— Ты кое-что забыла, — сказал он и бросил мне на стол небольшой предмет, завёрнутый в тёмную ткань.

Я развернула ткань и замерла. Внутри была катушка. Маленькая, размером с грецкий орех, но сделанная из того же чёрного обсидиана, что и Зеркало Отражённых Нитей в лавке Элрика. Она пульсировала бирюзовым светом в такт моему кулону.

— Что это? — спросила я.

— Подарок, — Элрик сел на стул и сложил руки на животе. — Я работал над этим последние полгода. Это — переносной накопитель Пряжи. Ты можешь спрясть нить и хранить её здесь, а потом использовать, когда понадобится. Не придётся каждый раз вытягивать силу из себя.

Я взяла катушку в руки. Она была идеально гладкой и удивительно тёплой.

— Спасибо, — прошептала я. — Это... невероятно.

— Это ещё не всё, — Элрик подался вперёд. — Я слышал о том, что ты увидела в имперском Ткаче. О цепи, которой его сковали. Это древняя техника. Она называется «Узы Подчинения». Её использовали ещё во времена Морвейн, чтобы контролировать неугодных магов. Ткач, скованный Узами, не может использовать свою силу без разрешения хозяина. Он полностью подчинён его воле.

— И как снять эти Узы? — спросила я.

Элрик помолчал, глядя на меня с тем же выражением, что и тогда, перед тем как я вошла в Лабиринт.

— Только другой Ткач может это сделать, — сказал он наконец. — Тот, кто видит Пряжу достаточно ясно, чтобы разглядеть структуру Уз и распутать их, не повредив основную нить. Но есть две проблемы.

— Какие?

— Первая: принц Кайрен будет охранять своего Ткача как зеницу ока. Ты не сможешь приблизиться к нему незаметно. Вторая: если ты начнёшь распутывать Узы, принц почувствует это мгновенно. И у него будет время, чтобы активировать запасной план.

— Какой запасной план?

— Узы подчинения часто делают с «предохранителем», — мрачно пояснил Элрик. — Если кто-то пытается их снять без ведома хозяина, они просто убивают носителя. Так что если ты ошибёшься... имперский Ткач умрёт у тебя на руках.

Я закрыла глаза. Теперь понятно, почему Империя так спокойно привезла своего Ткача на Турнир. Они не боялись, что я попытаюсь его переманить или освободить. Любая попытка вмешаться означала бы его смерть. Идеальная страховка.

— Я всё равно попытаюсь, — сказала я, открывая глаза. — Но не сейчас. Сначала я должна понять, кто он. Понять, хочет ли он сам освободиться. И заслуживает ли он этого.

— А ты изменилась, девочка, — хмыкнул Элрик, но в его глазах читалось одобрение. — Год назад ты бы бросилась в бой, не раздумывая.

— Год назад я была другой, — ответила я, сжимая в руке обсидиановую катушку. — Лабиринт научил меня терпению. И ещё кое-чему.

— Чему же?

— Тому, что не каждый узел нужно распутывать немедленно. Иногда нужно ждать. Наблюдать. И действовать только тогда, когда Пряжа сама подскажет момент.

Где-то вдалеке, на церемониальной площади, заиграл оркестр. Церемония открытия началась. Я встала, поправила свой парадный мундир придворного артефактора и направилась к выходу.

— Ты куда? — спросил Элрик.

— На Турнир, — ответила я, остановившись на пороге. — Чтобы посмотреть в глаза тому, кто называет себя Ткачом. И понять: враг он или потенциальная жертва.

Я вышла в коридор, где меня уже ждали Сандр и Рион. Сандр протянул мне стакан с водой, и я благодарно его взяла, сделав глоток. Рион просто кивнул, и мы втроём направились к выходу.

Церемония открытия Турнира Трёх Башен была именно такой, какой я её запомнила по прошлым годам, когда сидела на трибунах среди студентов. Грандиозной. Ослепительной. Оглушительной. Магические фейерверки расцветали в небе над главной ареной академии, рассыпаясь на тысячи сверкающих искр. Иллюзорные драконы, сотканные из света и дыма, парили над головами зрителей, вызывая восторженные крики толпы. Оркестр, усиленный магией звука, гремел так, что вибрировали каменные стены древнего амфитеатра.

Три делегации сидели в отдельных ложах, украшенных цветами их государств. Султанат Пылающих Песков — справа, в окружении песочных знамён и миражей, колышущихся жарким маревом. Империя Золотого Дракона — слева, строгая и величественная, с золотыми штандартами, на которых алые драконы, казалось, шевелились в лучах заходящего солнца. Ривания — в центре, на самой большой трибуне, где восседал король Андриэль Второй в окружении членов Совета и высших офицеров ЛОК.

Я сидела чуть позади короля, на месте, отведённом для придворного артефактора. Моё положение обязывало меня присутствовать на всех официальных мероприятиях Турнира, но сегодня я была благодарна этому обстоятельству. Отсюда, с высоты королевской ложи, я могла видеть всех. И в первую очередь — его.

Имперская ложа находилась метрах в тридцати от меня, через арену. Даже с такого расстояния я чувствовала присутствие другого Ткача. Это было похоже на тихое гудение в Пряже, на резонанс, который возникал между двумя одинаково настроенными струнами. Я не видела его лица — серебряный капюшон всё ещё скрывал черты, — но я видела его нить. Яркую, золотую, пульсирующую сдерживаемой силой. И серебряную цепь, которая обвивала эту нить, сжимая её всё туже с каждым часом.

— Ты можешь его разглядеть? — тихо спросил Сандр, сидевший рядом со мной. Благодаря моему новому статусу, я могла пригласить его в королевскую ложу в качестве своего ассистента. Официально — для помощи в наблюдении за магической безопасностью Турнира. Неофициально — чтобы он был рядом, когда это будет нужно.

— Плохо, — ответила я. — Слишком далеко. И слишком много магии вокруг. Фейерверки, иллюзии, защитные барьеры — всё это создаёт шум в Пряже. Мне нужно подойти ближе.

— Это невозможно, — покачал головой Сандр. — Рион сказал, что имперцы выставили охрану по периметру своей ложи. Никого не подпускают ближе чем на десять метров. Даже слуг.

— Я знаю, — я сжала кулаки, чувствуя знакомое разочарование. — Поэтому я буду ждать.

Церемония открытия продолжалась. На арену вышли участники Турнира — по три мага от каждой делегации. От Ривании выступали лучшие выпускники академии, и я с гордостью узнала среди них двойняшек Стиллани — Элькирэна и Эльдирэна. Они возмужали за этот год, стали серьёзнее, но в их глазах всё ещё горел тот самый озорной огонёк, который я помнила со времён нашей совместной шалости с лестницей-горкой. Интересно, вспоминают ли они тот случай? Тогда мы все были такими юными, такими беззаботными. Тогда моей самой большой проблемой была сопромагия у леди Элансис.

Как всё изменилось.

— Поприветствуйте участников! — голос глашатая, усиленный магией, разнёсся над ареной. — Турнир Трёх Башен объявляется открытым! Да начнутся состязания!

Толпа взревела. Фейерверки взмыли в небо с новой силой. И в этот момент я почувствовала это.

Лёгкое, почти невесомое прикосновение к моему сознанию. Кто-то коснулся моей нити в Пряже. Не для того, чтобы навредить. Скорее, как робкий стук в дверь. Как вопрос, заданный шёпотом.

Я замерла и медленно повернула голову в сторону имперской ложи. Серебряный капюшон больше не смотрел на арену. Он был повёрнут ко мне.

Другой Ткач смотрел на меня через Пряжу. «Ты тоже это чувствуешь?» — казалось, спрашивал его безмолвный вопрос. — «Ты тоже видишь нити, которые связывают всё сущее? Ты тоже задыхаешься в этой клетке из золота и лжи?»

Я не ответила. Я не знала, как ответить. Моя связь с Пряжей всегда была инстинктивной, эмоциональной. Я никогда не пыталась использовать её для передачи мыслей. Но сейчас, под этим невидимым взглядом, я впервые попыталась сфокусироваться и послать ответный импульс.

«Я вижу тебя. И я вижу твои оковы».

Прикосновение исчезло так же внезапно, как появилось. Серебряный капюшон отвернулся, и нить другого Ткача снова сжалась, спрятавшись за серебряной цепью. Он боялся. Боялся, что принц Кайрен заметит их разговор. Боялся последствий. И этот страх был настолько сильным, что я почувствовала его даже на расстоянии тридцати метров.