— Каким? — спросила я.

— Она должна находиться под твоим личным надзором. Ты будешь нести за неё полную ответственность. Если она попытается сбежать, если она снова причинит кому-то вред — отвечать будешь ты.

— Я согласна, — ответила я без колебаний.

— Лесс, — Рион взял меня за плечи и посмотрел прямо в глаза. — Ты понимаешь, на что идёшь? Она двадцать лет жила ненавистью. Она пыталась уничтожить город. Ты действительно веришь, что она изменилась?

— Я верю, что она может измениться, — ответила я. — Так же, как изменился Кай. Так же, как изменилась Рикки. Так же, как... так же, как изменился ты.

Рион отступил на шаг. В его глазах промелькнуло что-то сложное — смесь удивления, горечи и, возможно, благодарности.

— Я не уверен, что изменился, — тихо сказал он. — Я всё ещё тот же человек, который лгал тебе. Который манипулировал тобой. Который держал тебя в неведении.

— Ты тот же человек, который рисковал жизнью ради меня в Забытых Руинах, — возразила я. — Который прикрывал меня перед Советом. Который реформирует ЛОК изнутри, несмотря на сопротивление. Ты изменился, Рион. Просто ты сам этого не замечаешь.

Он ничего не ответил, только кивнул и ушёл по коридору, оставив меня наедине с моими мыслями.

Вечером я вернулась в свои апартаменты. Элара всё так же сидела у камина. Но когда я вошла, она повернула голову и впервые за три дня посмотрела на меня осмысленным взглядом.

— Ты говорила с королём, — это был не вопрос, а утверждение.

— Да, — я села в кресло напротив неё. — Он готов заменить тюремное заключение на домашний арест. Ты будешь жить здесь, в академии, под моим надзором. Ты не сможешь покидать территорию без моего разрешения. С тебя снимут все обвинения, если ты... если ты поможешь нам.

— Помогу? — она горько усмехнулась. — Чем я могу вам помочь? Я — старая, сломленная женщина, которая потратила двадцать лет на бессмысленную месть. Я никто.

— Ты — одна из немногих, кто знает древние техники Ткачей, — сказала я. — Пелена Безмолвия — это искусство, которому нужно учиться годами. Где ты этому научилась?

Элара долго молчала, глядя на огонь. Потом заговорила, и её голос был тихим, но твёрдым.

— Наша семья всегда была... особенной, — начала она. — Не такой, как Алворы, которые служили короне. Мы были хранителями. Хранителями знаний, которые передавались из поколения в поколение. Наш род уходил корнями в те времена, когда Ткачи ещё не были забыты. Мы помнили. Мы учились. Мы ждали.

— Ждали чего?

— Ждали, когда родится новый Ткач, — она посмотрела на меня. — Наша семья верила, что однажды Пряжа пробудится в ком-то из нашего рода. Что этот человек сможет восстановить утраченное наследие. Мой брат Каэл... он был одержим этой идеей. Он изучал древние тексты, искал артефакты, экспериментировал с магией. Он был гениальным учёным, но его гений граничил с безумием. Он верил, что текущий мир настолько несовершенен, что его нужно разрушить и переткать заново. Я... я пыталась его остановить. Но потом случился пожар. И я решила, что он был прав. Что мир, который позволил убить мою семью, не заслуживает существования.

— Но теперь ты знаешь правду, — тихо сказала я. — Каэл не был прав. Мои родители погибли не от рук ЛОК. Они погибли, спасая меня. Они были героями.

— Да, — она опустила голову. — Теперь я знаю. И это знание... оно разрушило всё, во что я верила. Я потратила двадцать лет на месть, которая была направлена не на тех людей. Я причинила боль невинным. Я едва не уничтожила город, в котором живут такие же люди, как твои студенты. Как ты. Я... я не знаю, как с этим жить.

Я встала, подошла к ней и взяла её за руку.

— Ты будешь жить с этим, — сказала я. — Так же, как я живу с памятью о том, что мой отец — лидер «Разрывателей», который пытался разрушить мир. Так же, как Кай живёт с памятью о том, что он был оружием в руках Империи. Так же, как Рикки живёт с памятью о том, что она предала нас. Мы все совершаем ошибки. Важно не то, что мы сделали в прошлом, а то, что мы делаем сейчас.

Элара подняла на меня глаза, полные слёз.

— Ты действительно веришь в это?

— Я верю в тебя, — ответила я. — Ты — моя семья. Единственная, кто у меня остался. Кроме Каэла. И я не хочу тебя терять.

Она сжала мою руку в ответ, и в этом жесте было больше смысла, чем в тысяче слов.

На следующий день я отвела Элару на факультет. Она всё ещё была бледна и слаба, но в её глазах появился тот самый огонёк, который я видела у неё когда-то — задолго до того, как узнала, кто она на самом деле. Огонёк строгой, но справедливой преподавательницы, которая искренне любила свой предмет и своих студентов.

Студенты, конечно, были удивлены. Для них леди Элансис была просто вольнослушательницей, которая недавно перестала посещать занятия. Они не знали о её роли в истории с Пеленой — мы с Каем решили не разглашать эту информацию, чтобы не создавать лишнего напряжения. Но теперь, когда Элара вошла в аудиторию вместе со мной, я поняла, что пришло время рассказать им правду. Не всю, но достаточную.

— Сегодня у нас особенный день, — объявила я, когда все студенты расселись по местам. — Я хочу представить вам нового преподавателя. Некоторые из вас её уже знают. Это Элара Верн, бывшая леди Элансис. Она будет вести у нас курс по истории Ткачей и древним техникам работы с Пряжей.

Студенты зашептались. Линара подняла руку.

— Вы сказали — «бывшая леди Элансис»? Почему бывшая?

Я переглянулась с Эларой, и она едва заметно кивнула.

— Потому что леди Элансис была вымышленным персонажем, — сказала я. — Маской, которую она носила много лет. Теперь эта маска снята. И перед вами — настоящий человек. Человек, который совершил много ошибок, но который хочет их исправить. Она знает о Пряже и о Ткачах больше, чем почти кто-либо из ныне живущих. И она готова поделиться этими знаниями с вами. Если вы готовы её принять.

Наступила тишина. Потом Захра, травница из Султаната, поднялась со своего места и подошла к Эларе.

— В моей стране говорят: «Тот, кто никогда не ошибался, никогда не пробовал ничего нового», — произнесла она с лёгким акцентом. — Я не знаю, что вы сделали в прошлом. Но если Алесса доверяет вам, я тоже доверяю.

Она протянула руку. Элара, дрожа, пожала её.

За Захрой последовали остальные. Олаф, который когда-то сам был изгоем из-за своей неконтролируемой магии. Близнецы, которые знали, что такое бежать от преследователей. Линара, сирота, которая искала семью и нашла её здесь. Даже Рикки, которая сама прошла через предательство и искупление, подошла и обняла Элару.

Кай, стоявший рядом со мной, наклонился и прошептал мне на ухо:

— Ты видишь это? То, что ты сделала? Ты дала им не просто учителя. Ты дала им пример. Пример того, что даже после самых страшных ошибок можно вернуться. Можно искупить вину. Можно начать заново.

Я смотрела на своих студентов, окруживших Элару, и чувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. Это был не просто факультет. Это была семья. Настоящая, живая, дышащая семья, которую мы построили своими руками.

И в этот момент я поняла, что всё, через что мы прошли — Лабиринт, Забытые Руины, битва с Корвусом, снятие Пелены, — всё это было не зря. Мы строили будущее. Не идеальное, не совершенное. Но лучшее, чем то, что было до нас.

Время летело быстро — быстрее, чем я могла себе представить. Казалось, только вчера мы стояли перед вывеской «Факультет Пряжи», только вчера я сжимала дрожащие пальцы Линары, помогая ей увидеть первую в её жизни нить, только вчера Элара впервые вошла в аудиторию в качестве преподавательницы, а не тайного врага. Но календарь неумолимо отсчитывал дни, и вот уже год минул с тех пор, как завершился Турнир Трёх Башен и началась наша новая жизнь.

За этот год изменилось многое. Во-первых, факультет вырос. Если в первый набор мы приняли семерых студентов, то теперь, год спустя, на факультете Пряжи обучались двадцать три человека. Мы с Каем тщательно отбирали каждого, проверяя не столько их магические способности, сколько характер — потому что, как показал опыт, сила без мудрости была разрушительной. Среди новичков были самые разные люди: молодые и пожилые, из Ривании и из-за границы, аристократы и простолюдины. Но всех их объединяло одно — искра, та самая чувствительность к Пряже, которую нельзя было подделать и которой нельзя было научить.