— Ты хотел лишить всех выбора, — ответила я, и мой голос прозвучал жёстче, чем я хотела. — Ты хотел стать богом. Но Пряжа не нуждается в богах. Она нуждается в садовниках. В тех, кто будет ухаживать за ней, а не перекраивать по своему образу и подобию.

— Ты... не понимаешь... — он захрипел, и из его рта вытекла струйка крови. — Мои предки... они помнили всё... всё зло, всю боль, все страдания... Я хотел... положить этому конец...

— Покой не достигается через уничтожение свободы, — тихо произнёс Кай, опускаясь рядом со мной. — Покой достигается через принятие. Через любовь. Через надежду. Я знаю, через что ты прошёл. Я тоже был рабом. Я тоже хотел, чтобы всё закончилось. Но не так. Никогда — не так.

Корвус посмотрел на Кая, и в его угасающих глазах промелькнуло что-то похожее на узнавание. А потом его взгляд остекленел. Он был мёртв.

Мы сидели над телом Корвуса ещё несколько минут, не в силах пошевелиться. Усталость навалилась на меня свинцовой тяжестью, и я чувствовала, как сознание мутится, как перед глазами плывут круги. Кай выглядел не лучше — его лицо было бледным, почти серым, а золотая нить в Пряже пульсировала слабо, едва заметно. — Мы сделали это, — прошептал он.

— Да, — ответила я. — Мы закрыли Врата. Но это ещё не конец.

Я посмотрела на алтарь. Врата исчезли, но алтарь всё ещё светился, и я чувствовала исходящую от него энергию. Древнюю, мощную, ждущую. Корвус пытался использовать дубликаты артефактов, чтобы открыть Врата, но настоящие артефакты — мой кулон и медальон Кая — всё ещё были у нас. И Врата, как я теперь понимала, были не единственным, что скрывалось в Забытых Руинах. — Там, — я указала на алтарь. — Под ним. Что-то есть.

Мы с трудом поднялись на ноги и подошли к алтарю. Он был сделан из того же полупрозрачного материала, что и купол, и внутри него, словно в янтаре, были запечатаны какие-то предметы. Я пригляделась. Это были книги. Или, вернее, свитки — десятки древних свитков, исписанных рунами Ткачей.

— Архив, — прошептала я. — Здесь хранятся знания древних Ткачей. Все их секреты. Все их заклинания. Всё, что они знали о Пряже.

— Поэтому Корвус и пришёл сюда, — Кай коснулся алтаря, и тот отозвался мягким свечением. — Он искал не только Врата. Он искал знания. Силу, которая была утрачена.

— И мы нашли её, — я посмотрела на Кая. — Теперь мы можем восстановить наследие Ткачей. Не для того, чтобы переткать мир, как хотел Корвус, а для того, чтобы защищать его. Исцелять. Учить.

В этот момент двери купола распахнулись, и внутрь ворвались Рион, Сандр и Рикки. Они были готовы к бою — Рион с клинком наголо, Сандр с водяным щитом, Рикки с каменными шипами, вырастающими из пола, — но замерли, увидев нас, стоящих у алтаря, и тело Корвуса, лежащее на полу.

— Вы живы! — выдохнул Сандр и бросился ко мне. — Святой Арейн, Лесс, вы живы! Когда купол затрясся и свет погас, я думал... мы думали...

— Всё в порядке, — я обняла его в ответ, чувствуя, как его руки сжимаются вокруг меня. — Всё закончилось. Корвус мёртв. Врата закрыты.

— А это что? — Рион указал на алтарь.

— Наследие, — ответил Кай. — Знания древних Ткачей. Теперь они наши.

— И что с ними делать? — спросила Рикки.

— Изучать, — я улыбнулась. — Учиться. И учить других. Но это — потом. Сначала... сначала давайте вернёмся домой.

Мы вышли из купола на залитую закатным солнцем площадь. Забытые Руины больше не казались мрачными и зловещими. С заходом солнца их аура изменилась — теперь они выглядели как спящий город, который ждал своего часа, чтобы пробудиться. Может быть, когда-нибудь, через много лет, сюда вернутся Ткачи. Может быть, здесь снова будут учить и учиться. Может быть, это место перестанет быть проклятым и станет священным.

Но это будет потом. А сейчас мы просто шли по древней мостовой — пятеро друзей, которые прошли через ад и вернулись обратно.

Мы с Каем шли рядом, и наши нити в Пряже больше не были сплетены в боевом тандеме — теперь они просто касались друг друга, как два старых друга, которые знают, что они не одни. Сандр шёл слева от меня, держа меня за руку, и его присутствие было таким же надёжным и успокаивающим, как всегда. Рион — впереди, настороже, готовый к любой новой опасности, хотя опасность уже миновала. Рикки — замыкающая, но теперь не параноидально оглядывающаяся, а просто следящая за порядком, потому что это вошло у неё в привычку.

Мы возвращались домой. В Ританнию, где нас ждали король и Элрик, академия и Турнир, новые вызовы и новые возможности. Но это будет завтра. А сегодня мы просто шли вместе. Как команда. Как семья. Как нити в одном Полотне, которые теперь были сплетены навсегда.

Обратный путь через перевал занял у нас вдвое меньше времени, чем дорога к Руинам. То ли потому, что мы больше не оглядывались на каждом шагу в ожидании засады, то ли потому, что сам воздух вокруг изменился — стал чище, легче, свободнее от давящего присутствия древнего проклятия. Когда мы спустились в долину и оглянулись на заснеженные вершины, за которыми скрывались Забытые Руины, мне показалось, что даже горы вздохнули с облегчением. Врата были закрыты. Корвус мёртв. Древнее зло, дремавшее под руинами, снова погрузилось в сон.

Но я знала, что это не конец. Это было только начало.

Мы добрались до Ританнии через четыре дня. Четыре дня долгого пути по южному тракту, через леса и поля, через маленькие деревушки, где крестьяне смотрели на нас с любопытством и опаской — пятеро путников в изодранной одежде, покрытые дорожной пылью, но с оружием и артефактами, выдававшими в нас магов. Мы не задерживались нигде надолго, спеша доставить вести королю. И всё же по вечерам, когда мы разбивали лагерь у костра, я чувствовала, как между нами растёт что-то новое. Не просто товарищество, не просто боевое братство. Что-то более глубокое. Что-то, что связывало нас крепче любых клятв.

Кай за эти дни изменился ещё сильнее. Он больше не вздрагивал от резких звуков и не замолкал на полуслове. Он смеялся — сначала робко, неуверенно, словно пробуя смех на вкус, потом всё чаще и свободнее. Он разговаривал с Сандром о магии воды, с Рикки — о травах и растениях, с Рионом — о тактике и стратегии. Он вливался в нашу команду, как недостающая деталь, которую мы даже не знали, что искали. И каждый раз, когда я видела его улыбку, моё сердце наполнялось теплом. Мы спасли его. Не просто освободили от Уз — мы дали ему шанс на новую жизнь. И он этот шанс принял.

На пятый день, когда шпили Ританнии показались на горизонте, озарённые лучами заходящего солнца, я почувствовала, как внутри что-то отпускает. Мы дома. Почти дома.

В город мы въехали через южные ворота, и стража, узнавшая Риона и меня, немедленно послала гонца во дворец. Мы не стали заезжать в академию или в лавку Элрика — вместо этого направились прямо к королю. Андриэль Второй ждал нас в том же кабинете, где несколькими днями ранее дал мне перстень с королевской печатью. Когда мы вошли — уставшие, грязные, но живые, — он поднялся из-за стола и долго смотрел на нас молча.

— Вы вернулись, — произнёс он наконец. — И, судя по вашему виду, вернулись с победой.

— Корвус мёртв, — ответила я. — Врата закрыты. Забытые Руины больше не представляют угрозы.

Король медленно опустился обратно в кресло. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас выражало искреннее облегчение.

— Расскажите мне всё.

И мы рассказали. О шахтёрской тропе и тварях Хаоса, о гнезде матки в подвале старой администрации, о Забытых Руинах и куполе, о Корвусе и его попытке открыть Врата, о битве и о том, чем она закончилась. Кай говорил мало, в основном дополняя мой рассказ деталями, которые я упускала. Но когда речь зашла о том, как он разрывал связи Корвуса с Вратами, я почувствовала, как его голос окреп. Он гордился собой — возможно, впервые в жизни. И я гордилась им тоже.

Когда рассказ был окончен, король долго молчал. Потом встал и подошёл к окну, глядя на залитый закатным солнцем город.