— Имперской собственности, — повторил Кай, и в его голосе прозвучала горечь. — Я для них даже не человек. Всего лишь вещь. Артефакт.

— Здесь ты — человек, — твёрдо сказал Элрик. — И ты под защитой. Моя лавка экстерриториальна. Старый договор с короной. Пока ты здесь, имперцы не могут тебя тронуть без моего разрешения. А я разрешения не дам.

— Но это не навсегда, — добавил Рион. — Рано или поздно им надоест искать. Они потребуют официальной выдачи. И тогда король окажется перед выбором: выдать Кая или разорвать дипломатические отношения с Империей.

— Значит, нужно сделать так, чтобы они сами отказались от претензий, — сказала я. — Или чтобы Кай перестал быть «имперским артефактом» и стал кем-то другим.

Я повернулась к Каю.

— Ты говорил, что твоя бабушка была Ткачихой. Что она умерла, когда ты был маленьким. Но она оставила тебе что-то ещё, кроме слов об игле?

Кай задумался.

— Она оставила мне вот это, — он вытащил из-под рубашки небольшой медальон на тонкой цепочке. — Я носил его с собой всё это время. Имперцы не отобрали — думали, что это просто безделушка.

Он открыл медальон. Внутри был крошечный, размером с горошину, кристалл. Он пульсировал знакомым золотистым светом — та же энергия, что и нить Кая.

— Что это? — спросила я.

— Я не знаю, — Кай покачал головой. — Бабушка сказала только, что это «ключ к нашему прошлому». И что когда-нибудь я пойму.

Я взяла медальон в руки и закрыла глаза, пытаясь прочитать его в Пряже. И то, что я увидела, заставило меня замереть. Кристалл внутри медальона не был просто накопителем энергии. Он был частью чего-то большего. Он резонировал с чем-то далеко на юге — с тем самым местом, о котором говорил Торвальд. С Забытыми Руинами.

— Это не просто безделушка, — прошептала я. — Это карта. Или ключ. Он указывает путь к Забытым Руинам — туда, где была создана Сердцевина Хаоса.

В лавке повисла тишина. Все смотрели на крошечный кристалл, пульсировавший в руках Кая. Этот кристалл был ответом на многие вопросы. Или новым вопросом, на который нам только предстояло найти ответ.

— Значит, нам нужно в Забытые Руины, — сказал Сандр.

— Нам? — переспросил Рион.

— Да, нам. Всем вместе. Ты, я, Алесса, Кай. Может быть, Рикки и Элрик, если захотят. Мы не можем сидеть здесь и ждать, пока Корвус осуществит свой план. Мы должны добраться до Руин первыми и узнать, что он ищет.

— Это опасно, — предупредил Рион. — Очень опасно. Забытые Руины находятся на границе с Империей. Там ничейная территория. Бандиты, твари Хаоса, древние ловушки. И имперские патрули, которые наверняка уже ищут Кая.

— Поэтому нам нужно торопиться, — ответила я. — Мы отправляемся завтра на рассвете. Если Корвус получит то, что ищет в Руинах, последствия могут быть катастрофическими для всех нас. И для самой Пряжи.

Я посмотрела на Кая. Он стоял в центре комнаты, всё ещё сжимая кружку с чаем, и его глаза сияли тем самым золотистым светом, что и кристалл в его медальоне.

— Ты с нами, Кай? — спросила я. — Это твой выбор. Никто не будет тебя заставлять.

Он улыбнулся — впервые за всё время. И эта улыбка преобразила его измученное лицо.

— Я свободен, Алесса Блекфор. Впервые за много лет я могу выбирать. И я выбираю — идти с вами.

Рассвет застал нас уже далеко за стенами Ританни. Мы выехали затемно, когда город ещё спал, укутанный предрассветным туманом, и теперь, спустя несколько часов пути, солнце поднималось над горизонтом, заливая золотом бескрайние поля и перелески, расстилавшиеся по обе стороны от старого южного тракта. Дорога была пустынной — в это время года мало кто путешествовал, а те, кто путешествовал, предпочитали более оживлённые маршруты. Южный тракт считался заброшенным с тех пор, как торговля с Империей сократилась из-за политической напряжённости, и именно поэтому мы выбрали его.

Наш отряд состоял из пяти человек: я, Сандр, Рион, Кай и Рикки. Элрик остался в лавке — он сказал, что слишком стар для долгих путешествий, но я знала, что настоящая причина в другом. Он остался, чтобы прикрывать нас. Если кто-то из ЛОК или имперской разведки начнёт задавать вопросы, Элрик сможет запутать следы, создать ложные ориентировки, выиграть для нас драгоценное время.

— Сколько дней пути до Руин? — спросил Сандр, поправляя плащ. Утро было прохладным, и изо рта у него вырывались облачка пара.

— Трое суток, если не будет задержек, — ответил Рион, который взял на себя роль проводника. Он был единственным из нас, кто бывал в тех краях — давно, ещё во время службы в южном гарнизоне. — Но это в идеальных условиях. А идеальных условий не будет. Чем ближе к границе, тем опаснее. Имперские патрули, бандиты, дикие твари Хаоса, которые выползают из разломов. Плюс погода — в горах в это время года может быть что угодно: снег, дождь, туман.

— Значит, будем молиться святому Арейну о хорошей погоде, — резюмировала Рикки, которая ехала замыкающей, постоянно оглядываясь. После всего, что случилось с «Разрывателями», она стала параноидально осторожной. Впрочем, в нашем положении это было скорее плюсом, чем минусом.

Я ехала рядом с Каем. За последние два дня, прошедшие после его освобождения, он изменился. Нет, внешне он остался тем же — высокий, худой, с разноцветными глазами и неестественно бледной кожей. Но внутри... внутри что-то проснулось. Его нить в Пряже больше не была туго перетянутой серебряной цепью. Она сияла — ярко, свободно, пульсируя жизнью и силой, которую он только начинал заново осознавать. Он всё ещё вздрагивал от резких звуков. Всё ещё иногда замолкал на полуслове, погружаясь в неприятные воспоминания. Но теперь в его глазах горел огонь, которого не было раньше. Огонь свободы.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я его, когда мы поднимались на очередной холм. Дорога здесь была особенно каменистой, и лошади шли медленно, осторожно переступая через валуны.

— Странно, — признался он. — С одной стороны, я впервые за много лет не чувствую боли. Узы... они постоянно давили. Как головная боль, которая никогда не проходит. А теперь — тишина. Я даже забыл, каково это — быть свободным. А с другой стороны... я не знаю, что делать с этой свободой. Куда идти. Кем быть. Я так привык быть оружием, что разучился быть человеком.

Он говорил это спокойно, почти отстранённо, но в его голосе я слышала глубокую, застарелую боль. Боль человека, у которого украли жизнь. Боль, которую я понимала слишком хорошо.

— Ты научишься, — сказала я. — Я тоже когда-то не знала, кто я. Думала, что я просто сирота из приюта, случайно получившая магическую силу. А потом оказалось, что я — наследница древнего рода. Племянница лорда-регента. Дочь лидера «Разрывателей». Сестра декана факультета. Ткачиха. Всё это свалилось на меня одновременно, и я долго не могла понять, кто же я на самом деле.

— И кто же ты? — спросил Кай, глядя на меня с интересом.

— Я — всё это, — ответила я. — И одновременно — никто из этого. Я — Алесса Блекфор. Девушка, которая любит бирюзовый цвет и чай с пирожными. Которая когда-то сожгла полигон и устроила горку для вредной преподавательницы. Которая прошла через Лабиринт и научилась ткать Пряжу. Я не выбирала свою судьбу. Но я выбрала, как к ней относиться.

Кай задумался. Мы проехали в молчании ещё несколько минут, прежде чем он заговорил снова.

— Моя бабушка говорила что-то похожее. Только другими словами. Она говорила: «Ты — не твоя сила. Ты — не твоё прошлое. Ты — это выбор, который ты делаешь сейчас». Я никогда не понимал этого до конца. А теперь... кажется, начинаю понимать.

Впереди Рион поднял руку, призывая нас остановиться. Мы замерли. Он спешился и присел на корточки, изучая что-то на земле. Я подъехала ближе.

— В чём дело?

— Следы, — он указал на отпечатки копыт в мягкой земле. — Много следов. Десятка два всадников, не меньше. Они проехали здесь совсем недавно — может быть, час назад. И они направляются в ту же сторону, что и мы.