Я сразу почувствовала это. Пряжа на имперской стороне была более напряжённой, более искажённой. Не так, как в местах, где были аномалии — скорее, как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Я видела следы пропаганды Эриона повсюду — на стенах домов были нарисованы символы «Свободных Нитей» (разорванная паутина, перечёркнутая молнией), на рынках шли оживлённые дискуссии о «новом порядке», а некоторые деревни выглядели полупустыми — их жители ушли вслед за проповедником.

— Это хуже, чем мы думали, — тихо сказал Кай, когда мы проезжали через очередную деревню. — У него здесь настоящая поддержка.

— Люди всегда тянутся к тем, кто обещает им свободу, — ответила я. — Особенно если они чувствуют себя несчастными. А Империя далека от идеала. Для многих Эрион — не безумец, а спаситель.

— Но он обманывает их, — возразил Сандр. — Он обещает свободу, но на самом деле ведёт их к гибели. Если Врата откроются, первыми погибнут те, кто рядом с ним.

— Он сам верит в то, что говорит, — я покачала головой. — В этом его сила. И в этом его трагедия.

Мы добрались до предгорий на пятый день. Чёрная точка на карте, которую мы отслеживали через портативный кристалл, становилась всё ближе. Она пульсировала где-то в глубине гор, в месте, которое на старых картах было отмечено как «Ущелье Забвения» — одно из тех мест, куда не совались даже самые отчаянные контрабандисты. Местные жители говорили, что там обитают призраки. Я подозревала, что это были не призраки, а что-то гораздо более древнее.

Мы разбили лагерь у подножия ущелья. Завтра, на рассвете, мы должны были войти внутрь. Завтра я должна была встретиться с Эрионом лицом к лицу. И сказать ему то, что должна была сказать.

Но сегодня, в эту ночь, я сидела у костра и смотрела на звёзды. Сандр, Кай и Рион сидели рядом со мной. Мы молчали. Каждый думал о своём. Но в этом молчании была такая сила, такая поддержка, что я чувствовала себя готовой ко всему.

Завтра решится многое. Возможно — наша судьба. Возможно — судьба мира. Но сейчас, в этот момент, я была не одна. Со мной были мои друзья. Моя семья. Моя любовь. И ради них я была готова сражаться. До конца.

Рассвет в горах был холодным и ясным. Солнце ещё не показалось из-за вершин, но небо уже окрасилось в бледно-розовые тона, обещая погожий день. Я стояла у входа в ущелье и смотрела в его глубину, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь густой туман, который клубился между скалами, словно живое существо. Туман был неестественным — он не рассеивался под лучами восходящего солнца, а наоборот, становился гуще, плотнее, как будто защищал что-то внутри от посторонних глаз.

— Ты готова? — спросил Сандр, становясь рядом со мной. Его голос был спокойным, но я чувствовала напряжение в его нити — он волновался, хотя и пытался это скрыть.

— Не знаю, — честно ответила я. — Можно ли быть готовой к встрече с существом, которое старше самой Пряжи?

— Ты уже встречалась с ним, — напомнил он. — И тогда ты не отступила.

— Тогда он не пытался меня убедить. Он просто... говорил. А теперь у него было время подготовиться. Он знает, что я иду. Он ждал меня.

— Значит, у него тоже было время подумать, — вставил Кай, подходя с другой стороны. — Может быть, он тоже хочет поговорить. Не только убеждать, но и слушать.

Я посмотрела на него с благодарностью. Кай всегда умел находить луч надежды даже в самой тёмной ситуации. За эти полтора года он стал для меня не просто другом и соратником — он стал братом. Братом по силе, по судьбе, по духу. И я знала, что могу положиться на него в любой момент.

— Пора идти, — сказал Рион, который только что закончил проверять снаряжение. — Бойцы останутся здесь, у входа в ущелье. Если мы не выйдем через сутки, они отправят сигнал в академию и начнут действовать по плану. Но я надеюсь, что до этого не дойдёт.

— Я тоже, — ответила я и шагнула в туман.

Ущелье Забвения оправдывало своё название. Чем глубже мы заходили, тем тише становилось вокруг. Ни пения птиц, ни шороха ветра, ни даже звука наших собственных шагов — туман поглощал всё. Через некоторое время я перестала слышать дыхание своих спутников, хотя знала, что они рядом. Оставалось только зрение — и то ограниченное несколькими метрами видимости.

Зато Пряжа здесь пульсировала с невероятной силой. Я чувствовала её каждой клеточкой своего существа. Она была плотной, древней, почти осязаемой, как будто само это место находилось на границе между реальностью и чем-то иным. Я видела нити, которые были старше всего, что я когда-либо встречала, — они были толстыми, как канаты, и тусклыми, как выцветший гобелен. И между этими нитями, в промежутках, где не должно было быть ничего, пульсировала та самая тьма, которую мы видели на карте.

— Он здесь, — прошептала я, останавливаясь.

Туман впереди начал рассеиваться, открывая вид на огромную пещеру, скрытую в глубине ущелья. Её своды терялись в темноте, а стены были покрыты древними рунами — теми самыми, что я видела в Лабиринте и в Забытых Руинах. Рунами Первых Ткачей. В центре пещеры возвышался алтарь, похожий на тот, что был в сердце Забытых Руин, только гораздо более древний и более... живой. Он пульсировал в такт биению Пряжи, и от него во все стороны расходились волны энергии, которые я чувствовала даже физически.

А перед алтарём стоял Эрион.

На этот раз он не был закутан в тёмный плащ. Он стоял в простых одеждах — длинной тунике серого цвета, подпоясанной грубой верёвкой. Его седые волосы были распущены и падали на плечи. Его лицо, покрытое морщинами, было спокойным и умиротворённым. И его глаза — один бирюзовый, второй золотой — смотрели прямо на меня.

— Ты пришла, — сказал он. Это был не вопрос. — Я знал, что ты придёшь.

— Ты оставил мне приглашение, — ответила я, показывая на чёрную точку, которая пульсировала на портативном кристалле в моей руке. — Трудно было не заметить.

— Это не приглашение, — он покачал головой. — Это был... зов. Я хотел, чтобы ты увидела, что я делаю. Чтобы ты поняла, что мои слова — не пустая угроза. Я действительно готов действовать. И я действительно хочу, чтобы ты была на моей стороне.

— Я уже дала тебе ответ, — сказала я. — Тогда, в Забытых Руинах. Я не буду открывать Врата. Я не буду разрывать Пряжу. Я выбрала другой путь.

— Я знаю, — он кивнул. — Я следил за тобой всё это время. Видел, как ты создала Сеть Целителей. Видел, как ты обучаешь новых Ткачей. Видел, как ты исцеляешь Глубинную Пряжу, узел за узлом. Ты добилась впечатляющих успехов, Алесса Блекфор. Я признаю это.

В его голосе звучало искреннее уважение, и от этого мне стало не по себе. Я ожидала гнева, угроз, попыток манипуляции. Но не уважения.

— Тогда зачем ты звал меня? — спросила я. — Если ты знаешь, что я не передумаю, зачем эта встреча?

— Затем, что я хочу показать тебе кое-что, — он повернулся к алтарю и провёл над ним рукой. Поверхность алтаря засветилась, и в ней, как в зеркале, начали проступать образы. — То, что я не мог показать тебе в прошлый раз. То, что скрыто даже от твоего зрения.

Я невольно шагнула ближе. Сандр и Кай последовали за мной, Рион остался стоять у входа в пещеру с клинком наготове.

Образы в алтаре были... страшными. Я видела души — не нити, не связи, а сами души, заточённые в Пряже. Они бились в невидимых путах, пытались вырваться, кричали беззвучными голосами. Я видела, как они перерождаются снова и снова — одна и та же душа, обречённая проходить одни и те же круги страданий, жизнь за жизнью, смерть за смертью, без возможности вырваться, без возможности выбрать иной путь.

— Это то, что мы создали, — тихо произнёс Эрион. — Я и другие Первые Ткачи. Мы хотели дать миру связь, гармонию, порядок. Но вместо этого мы создали тюрьму. Души не могут уйти в Хаос, откуда они пришли. Они заперты здесь. И с каждым перерождением они страдают всё больше.

— Это ужасно, — прошептала я. — Но разве разрыв Пряжи освободит их? Разве это не уничтожит их вместе с Пряжей?