— Одного человека? — я встала и посмотрела на Сандра и Элрика. — Кай — не просто человек. Он — Ткач. Такой же, как я. Если я смогу убедить короля, что Кай может стать нашим союзником, а не оружием Империи, это изменит баланс сил. Не в пользу Империи. В пользу Ривании. И в пользу Пряжи.

Элрик долго смотрел на меня, потом медленно кивнул.

— Ты изменилась, девочка, — повторил он свою вчерашнюю фразу. — Раньше ты думала сердцем. Теперь ты думаешь головой. Это хорошо. Но не забывай о сердце — оно у тебя мудрое.

Я благодарно улыбнулась ему и повернулась к Сандру.

— Мне нужно попасть к королю до начала Турнира. Ты поможешь?

— Всегда, — он взял мою руку и сжал её.

Андриэль Второй принял меня в своём кабинете — том самом, где год назад я стояла, дрожа от волнения, и слушала предложение стать придворным артефактором. Сейчас я входила в эту комнату без страха. Я была не просительницей. Я была советницей, которая пришла к своему королю с планом.

— Леди Блекфор, — король отложил бумаги и внимательно посмотрел на меня. — Мой секретарь сказал, что у вас срочное дело. Я слушаю.

Я коротко и чётко изложила ему всё, что узнала о Кае Ар-Дарейне. О его порабощении. Об Узах Подчинения. О Корвусе и его планах. О том, что два Ткача нужны для какого-то ритуала, который затевает таинственный враг.

Когда я закончила, король долго молчал. Его лицо было непроницаемым, но я чувствовала, как его нить в Пряже пульсирует напряжением.

— Вы предлагаете мне рискнуть войной с Империей ради человека, которого вы видели один раз, — произнёс он наконец. — Вы понимаете, о чём просите?

— Понимаю, Ваше Величество. Но это не просто человек. Это Ткач. Если он останется в руках Империи, рано или поздно его сила будет использована против нас. И не только против нас — против самой Пряжи. Вы знаете, что бывает, когда Ткач выходит из равновесия. Вы знаете историю Морвейн.

Король поморщился. Да, он знал. Он дал мне доступ к архивам, и за этот год я изучила их вдоль и поперёк.

— Кроме того, — продолжила я, — если я освобожу Кая и он перейдёт на нашу сторону, баланс сил изменится. Империя больше не будет монополистом на Ткачей. Это укрепит наши позиции на переговорах. И это даст нам шанс остановить Корвуса, прежде чем он осуществит свой план.

— А если ваш план провалится? Если принц Кайрен поймает вас с поличным?

— Тогда вы скажете, что я действовала без вашего ведома. Объявите меня предательницей. Отречётесь от меня. Это даст вам дипломатическое прикрытие.

Король поднял бровь.

— Вы готовы пожертвовать своей репутацией, своим положением, своей свободой — ради человека, которого едва знаете?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Я готова пожертвовать всем этим, чтобы спасти того, кто стал жертвой обстоятельств. Потому что я сама могла оказаться на его месте. И потому что я знаю, что значит быть оружием в чужих руках.

Андриэль Второй долго смотрел на меня. Потом вздохнул и достал из ящика стола небольшую коробочку. Открыл её. Внутри, на бархатной подушке, лежал перстень с королевской печатью.

— Держите, — сказал он. — Это временная печать. Она даёт вам право действовать от имени короны в чрезвычайных обстоятельствах. Если вас поймают, покажите её. Это не спасёт вас от дипломатического скандала, но по крайней мере не даст имперцам права казнить вас на месте. Вы будете арестованы и переданы мне. А дальше... дальше будем решать проблемы по мере их поступления.

Я взяла перстень дрожащими пальцами. Он был тяжёлым и холодным, но от него исходила странная, уверенная сила.

— Спасибо, Ваше Величество.

— Не благодарите, — король покачал головой. — Лучше сделайте так, чтобы нам не пришлось использовать этот перстень. И, Алесса... — он впервые назвал меня по имени, без титула. — Будьте осторожны. Вы нужны этому королевству. Не только как Ткач. Как человек.

Я поклонилась и вышла из кабинета. В коридоре меня ждал Сандр.

— Ну что? — спросил он.

Я показала ему перстень.

— У нас есть благословение короля. Пора действовать.

Состязания первого дня Турнира начались ровно в полдень. Амфитеатр был забит до отказа — зрители со всей Ривании и соседних государств съехались, чтобы увидеть лучших магов континента в действии. Первые поединки были зрелищными: искры, молнии, огненные вихри, ледяные стены. Толпа ревела от восторга, и этот шум был идеальным прикрытием для того, что я собиралась сделать.

Я пробралась в западное крыло тем же путём, что и прошлой ночью, — через служебные коридоры. На этот раз здесь было не так пусто. Несколько слуг сновали туда-сюда, разнося подносы с напитками для гостей, которые предпочли наблюдать за Турниром из окон своих апартаментов. Но я знала график их перемещений — за год службы при дворе я выучила его досконально. Когда последний слуга скрылся за поворотом, я скользнула в ту самую дверь гардеробной, замаскированную под стену.

Кай был там же, где и прошлой ночью, — сидел на кровати, опустив голову. Но на этот раз он поднял её, как только я вошла, и в его глазах промелькнула искра надежды.

— Ты вернулась, — прошептал он. — Я боялся, что ты не придёшь.

— Я обещала, — я подошла к нему и села рядом. — У нас мало времени. Принц на арене, но он может вернуться в любой момент. Я хочу попытаться снять твои Узы. Но это опасно. Если я ошибусь, ты умрёшь. Ты готов рискнуть?

Кай посмотрел на меня долгим взглядом. Потом кивнул.

— Я лучше умру свободным, чем проживу ещё один день рабом.

Я взяла его скованные руки в свои и закрыла глаза. Пряжа развернулась передо мной, и я начала работать.

Я держала руки Кая в своих, чувствуя, как дрожат его пальцы — то ли от страха, то ли от надежды, то ли от того и другого одновременно. Его кожа была холодной, почти ледяной, несмотря на тёплый день за окном. Узы Подчинения высасывали из него не только магию, но и жизненную силу. Медленно, методично, как паук высасывает соки из пойманной мухи.

— Закрой глаза, — тихо сказала я. — И постарайся не двигаться. Что бы ты ни почувствовал, что бы ни увидел — не шевелись. Одно неверное движение может стоить тебе жизни.

Кай кивнул и послушно закрыл глаза. Его ресницы — тёмные, длинные — бросали тени на бледные щёки. Он выглядел таким юным, таким уязвимым. Сколько ему было? Двадцать? Двадцать один? Совсем ненамного старше меня. А он уже прошёл через ад, который я не могла себе вообразить. Потерял родителей. Потерял дом. Стал рабом. И всё же в нём теплилась искра — та самая, которую я почувствовала в первый момент нашей встречи. Искра надежды. Искра воли, которую не смогли погасить даже Узы.

Я закрыла глаза и погрузилась в Пряжу.

Полотно отозвалось сразу, разворачиваясь передо мной во всём своём бесконечном, переливающемся великолепии. Я видела нити всех людей во дворце — яркие, пульсирующие жизнью. Нить короля, тяжёлую и золотую, переплетённую с тысячами других. Нити участников Турнира, горящие азартом и адреналином. Нить Сандра — ровную, спокойную, как всегда, но с лёгкой дрожью тревоги за меня. Нить Риона — стальную, напряжённую, полную сдерживаемой силы. И нить Кая.

Она была прекрасна. Даже сквозь серебряные путы, даже сквозь грязь и боль, которые наслоились на неё за годы рабства, она сияла. Золотая, тёплая, пульсирующая чистой, нерастраченной силой. Она была похожа на мою — такая же яркая, такая же живая. Но в отличие от моей, свободной и ровной, нить Кая была туго перетянута серебряной цепью. Узы обвивали её, как змея, сжимая всё туже, и в тех местах, где серебро соприкасалось с золотом, я видела тёмные, воспалённые участки — раны, которые не заживали, потому что Узы не давали им зажить.

— Я вижу их, — прошептала я. — Вижу Узы. Они... они глубже, чем я думала. Они вросли в твою нить. Срослись с ней.

— Я знаю, — голос Кая прозвучал глухо, безжизненно. — Они часть меня. Уже много лет.

— Я всё равно попытаюсь.