— Нет, — он покачал головой. — Души вечны. Они не могут быть уничтожены. Когда Пряжа будет разорвана, они вернутся в Хаос — в то состояние абсолютной свободы, из которого они когда-то вышли. Они больше не будут страдать. Они будут... свободны.

— Но ценой гибели всего живого, — возразил Кай, выходя вперёд. — Всех, кто сейчас живёт. Всех людей, всех существ, которые любят, радуются, надеются. Ты готов пожертвовать ими ради душ, которые уже страдают?

— А ты готов позволить этим душам страдать вечно, ради тех, кто живёт сейчас? — парировал Эрион. — Это сложный выбор, Кай Ар-Дарейн. И никто не имеет права делать его в одиночку. Именно поэтому я ждал вас. Всех вас.

Он обвёл нас взглядом — меня, Кая, Сандра, Риона.

— Вы — Ткачи. Вы — те, кто может изменить Пряжу. Вы — те, кто должен принять решение. Не я. Не король. Не император. Вы.

— Но ты уже начал действовать, — сказала я. — Ты проповедуешь в Империи. Ты собираешь последователей. Ты готовишься открыть Врата. Разве это не говорит о том, что ты уже принял решение за нас?

— Я готовлюсь, — признал он. — Но я не начну без вас. Я всё ещё верю, что ты — Узел Примирения, Алесса. Что ты можешь найти третий путь. Не мой и не твой нынешний. Что-то среднее. Что-то, что освободит души, не уничтожая живых.

Я замолчала, переваривая его слова. Он не был врагом. Он не был безумцем. Он был... таким же, как я. Тем, кто искал путь. Тем, кто ошибался, но пытался исправить свои ошибки. Просто его методы отличались от моих.

— Дай нам время, — сказала я наконец. — Дай нам время найти этот третий путь. Не открывай Врата. Не начинай войну. Позволь нам исцелить Глубинную Пряжу так, как мы это делаем — медленно, постепенно, но без разрушения.

— Сколько времени тебе нужно? — спросил он.

— Я не знаю. Может быть, годы. Может быть, десятилетия. Но с каждым новым Ткачом, с каждым новым целителем мы становимся быстрее. Мы уже исцелили треть известных узлов. Ещё несколько лет — и мы сможем добраться до самых глубоких слоёв.

Эрион долго смотрел на меня. Потом медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я дам тебе время. Я прекращу проповедовать в Империи. Я распущу «Свободных Нитей». И я буду ждать. Но знай, Алесса Блекфор: если через десять лет Глубинная Пряжа всё ещё будет тюрьмой для душ, я вернусь. И тогда я не буду просить. Я буду действовать.

— Десять лет, — повторила я. — Это справедливый срок.

— Тогда договорились, — он протянул мне руку.

Я посмотрела на его руку — бледную, почти прозрачную, с длинными пальцами, которые когда-то создали Пряжу. Потом на свои друзей. Кай кивнул. Сандр сжал мою ладонь. Рион, стоявший у входа, едва заметно качнул головой — он всё ещё не доверял Эриону, но был готов поддержать моё решение.

Я пожала руку Эриона. Его кожа была холодной, как камень, но прикосновение было твёрдым.

— Мы найдём третий путь, — пообещала я. — Не твой и не мой. Новый. Лучший.

— Я надеюсь на это, — ответил он. — Потому что иначе... иначе все мы обречены.

Мы вышли из пещеры, когда солнце уже стояло высоко над горами. Туман рассеялся, открывая чистые, промытые ветром скалы. Ущелье Забвения больше не казалось зловещим — теперь оно выглядело как обычное горное ущелье, суровое, но прекрасное. Мы возвращались назад, к пограничному посту, и с каждым шагом я чувствовала, как камень, лежавший на моей душе последние несколько месяцев, становится легче. Мы заключили перемирие. Не мир — до мира было ещё далеко. Но перемирие. У нас было десять лет, чтобы найти решение. И я была полна решимости использовать это время с максимальной пользой.

— Ты действительно веришь, что мы сможем найти третий путь? — спросил Сандр, когда мы спускались по горной тропе.

— Я верю, что мы должны попытаться, — ответила я. — Ради всех. Ради живых и ради мёртвых. Ради душ, которые заперты в Пряже, и ради тех, кто живёт сейчас и заслуживает шанса на счастье.

— Звучит как задача на всю жизнь, — улыбнулся он.

— Так и есть, — я улыбнулась в ответ. — Но у нас есть вся жизнь. И у нас есть друзья. Ученики. Семья. Мы справимся.

Когда мы вернулись в Ританнию, нас встретили как героев. Король, узнав о перемирии с Эрионом, устроил торжественный приём. Элара и Каэл плакали от облегчения. Студенты, которые всё это время волновались за нас, устроили стихийный праздник в коридорах факультета. И даже Элрик, всегда скупой на похвалу, хлопнул меня по плечу и сказал:

— Молодец, девочка. Ты сделала правильный выбор.

Но главное было не в похвалах. Главное было в том, что теперь у нас действительно был путь. Не война, а работа. Не разрушение, а созидание. И мы шли по этому пути вместе — Ткачи, Проводники, маги, простые люди. Все, кто верил, что мир можно исцелить.

В тот вечер я стояла на балконе своего дома и смотрела на закат. Солнце опускалось за горизонт, окрашивая небо в оттенки бирюзового и золотого — те же цвета, что пульсировали в наших с Каем кулонах. Я думала о том, что ждало нас впереди. Десять лет. Десять лет, чтобы исцелить Глубинную Пряжу, чтобы найти способ освободить души без разрушения мира, чтобы доказать Эриону, что его путь — не единственный. Это было грандиозной задачей. Но я не боялась.

Потому что я была не одна. Со мной были мои друзья. Моя семья. Мои ученики. И вместе мы могли всё.

А завтра нас ждала работа. Первый день из десяти лет. Первый шаг к новому будущему. И я была готова его сделать.

Десять лет. Десять долгих, наполненных трудом и надеждой лет миновало с того дня, как я пожала руку Эриону в Ущелье Забвения и пообещала ему найти третий путь. Тогда, стоя в холодной пещере, освещённой лишь пульсирующим светом древнего алтаря, я не была уверена, что мы справимся. Десять лет казались мне огромным сроком, но я уже понимала, что для исцеления тысячелетних ран этого может не хватить. И всё же я дала это обещание — не только Эриону, но и себе самой. И теперь, оглядываясь назад, я могла с гордостью сказать: мы справились.

Не в одиночку, конечно. За эти десять лет факультет Пряжи вырос из небольшой группы энтузиастов в мощную организацию, раскинувшую свои филиалы по всему континенту. У нас были отделения в Ривании, в Империи, в Султанате Пылающих Песков и даже на далёких островах, о которых я когда-то только читала в книгах. Сотни Ткачей — пробуждённых, обученных, вдохновлённых нашей миссией — работали день за днём, исцеляя раны Пряжи. И каждый из них был частью нашей семьи. Каждый из них нёс в себе искру, которую мы с Каем когда-то зажгли.

Сеть Целителей, запущенная десять лет назад, стала чем-то гораздо большим, чем мы планировали. Она не просто отслеживала аномалии и координировала работу Ткачей. Она стала нервной системой мира, связывающей всех, кто мог чувствовать Пряжу, в единое целое. Через неё мы обменивались знаниями, помогали друг другу в трудные минуты, делились радостью побед. И карта на стене главного зала факультета, которую Элрик когда-то создал как экспериментальный прототип, теперь была настоящим произведением искусства — огромной, во всю стену, пульсирующей тысячами огоньков, почти все из которых были зелёными. Жёлтые точки, обозначающие небольшие повреждения, встречались всё реже. А красных не было уже больше года.

Глубинная Пряжа, которая когда-то была сплошным полем боли и страдания, изменилась до неузнаваемости. Мы исцелили почти все узлы, которые нашли. Там, где раньше были тугие, омертвевшие спирали ненависти и отчаяния, теперь пульсировали живые, светлые нити. Души, заточённые в Пряже на протяжении тысячелетий, больше не кричали от боли. Они всё ещё были там — мы не могли и не хотели разрывать Пряжу, чтобы освободить их, — но их страдания утихли. Мы нашли способ облегчить их участь, не разрушая саму ткань реальности. Способ, который не мог придумать Эрион за тысячи лет своего существования, но который мы открыли благодаря совместной работе Ткачей, Проводников, учёных и простых людей, веривших в наше дело.