— Атака! — крикнул Рион, выхватывая клинок. — Все в боевую готовность!

Мы выбежали из купола. Лагерь был в осаде. Десятки тварей Хаоса — гораздо больше, чем мы видели в шахте, — наступали со всех сторон. Они были разными: одни напоминали тех, с кем мы сражались раньше, другие были крупнее, быстрее, опаснее. А позади них, на возвышении у входа в долину, стояла фигура, закутанная в тёмный плащ, и наблюдала за битвой.

— Это он, — выдохнула я. — Тот самый посетитель. Он пришёл за мной.

— Мы его не пропустим! — Рион уже отдавал приказы своим бойцам. — Сандр, Кай, прикрывайте левый фланг! Элара, защищайте студентов!

Я выхватила кулон и сосредоточилась. Бирюзовая нить развернулась вокруг меня, готовая к бою. Но я знала, что главная битва будет не с тварями Хаоса. Она будет с тем, кто стоял за ними.

И он ждал меня.

Битва началась мгновенно и без предупреждения — как и все битвы, которые я помнила. Твари Хаоса накатывали волнами, словно живое, шевелящееся море из хитина, когтей и багровых глаз. Они были разными: мелкие, размером с кошку, юркие и быстрые, они пытались прорваться сквозь наши ряды и добраться до студентов. Более крупные, с массивными панцирями и огромными пастями, шли напролом, не обращая внимания на атаки. А позади всех, на возвышении, стоял он — таинственный незнакомец в тёмном плаще, и его фигура была неподвижна, как каменное изваяние.

Я выпустила бирюзовую нить, и она развернулась передо мной, создавая защитный барьер. Кай сделал то же самое со своей золотой нитью, и наши щиты слились в единую стену, переливающуюся бирюзовым и золотым. Первая волна тварей ударилась о неё и рассыпалась прахом, но вторая, третья, четвёртая накатывали без остановки.

— Их слишком много! — крикнул Сандр, обрушивая на тварей водяной вихрь. Его магия была эффективна против мелких существ, но крупные лишь замедлялись, стряхивали воду с хитиновых панцирей и продолжали наступать. — Откуда они берутся?

— Он создаёт их, — я кивнула в сторону фигуры на холме. — Так же, как матка в шахте, но гораздо быстрее. Он — источник.

— Тогда нужно ударить по источнику, — Рион взмахнул клинком, и ледяное лезвие рассекло сразу двух тварей, попытавшихся обойти нас с фланга. — Я пробьюсь к нему.

— Нет! — я схватила его за руку. — Если ты пойдёшь туда один, он убьёт тебя. Мы пойдём вместе. Кай, ты со мной. Сандр, Элара — защищайте студентов и лагерь. Рион, прикрывай нас с тыла.

Никто не стал спорить. За этот год мы научились доверять друг другу безоговорочно, и в бою это доверие стоило больше, чем любые заклинания.

Мы двинулись вперёд сквозь море тварей. Я и Кай шли плечом к плечу, наши нити сплетались в сложный, пульсирующий узор, который расчищал путь. Твари, пытавшиеся атаковать нас, отбрасывались невидимой силой или рассыпались в прах, когда Кай разрывал их связь с Хаосом. Рион прикрывал нас сзади, его клинок мелькал так быстро, что казался размытой дугой света, и каждая тварь, пытавшаяся зайти к нам со спины, падала замертво, не добравшись до цели.

Мы пробивались к холму, и с каждым шагом сопротивление становилось всё более яростным. Твари, казалось, понимали, куда мы идём, и пытались остановить нас любой ценой. Одна из них — огромная, с четырьмя когтистыми лапами и пастью, усеянной рядами зубов, — бросилась прямо на меня. Я не успела бы поставить щит, но Кай опередил её: его золотая нить обвилась вокруг твари и сжалась, разрывая её на куски.

— Спасибо, — выдохнула я.

— Не отвлекайся, — ответил он, но в его глазах мелькнула улыбка.

Мы добрались до подножия холма. Здесь твари почему-то отступили, образовав круг диаметром метров в двадцать, в центре которого стоял таинственный незнакомец. Теперь я могла разглядеть его лучше. Он был высок, худощав, но его фигура была скрыта тёмным плащом, ниспадавшим до земли. Лицо было скрыто капюшоном, и только глаза — яркие, пульсирующие багровым светом — были видны в тени. Он не выглядел как «Разрыватель» или как поклонник Хаоса. Он выглядел как... как кто-то, кого я уже видела раньше.

— Ты пришла, — произнёс он, и его голос был тихим, спокойным, почти ласковым. — Я знал, что ты придёшь. Ткачиха. Третий Ключ. Дочь Каэла.

— Кто ты? — спросила я, останавливаясь в нескольких шагах от него. Моя бирюзовая нить была наготове. — Чего ты хочешь?

— Кто я? — он усмехнулся, и в этом смехе прозвучала такая древняя, неизбывная усталость, что у меня мурашки побежали по коже. — У меня много имён. Меня называли Странником, Хранителем, Проклятым. Но ты можешь звать меня тем именем, которое знаешь. Я — тот, кто остался, когда все Ткачи ушли. Я — тот, кто помнит всё.

— Ты — как Корвус? — спросил Кай, становясь рядом со мной. — Хранитель древних знаний?

— Корвус? — он покачал головой. — Корвус был всего лишь пешкой. Он думал, что служит высшей цели, но на самом деле он служил мне. Я дал ему знания, которые он искал. Я направил его. И когда он оказался недостоин, я позволил ему погибнуть.

Я почувствовала, как холодок бежит по спине. Корвус — могущественный маг, владевший коллективной памятью пятисот лет, — был всего лишь пешкой? Кто же тогда стоял передо мной?

— Ты хочешь открыть Врата, — сказала я. — Так же, как Корвус. Так же, как Морвейн. Зачем? Зачем тебе уничтожать Пряжу?

— Уничтожать? — он снова усмехнулся. — Ты ничего не понимаешь, дитя. Я не хочу уничтожать Пряжу. Я хочу освободить её. Освободить от оков, которые наложили на неё ваши предки. Ты думаешь, что Пряжа — это благо? Это живое полотно, которое связывает всё сущее? Да, это так. Но ты знаешь, чем оно стало за столетия? Тюрьмой. Клеткой, в которой заперты все живые существа. Ваши судьбы предопределены. Ваши выборы — иллюзия. Вы думаете, что свободны, но на самом деле каждая ваша мысль, каждое ваше действие уже записаны в Пряже. Вы — марионетки, дёргающиеся на нитях.

— Это неправда, — возразила я. — Я была в Пряже. Я видела её. Она не предопределяет — она отражает. Она не диктует — она следует.

— Ты видела лишь верхний слой, — он покачал головой. — Глубинная Пряжа, та, что была создана Первыми Ткачами, — вот где настоящая тюрьма. И я — единственный, кто знает, как её открыть.

Он сделал шаг вперёд, и я инстинктивно подняла бирюзовую нить, готовясь к атаке. Но он не атаковал. Он просто протянул руку — бледную, почти прозрачную, с длинными пальцами, — и снял капюшон.

Я замерла. Лицо, которое открылось под капюшоном, было... невозможно старым. Оно было покрыто морщинами, глубокими, как трещины в скальной породе, и в то же время в нём было что-то юношеское, какая-то нестареющая энергия. Но больше всего меня поразили его глаза. Они были разного цвета — один бирюзовый, второй золотой. Точь-в-точь как у меня и Кая.

— Ты... — прошептала я. — Ты — Ткач.

— Да, — ответил он. — Я — последний из Первых. Тот, кто создал Сердцевину Хаоса. Тот, кто заточил Морвейн. Тот, кто запечатал Врата. И тот, кто теперь хочет их открыть.

Этого не могло быть. Первые Ткачи жили больше тысячи лет назад. Никто не мог прожить так долго — даже маг, даже Ткач. Но, глядя в его глаза, я понимала, что он не лжёт. Он действительно был тем, за кого себя выдавал. Тем, кто стоял у истоков всего, что я знала о Пряже.

— Как ты выжил? — спросил Кай. — Как ты прожил так долго?

— Я не жил, — ответил он. — Я существовал. В этом теле, — он указал на себя, — нет жизни в обычном понимании. Я — не человек. Я — отпечаток, оставленный в Пряже. Тень того, кем я был когда-то. Я не могу умереть, пока не завершу начатое. А я ещё не завершил.

Я смотрела на него, и в моей голове лихорадочно крутились мысли. Если он действительно был одним из Первых Ткачей, если он создал Сердцевину Хаоса, значит, он знал всё. Знал о Морвейн, о Вратах, о Трёх Ключах. И если он говорил правду о Глубинной Пряже...

— Ты сказал, что Пряжа — тюрьма, — медленно произнесла я. — Объясни.