Я обвела взглядом собравшихся. Линара сидела в первом ряду, и в её глазах блестели слёзы. Кирэн и Мирэн, сидевшие по бокам от неё, обменялись быстрыми взглядами и одновременно кивнули — они, как всегда, понимали друг друга без слов. Захра улыбалась, поглаживая маленький росток в горшочке, который она всегда носила с собой — символ её веры в возрождение. Олаф, который когда-то страдал от головных болей так, что не мог встать с кровати, сидел с прямой спиной и уверенным взглядом. Рикки, стоявшая у стены с блокнотом в руках, незаметно смахнула слезу.

— Сегодня мы запускаем Сеть Целителей, — сказала я. — Это не просто магическая система. Это — обещание. Обещание, что никто и никогда больше не останется один на один со своей болью. Обещание, что Пряжа будет исцеляться — медленно, трудно, но неуклонно. Обещание, что мы, Ткачи, будем служить миру, а не использовать его.

Я шагнула к алтарю, который стоял в центре зала. Этот алтарь был создан Элриком по образу того, что находился в Забытых Руинах, только гораздо меньше. На его вершине пульсировала обсидиановая сфера — сердце Сети, соединённое тысячами невидимых нитей с кристаллами, расставленными по всему континенту.

— Кай, — позвала я. — Подойди, пожалуйста.

Он вышел из толпы и встал рядом со мной. Его золотая нить в Пряже пульсировала ровно и ярко, отражая его спокойную, уверенную силу. Мы взялись за руки и вместе прикоснулись к сфере. Бирюзовый и золотой свет слились воедино, и сфера ожила. Она засветилась мягким, молочным светом, который постепенно становился всё ярче и ярче, пока не заполнил весь зал. А затем свет разлился дальше, по невидимым нитям, связывавшим сферу с кристаллами по всему континенту. Я чувствовала, как они пробуждаются один за другим — на севере, где когда-то была первая аномалия; на юге, в Забытых Руинах; на востоке, в Империи; на западе, в Султанате. Сеть оживала, и карта на стене зала, созданная Элриком, начала пульсировать десятками, сотнями светящихся точек.

— Сеть активирована, — произнёс Рион официальным тоном, но я слышала в его голосе гордость. — Все кристаллы отвечают. Связь стабильна.

Зал взорвался аплодисментами. Студенты обнимались, преподаватели жали друг другу руки, гости что-то оживлённо обсуждали. Король поднялся и подошёл ко мне.

— Леди Блекфор, — сказал он, и в его глазах я увидела искреннее восхищение. — Вы сделали то, что поколения магов считали невозможным. Вы не просто остановили угрозу — вы создали нечто, что будет служить миру долгие годы после нас. Я горжусь тем, что вы — подданная Ривании.

— Я горжусь тем, что служу вам, Ваше Величество, — ответила я. — И служу Пряже.

Он кивнул и отошёл, а ко мне подошёл Сандр. Он обнял меня и прошептал на ухо:

— Ты справилась, Лесс. Как всегда.

— Мы справились, — поправила я, обнимая его в ответ. — Все мы.

Потом были поздравления, разговоры, объятия. Кто-то принёс шампанское (я надеялась, что безалкогольное — студенты всё-таки), кто-то включил музыку. Праздник продолжался до позднего вечера, и я, уставшая, но счастливая, сидела в углу зала на скамейке и смотрела, как мои студенты танцуют, смеются, радуются жизни. Кай кружил в танце Линару, и она хохотала так звонко, что её смех перекрывал музыку. Близнецы показывали какие-то магические фокусы младшим студентам. Захра раздавала всем желающим крошечные ростки в горшочках — «на счастье», как она говорила. Элара и Каэл сидели поодаль и о чём-то тихо беседовали, и в их позах было столько покоя, что я не могла на них наглядеться. Рион, как всегда, стоял у стены, но даже он сегодня выглядел менее напряжённым, почти расслабленным. А Элрик, забыв о своей обычной ворчливости, что-то увлечённо объяснял группе студентов, окруживших его плотным кольцом.

Я смотрела на них и думала о том, какой долгий путь мы прошли. От первого дня в академии, когда я дрожала перед зеркалом, выбирая, как одеться на сентябрину. От встречи с Рионом, когда я врезалась в него в коридоре, даже не подозревая, что мы родственники. От момента, когда я нашла кулон в «Лавке странных артефактов» и моя жизнь перевернулась навсегда. От Лабиринта, от Забытых Руин, от битвы с Корвусом, от снятия Пелены Безмолвия, от встречи с Эрионом. Всё это было частью одного пути. Пути, который привёл меня сюда — в этот зал, к этим людям, к этой победе.

Но я знала, что впереди ещё много работы. Эрион не был побеждён — он просто ждал. Глубинная Пряжа всё ещё нуждалась в исцелении, и работы хватило бы на десятилетия. Аномалии всё ещё возникали, хотя и реже. И кто знал, какие ещё угрозы таились в тени? Может быть, другие древние Ткачи, которые, как Эрион, выжили через столетия и ждали своего часа. Может быть, новые враги, о которых мы пока не знали.

Но сейчас, в этот вечер, я не думала об этом. Я думала о том, что у меня есть семья. Настоящая, большая, любящая семья. У меня есть друзья, которые готовы идти за мной хоть на край света. У меня есть студенты, которые смотрят на меня с надеждой и верой. У меня есть дело, которому я посвятила свою жизнь. И у меня есть Сандр, который сидел сейчас рядом со мной, держа меня за руку, и молча разделял со мной этот момент.

— Ты счастлива? — спросил он тихо.

— Да, — ответила я. — Впервые в жизни — по-настоящему счастлива.

Он поцеловал меня в висок, и мы продолжили смотреть, как наши друзья танцуют в свете магических огней.

Ночь опустилась на академию, тёплая и звёздная. Первый день весны закончился. И это был хороший день. Очень хороший день.

А завтра нас ждала работа. Но я была готова к ней. Мы все были готовы. Потому что теперь мы знали: вместе мы можем всё.

Даже исцелить мир.

Прошло ещё три месяца. Сеть Целителей работала безупречно. Кристаллы, расставленные по всему континенту, ежедневно передавали данные о состоянии Пряжи в главную сферу алтаря, и наша карта, висевшая в центральном зале факультета, пульсировала сотнями огоньков — зелёных, означающих здоровые участки, жёлтых, указывающих на небольшие повреждения, и совсем редких красных, требующих немедленного вмешательства. Студенты, разбитые на группы по трое-четверо, выезжали на задания под руководством старших преподавателей и возвращались уставшие, но довольные. Каждый исцелённый узел, каждая восстановленная нить, каждая спасённая от разрыва связь была маленькой победой. И этих побед становилось всё больше.

Я сидела в своём кабинете, просматривая отчёты за последний месяц, когда в дверь постучали. Это был особенный, ни с чем не сравнимый стук — три быстрых удара, пауза, ещё один. Так стучал только Рион.

— Войди, — сказала я, откладывая бумаги.

Он вошёл и закрыл за собой дверь. Я сразу заметила, что он чем-то встревожен. Его лицо, обычно сохранявшее выражение спокойной уверенности, сейчас было напряжённым, а в глазах читалась та самая озабоченность, которую я помнила ещё со времён нашей первой встречи.

— У меня новости, — сказал он без предисловий. — Хорошие и плохие. С каких начинать?

— Ты каждый раз задаёшь этот вопрос, — я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — И каждый раз новости оказываются скорее плохими. Давай с хороших.

— Хорошая новость: наши разведчики нашли следы ещё нескольких спящих Ткачей. Не в Империи, не в Султанате — здесь, в Ривании. В глухих деревнях, в горах, в забытых уголках, куда маги редко заглядывают. Двое из них уже согласились приехать в академию и начать обучение.

— Это замечательно! — я почувствовала, как внутри загорается искра надежды. — Сколько их всего?

— Пока точно неизвестно. Мы отслеживаем следы в Пряже, которые оставляет пробуждающаяся сила. Но, по оценкам Элары и Каэла, которые изучали генеалогию древних родов, в Ривании может быть до десяти спящих Ткачей. Может быть, больше.

— Десять, — прошептала я. — Десять новых Ткачей. Если мы сможем обучить их всех... это изменит всё. Мы сможем исцелить Глубинную Пряжу не за пятьдесят лет, а за десять. Или даже быстрее.