший зал, исчез, и мы остались в полной темноте — если не считать слабого свечения клинка Риона да пульсирующих бирюзовым и золотым кулонов на моей и Кая груди.

— Все живы? — спросил Рион.

— Да, — ответил Сандр, тяжело дыша. — Но Лесс... ты как?

Я посмотрела на катушку в своих руках. Она была пуста. Вся бирюзовая нить, которую я копила последние дни, ушла на уничтожение матки. Я чувствовала себя опустошённой, выжатой, как губка, из которой выжали всю воду. — Я в порядке, — ответила я, хотя ноги дрожали и перед глазами плыли круги. — Просто... устала.

Кай подхватил меня под руку, не дав упасть.

— Ты сделала это, — тихо сказал он. — Ты уничтожила её.

— Мы уничтожили, — поправила я. — Все вместе.

Мы выбрались из подвала и вернулись в главный зал административного здания. Рикки, Сандр и Рион быстро забаррикадировали вход, чтобы никакие другие твари не пробрались внутрь. Кай помог мне сесть у стены, и Рикки принесла воды. Я пила жадно, чувствуя, как холодная жидкость возвращает меня к жизни.

— Это была ловушка, — произнёс Рион, когда все немного успокоились. — Матка не случайно здесь оказалась. Кто-то привёл её сюда. Или создал.

— Корвус, — сказала я. — Это его почерк. Он знал, что мы пойдём этим путём. Знал, что мы остановимся здесь на ночлег. Он подготовил для нас... тёплую встречу.

— Значит, он в Руинах, — заключил Сандр. — И он ждёт нас.

— Да, — я посмотрела на карту, которую Рион разложил на полу. Забытые руины были уже близко. Ещё полдня пути через перевал — и мы будем на месте. — Он ждёт нас. Но теперь мы знаем, на что он способен. И мы готовы.

— Отдыхаем здесь до рассвета, — скомандовал Рион. — Дежурим по двое. Завтра утром выдвигаемся. И будьте готовы ко всему.

Ночь прошла без происшествий. Твари Хаоса, лишённые матки, больше не появлялись. Но я почти не спала. Я сидела у костра, разведённого в камине старой администрации, смотрела на огонь и думала о том, что ждало нас впереди. Корвус, Врата, пророчество о двух кровях — всё это было связано в один тугой узел, который нам предстояло распутать. Или разорвать.

Завтра мы войдём в Забытые руины. Завтра начнётся финальная часть нашего путешествия. И кто знает, чем оно закончится.

Кай, дежуривший вторым вместе с Сандром, подошёл и сел рядом.

— Ты не спишь, — констатировал он.

— Не могу, — призналась я. — Слишком много мыслей.

— Я тоже, — он помолчал. — Алесса, что бы ни случилось завтра... я хочу, чтобы ты знала. Ты — первый человек за много лет, который отнёсся ко мне не как к оружию, а как к живому существу. Даже если завтра всё закончится плохо... я благодарен тебе за эти несколько дней свободы. За то, что ты показала мне, кем я могу быть.

— Всё будет хорошо, — сказала я, хотя сама не была в этом уверена. — Мы справимся. Мы — два Ткача. Мы — команда.

Он улыбнулся — той самой робкой, неуверенной улыбкой, которую я видела в первый день, — и кивнул.

— Да. Мы — команда.

Завтра нас ждали Забытые руины. Завтра мы встретимся лицом к лицу с Корвусом. Завтра решится судьба Пряжи, судьба двух Ткачей и, возможно, судьба всего мира.

Но сегодня, в эту ночь, мы были вместе. И этого было достаточно.

Перевал встретил нас ледяным ветром и ослепительным солнцем, которое отражалось от снежных вершин, заставляя щуриться и прикрывать глаза ладонями. Мы вышли затемно, едва первые лучи рассвета окрасили небо в бледно-розовые тона, и теперь, спустя несколько часов изнурительного подъёма по узкой, обледенелой тропе, стояли на вершине, глядя вниз, в долину, которая расстилалась перед нами, как страница древней книги, написанной на языке скал и руин.

Забытые Руины. Они были именно такими, какими я их себе представляла, — и одновременно совершенно иными. С перевала открывался вид на огромную котловину, окружённую со всех сторон горами, словно чаша, вырезанная в камне рукой великана. В центре котловины возвышались остатки города — не просто нескольких зданий, а целого архитектурного ансамбля, построенного в стиле, которого я никогда раньше не видела. Высокие башни, соединённые воздушными мостами, давно обрушившимися. Широкие площади, заросшие диким кустарником. И в самом сердце города — гигантский купол, сделанный из какого-то полупрозрачного материала, который даже сейчас, спустя столетия, слабо светился в лучах утреннего солнца.

— Святой Арейн... — прошептала Рикки, и её голос дрогнул от благоговейного ужаса. — Это... это невозможно. Кто мог построить такое?

— Ткачи, — ответила я. — Древние Ткачи. Те, кто жил здесь задолго до Морвейн. Задолго до Андриэля Первого. Это их город.

— И он пуст, — констатировал Рион, вглядываясь в долину через свой монокль. — По крайней мере, на первый взгляд. Никакого движения. Никаких следов присутствия.

— Но Корвус здесь, — тихо сказал Кай. — Я чувствую его. Или, вернее, чувствую его след. Он очень слабый, почти стёртый, но он есть. Как будто кто-то недавно прошёл через это место и оставил за собой... пустоту.

Я прикрыла глаза и погрузилась в Пряжу. Кай был прав. По долине, по разрушенным улицам, по площадям тянулся едва заметный след — не нить, а её отсутствие, негативный отпечаток, какой оставляет за собой человек, умеющий скрывать своё присутствие от Полотна. Корвус действительно был здесь. И он не хотел, чтобы его нашли.

— Спускаемся, — скомандовала я. — Только осторожно. Если Корвус знает, что мы идём, он наверняка подготовил нам ещё одну ловушку.

Спуск в долину занял у нас около двух часов. Тропа, ведущая вниз с перевала, была ещё более коварной, чем подъём, — камни осыпались под ногами, а ледяные участки, припорошённые свежим снегом, грозили в любой момент отправить нас в пропасть. Но мы справились. К полудню мы уже стояли у подножия разрушенной арки, которая когда-то, должно быть, служила главными воротами в город Ткачей.

Здесь, вблизи, руины производили ещё более сильное впечатление. Камни, из которых были построены здания, казались живыми — они пульсировали остаточной магической энергией, сохранившейся в них с древних времён. Я прикоснулась к одному из них и почувствовала, как по моим пальцам пробегает лёгкое покалывание. Это была магия Ткачей — та же самая, что текла в моих жилах. Она узнала меня. И приветствовала.

— Здесь так тихо, — прошептала Рикки, оглядываясь по сторонам. — Слишком тихо. Как в лесу, только хуже. Здесь нет ни птиц, ни зверей, ни даже насекомых. Как будто жизнь покинула это место.

— Так и есть, — подтвердил Рион. — Я читал отчёты о Забытых Руинах. После падения Морвейн и битвы Ткачей это место было проклято. Ничто живое не селится здесь. Даже твари Хаоса обходят его стороной — по крайней мере, так было до недавнего времени.